Красной кистью по твоему телу

      Хёнджин сидел неподвижно на компьютерном кресле в маленькой комнатушке, наблюдая за длинными, слегка подрагивающими ресницами младшего. Его лицо озаряло лунное сияние так, что фарфоровая кожа, усыпанная веснушками, почти сияла. Комната Феликса была пропитана запахом книг, что достались по наследству и, возможно, некоторые ещё ни разу не открывались, но для хозяина они были явно дороги. Если бы Хвана попросили описать эстетику Феликса предметом или запахом, то он без сомнений ответил бы, что это точно будет книга и чарующий запах хлопка, тонкий, сладковато мучнистый и пудровый. Он с интересом разглядывал каждую деталь помещения, запоминая любую мелочь. Например, маленький старинный чемодан с еле заметными буквами, выцветшими с годами, но фамилию Ли всё ещё можно было разглядеть. Хёнджину казалось, что такие раритетные вещи могут скрывать в себе множество тайн детства, ценные сердцу артефакты. Он и подумать не мог, что этот парень сможет овладеть его сердцем, лишь однажды взглянув на него из толпы, полностью околдовывая и чаруя разум своей внешней ангельской красотой и дрянным характером внутри. Вчерашняя паника младшего немного сбила с толку, так как Хёнджин тоже был для него малознакомым человеком, но Ли не вёл себя с ним так, как со вчерашним извращенцем. Возможно, отреагируй он точно так же в клубе на старшего, то ничего бы не было. Ни чувств, ни желаний. Можно ли после этого думать, что он особенный? Тот самый, у кого есть привилегии перед остальными? Это будоражило фантазию, открывая Хёнджину новую для него сторону самого себя. Хван думал, что он не способен на подобные чувства. Для него они были глубоко заперты ещё с подросткового возраста, начиная со средней школы и заканчивая роковым днём встречи с Феликсом. С того дня началась новая, непривычная глава в жизни Хёнджина, давно забытая, таинственная и неизведанная. Он не знал, как проявлять эти чувства. Но разум на автомате подкидывал ему множество банальных идей по типу пригласить на свидание, болтать всю ночь напролёт, прогуливаясь по безлюдному парку, и всё в этом духе. Возможно, Феликс и принял бы эти жесты внимания, но уж точно не теперь, когда между ними двумя творится непонятно что. Да и Хван не был романтиком. Все его партнеры были либо на одну ночь, чтобы скрасить алкогольные вечера и добавить хоть какую-то перчинку, либо не задерживались с ним дольше двух или, упаси Господь того, кто был этим героем, четырёх месяцев. Хван выкидывал их, как старые игрушки, ссылаясь на свою занятость, но никогда не обвинял тех в требовательности, потому что понимал — он отвратительный партнёр. Отношения он обрывал внезапно и бесцеремонно. В один момент присылал сообщение «Мне больше нет до тебя дела. Прости», или «Я так устал от тебя», а после пропадал, давая понять, что всё кончено. Он не любил драмы, не любил скандалы. Ему было проще одному, но этот студентишка словно менял его мировоззрение, отстраивая всё заново, начиная с подготовки почвы для заливания фундамента.       Время на настольных часах приближалось к четырём часам утра, веки тяжелели, и Хёнджин, опустив свои раздумья, не противясь перед Морфеем, погрузился в его царство.       Утро Джисона выдалось достаточно суматошным. Вещи лежали не на своих местах, одежда сидела не так, как нужно, а про то, что творилось на его голове, вообще лучше промолчать. Он проспал три будильника, надеясь на то, что слова «ещё пять минут и встаю» окажутся правдой. Конечно, по закону жанра пять минут превратились в сорок пять. Минхо наблюдал за тем, как любовник мечется по комнате в поисках нужных ему вещей. Джисон вспомнил, что хотел попросить у Феликса книгу, которую они изучали на истории музыки. Стукнув себя по лбу, парень ринулся в комнату друга, аккуратно и беззвучно открывая дверь. Первое, что бросилось ему в глаза, это спящий на кресле красноволосый мужчина во всём чёрном. Быстро закрыв дверь, он с паническим испугом повернулся к Минхо, сидящим на кухне, и произнёс: — Какого хрена там у Феликса Хван Хёнджин спит? — Чего? В смысле? — Минхо сорвался с места, чтобы проверить достоверность слов Джисона. Он беззвучно приоткрыл дверь, просунул голову в щель и убедившись в словах любовника, так же быстро закрыл её. — Твою мать, что Хёнджин тут забыл?!       Из комнаты донеслись сонные вздохи, затем шаги и скрипящий звук кровати. А после снова тишина. Парни переглянулись друг на друга, и Джисон расплылся в хитрой улыбке, на что Минхо, поняв без слов, сразу оборвал его домыслы. — Ну нет, Феликс не мог. Он терпеть его не может! — старший указал на дверь комнаты, нервно глядя на Джисона. — Мы тоже с тобой изначально друг друга недолюбливали. И куда это привело? — Джисон улыбнулся и взглянул на свои часы. — Вот чёрт! Мне пора! — поцеловав Минхо, младший пулей вылетел из комнаты, совершенно позабыв про книгу. Ли смотрел на закрытую дверь, пытаясь понять, какого хрена происходит. Феликс вынес ему весь мозг тем, как Хван его раздражает, а теперь этот хмырь спит в его комнате. Всё так же хмурясь, он вернулся на своё место, продолжив завтракать и размышлять. Он бы понял, если бы вместо Хвана там оказался Чан, но такого поворота парень никак себе представить не мог.

***

      Феликс проснулся от внезапно нахлынувшей жары. С трудом открыв глаза, сперва он увидел руки, крепко обнимающие его. Длинные пальцы обвивали его предплечья и слегка подрагивали во сне. В нос ударил приятный запах дорогого одеколона. Он отчётливо уловил яблочный аромат, перемешивающийся с чем-то древесным и ванилью. От такого коктейля кружило голову, в нём хотелось раствориться. Всё рухнуло сразу после того, как он, повернувшись лицом к виновнику своего пробуждения, увидел Хёнджина. Доброму утру можно было сказать до свидания. Ли вглядывался в лицо старшего и недовольно морщился от того, что даже во сне он сохранял свою холодную рожу непоколебимой, словно мог контролировать весь мир даже в таком состоянии. Ему сразу же вспомнились события этой ночи, его паническая атака, внезапное спасение Хёнджином и то, как бесцеремонно он бросил Чана. Нужно будет списаться с хёном и узнать, всё ли в порядке, ну а сейчас ему предстояло решить насущный вопрос с Хваном. В голову пришла мысль зажать тому нос и рот, чтобы старший задохнулся во сне. Что собственно он и сделал. Хван резко открыл глаза, но руки младшего не убрал, просто смотрел на него, отлично обходясь без воздуха. — Интересно, насколько тебя хватит? — Феликс хитро улыбнулся, усаживаясь на бёдра старшего, продолжая перекрывать дыхательные пути. Он старательно игнорировал руки, что во всю начали хозяйничать под его рубашкой по телу, «ненароком» задевая соски, переходя на спину и надавливая на выступающие позвонки, и опускались всё ниже. Когда Хван совсем потерял совесть, задевая кожу под резинкой нижнего белья, отчего по телу за секунду пронеслось море мурашек, Феликс отпустил его, на что старший отреагировал только глубоким вдохом, будто его не держали целую минуту, перекрыв кислород. — Я долгое время занимался плаванием и умею задерживать дыхание, — Хван, резко схватив Феликса за руки, стащил его обратно на кровать, укладывая младшего на спину и нависая над ним. Завёл его руки над головой и крепко сжал. Феликс поморщился от внезапной боли в запястьях, но сил на сопротивления с самого утра не было. Всё, что он мог, это громко дышать и прожигать Хвана адским пламенем из глаз. Старшему нравилась такая псевдо-покорность, а реакции Феликса приносили ему нехилое удовольствие, что давило узлом внизу живота. Как же хотелось видеть в нём ещё больше злобы и, возможно, даже отчаяния. Больные фантазии больного разума, не иначе. О какой романтике была речь? Её в мире Хвана не существовало, и это ни капли не расстраивало его. Ему просто хотелось вечность наблюдать за этим переломным моментом между гневом и чистой похотью. Он долго держал с парнем зрительный контакт, почти не моргая, разглядывал озлобленное сонное лицо. Ловко удерживая запястья Ли одной рукой, второй он расстегнул его рубашку, открывая вид на худощавый торс. Наклонившись, старший накрыл его губы невесомым поцелуем, не разрывая контакт глазами, на что получил первые признаки сопротивления. — Раздражаешь, — прошипел Феликс ему в губы, разрывая поцелуй. Хёнджин, игнорируя протесты, продолжил целовать его с большим напором. Поцелуи становились всё глубже, а дыхание Феликса всё сбивчивее. Свободной рукой старший очерчивал изгибы его тела, слегка царапая кожу ногтями, иногда дразня тем, что его рука проскальзывала под бельё младшего. Каждый раз, когда рука опускалась всё ниже, Феликс невольно вздрагивал и тяжело вздыхал. В паху приятно тянуло, и он уже не пытался скрыть своего возбуждения, тихо постанывая, когда рука накрыла твёрдый член сквозь ткань. Хёнджин мягко надавил ладонью на разгорячённую плоть, а после разорвал поцелуй, внимательно наблюдая за реакцией Ли, когда он стянул нижнее бельё парня и обхватил его член рукой. — П-прекрати, Хё-нджин… — лицо покраснело, а имя старшего получилось лишь простонать в самой блядской манере. Ли отвёл стыдливый взгляд. Желание окутывало разум, возбуждение нахлынуло ещё большей волной, нет, скорее это было цунами, которым Хван топил его уже не в первый раз, а в голове вновь пронеслось чёткое и сладкое «Хочу больше».Красноволосый начал двигать рукой, размазывая естественную смазку по всей длине и крепче сжимая орган, поглаживал мошонку, слегка надавливал на головку, делая круговые движения большим пальцем, отчего смазка сочилась ещё сильнее. Младший извивался под ним, прогибаясь в спине, стонал, ногтями впивался в руку, которой Хван держал его. Хёнджин прильнул к груди парня, облизывая и покусывая маленькие соски, напрочь снося Феликсу голову. Движения становились быстрее, а стоны все громче и грязнее. Хёнджин освободил руки Феликса, упираясь своей о матрас, приняв более удобное положение. Как же тяжело ему приходится, чтобы не сорваться, не развернуть Ли на живот, не притянуть к своему каменному стояку за задницу и без лишних церемоний начать вдалбливаться в это хрупкое тело, чтобы его трясло в рыданиях и он задыхался в своих собственных стонах от неистового удовольствия. Держи себя в руках, Хёнджин. Он впился в его шею, оставляя багровые следы на бледной коже, кусал и после проходился языком, чтобы боль сменилась наслаждением. Феликс вновь изогнулся в спине, протяжно выстанывая имя Хвана, чем ещё больше подпитывал желание того сорваться и разорвать блондина к чертям. Не в силах больше сдерживаться, Феликс притянул Хвана к себе, утягивая его в очередной мокрый поцелуй, сжимая шею старшего руками, а затем хватая за волосы, не понимая куда себя деть. Ему казалось, что сердце сейчас лопнет, настолько сильно Хёнджин заставлял его колотиться. Рука Хвана двигалась быстро и ритмично, ни на секунду не останавливаясь, чтобы передохнуть. Перед глазами появлялись сотни белых точек, что, словно фейерверки, взрывались и застилали собой весь внешний мир. Подходя к своему пику, парень вцепился ногтями в спину старшего, проводя ими по крепким мышцам и оставляя красные следы. Феликс разорвал поцелуй, задрав голову назад и, невольно закатив глаза, излился в руку Хёнджина, жадно глотая воздух и извиваясь под ним. — Т-твою мать… — простонал младший в шею Хвана, содрогаясь всем телом и откидываясь на подушку. Они не отрывали взгляда друг от друга, один полный любви, а другой — злобы. Грёбаный диссонанс, учитывая всё происходящее в данный момент. — С добрым утром, Феликс, — старший коснулся его губ большим пальцем чистой руки, провёл по ней, облизываясь. — Знаешь, я влюбился в тебя, — Хван как-то грустно улыбнулся, а затем отвёл свой взгляд в сторону, словно ему стало стыдно, что было бы очень странно для Хёнджина. Феликс скривил губы, с неприязнью осмотрев парня. Он всё ещё нависал над ним, обдавая своим горячим дыханием и дьявольским блеском глаз. Слова старшего ни капли не заставили сердце Ли дрогнуть, а дыхание замереть, ведь Хёнджин всё ещё был последним, от кого Феликс хотел бы услышать это. Да, Хван вызывал у него будоражащие чувства в нижней части тела, да, он был до зависти невероятно красив, но Феликс ни за что не примет это признание и уж тем более — не ответит на него. Младший был убеждён в том, что старший не заслуживал положительного ответа, потому что был слишком хитёр и опасен, а помимо этого ещё и бессердечен. Слишком токсичен для таких чистых чувств. Скорее всего, он признавался своим пассиям в любви только из личной выгоды. Вот только проблема в том, что с Феликса ему никакой такой выгоды не поиметь, разве что он мог бы чаще писать статьи про него в глянцевых журналах, что мало интересовало Хёнджина. Плевать. Он всё равно не поверит и не примет. Знает, что для Хвана он просто очередная игрушка, чтобы скрасить время в «людском» мире. — Отвали, — рукой он отодвинул от себя старшего, отталкивая его в сторону. Хёнджин встал, а затем поплёлся к выходу из комнаты. На кухне всё так же сидел ошарашенный Минхо, слышавший всё, что происходило за дверью, и нервно пил свой кофе. Он окинул парня удивлённым взглядом. В последний раз он видел того в клубе, но помнил эту встречу смутно из-за количества выпитого алкоголя. Растрёпанные красные волосы, чёрного цвета оверсайз рубашка, спадающая с одного плеча и оголяющая второе. В какой-то момент у Минхо промелькнула мысль, что парень выглядел ошеломительно сексуальным, и, возможно, на месте Феликса он бы тоже не устоял перед этой дьявольской красотой. Хван сонно протянул: — Где у вас ванная?       Минхо указал на дверь за собой и, не отрывая взгляда от парня, продолжал мягко говоря охуевать. Как только красноволосый скрылся за дверью, Ли тут же рванул в комнату к своему другу. Феликс всё ещё лежал в кровати, легонько постукивая себя кулаком по лбу, и что-то бормотал. — Феликс, какого хрена?! Вы чем тут занимались? — не то, чтобы он не понимал, просто очень сильно хотелось услышать объяснений. Минхо не переставал активно жестикулировать, переводя руки то на дверь ванной, то на Феликса. — Нет, не пойми неправильно, я не осуждаю. Просто это же Хёнджин! Алло, Хёнджин!!! Как он вообще тут оказался?! — Феликс лишь поморщился и привстал, потирая глаза. — Он сказал, что влюбился в меня. — Чего?! — старший упал на компьютерное кресло, вцепляясь в подлокотники руками. — И он подрочил мне. — Это я уже понял… А что ты ему ответил, вот что меня волнует? — Я сказал ему «отвали», — Феликс пожал плечами. Устало потянувшись, он встал с кровати, попутно натягивая домашнюю футболку и откидывая рубашку в сторону. — А что я ещё должен был ответить по-твоему?       Минхо закатил глаза. Феликс совершенно не разбирался в любовных делах. Да и на огорчение Хёнджина, он никогда не стал бы рассматривать старшего, как своего потенциального любовника, и уж тем более, как спутника жизни. Минхо было тревожно за друга. Он не понимал, как ему реагировать на внезапный приезд художника и все последующие их взаимодействия. Феликс сам неоднократно говорил ему, что от Хвана его тошнит. Буквально выворачивает наизнанку. Слишком противоречиво ведёшь себя, Феликс. После пары минут игры в гляделки, младший с тяжким, виноватым вздохом направился в ванную комнату. Дверь была не заперта, видно из-за жизни в одиночестве в своей квартире Хван не привык к закрыванию дверей. — Хёнджин, вали уже, — парень стоял у зеркала, вытирая голову полотенцем. — Это моё полотенце. — Я знаю. — Откуда же? — Феликс сложил руки на груди, внимательно сверля того взглядом. — Нашёл по запаху, — старший накинул полотенце на голову Ли, закрывая тому лицо. С каждой новой выходкой уровень наглости старшего зашкаливал, побивая старые рекорды, и Феликса это злило. Неужели он думал, что таким образом сможет завоевать его внимание? Нет, Феликсу совершенно это не нравилось. Полное нарушение личных границ. И вообще, что за ищейка такая, по запаху он нашёл. Можно было просто попросить чистое полотенце, хотя вряд ли Феликс стал бы делиться своими вещами, скорее дал бы ему вместо полотенца грязную футболку Чанбина после тренировки.       Хван привёл себя в порядок, собрал мокрые волосы в хвост и, попрощавшись с Минхо и Феликсом, в привычной манере махнув рукой, ушёл. Парни молча наблюдали за ним, пока он ходил по комнате, а на прощание отреагировал лишь Минхо. Феликс же молча следил за тем, как парень покидает помещение. Ли снова погрузился в свои раздумья, молча сев на диван в гостевой комнате. Какие чувства он мог испытывать к Хёнджину? Он давал ему то платоническое тепло, которое так манило младшего. Феликс осознавал, что именно с приходом Хёнджина в его жизнь, он открыл свою новую сторону телесной тяги к другому человеку и страсти, как бы противно от Хвана ему не было. Учёба, вечные подработки в паршивых издательский конторах, которые чаще всего закрывались через два месяца либо из-за нехватки кадров, либо материала для публикации, так теперь ещё стажировка в JYP — времени на себя у него почти не оставалось, не говоря уж об изучении своих предпочтений в различных спектрах жизни. Слава богу, что во всей этой суматохе у него хотя бы была возможность следить за внешним видом, не считая извечной худобы. У него не было проблем с едой: просто он слишком часто терялся во времени, а когда смотрел на часы, уже давно перевалило за полночь, а веки слипались сами по себе. Он знал, что к Хёнджину чувствует лишь сексуальное влечение, страсть и некое искушение. Старший казался ему каким-то запретным плодом, от которого противоречиво шли мурашки и тряслись коленки, и в то же время хотелось ударить посильнее, чтобы больше никогда не видеть. Отвратительное ощущение, пронизывающее кожу так, что хотелось содрать ее.       Настенные часы показывали половину двенадцатого, а значит до работы ему оставалось полтора часа. Феликс отправился собираться, игнорируя настороженность Минхо и скрываясь за дверью своей комнаты. Старший лишь тяжко вздохнул, мотая головой тому в след.

***

      В офисе было как всегда оживлённо. Сохи металась то в кабинет к Феликсу, то к директору, на выходе надевая свою маску серьёзной девушки, увлечённой работой. Она интересовалась у Ли, почему он так внезапно скрылся со вчерашнего мероприятия. Видела бы она кто его утащил с этого банкета, у неё бы челюсть отпала. Сохи нравились работы Хёнджина. Даже на заставке её телефона была одна из его картин «Social Path». Она могла без остановки болтать о том, какой Хван обворожительный и харизматичный, какие его работы проникновенные, искренние, наполненные душой автора, какой сам Хван сексуальный и как бы ей хотелось оказаться с ним в одной постели или выйти за него замуж. Бедняжка Сохи не подозревала, что человек перед ней был тем, кого сам Хёнджин желал видеть в своей постели в самом неподобающем и извращённом виде. Феликса бесили все разговоры о Хване, но ради Цхай он мужественно терпел эту пытку, потому что она в свою очередь внимательно выслушивала его проблемы и истории, давая советы, и всегда интересовалась его жизнью. В кабинет бесцеремонно зашёл Сынмин, держа в руках стопку свеженьких журналов. — Эй, стажёр, наша статья про выставку вышла, — парень улыбнулся и протянул один журнал Феликсу и второй Сохи. Девушка радостно подпрыгнула и поспешила рассматривать обложку. Через секунду её лицо застыло в немом ахуе. — С-сын… мин… КАКОГО ХРЕНА? — на обложке глянцевого журнала красовались Хван и Феликс. Так ещё и какое фото выбрали. Феликс, прижатый к картине на стене, а рядом, облокотившись об стену, нависает Хёнджин. Пожалуй, единственное что могло бы устроить Ли на этой фотографии — это то, каким получилось его лицо. Идеально получилось передать раздражение, гнев и ненависть к партнёру на фото. Но даже этого было недостаточно, чтобы успокоить нарастающую злобу. — Сынмин, почему именно это фото?! Почему я?! — блондин подскочил и начал трясти своего коллегу за ворот его рубашки, а тот в свою очередь безэмоционально глядел куда-то в сторону. — Ну, во-первых, фото для обложки выбирал не я, — он убрал руки обессиленного Ли со своей одежды, поправляя её. — Во-вторых, фото очень даже удачное, благодаря ему почти весь тираж в онлайн-магазинах уже раскупили. И вообще, обложку журнала выкладывали на официальной странице нашего издательства в Инстаграме, ты уже давно должен был её увидеть.       Он бы смог увидеть, если бы чаще заходил в социальные сети и если бы не скрыл для себя любые уведомления о Хване. А он всё думал, почему количество его подписчиков так резко прибавилось. Теперь-то всё понятно. Поздравляю, Феликс, ты звезда! Хотелось провалиться сквозь землю. А Сохи как на зло всё ещё пялилась на чёртову обложку и молчала. Ли подошёл к ней, забирая журнал и привлекая её внимание к себе. — Сохи, это не то, о чём ты подумала… Это просто… — Почему ты не говорил мне, что ты тоже поклонник Хёнджина?! — Э… нет! Всё совсем наоборот, Сохи! Я его терпеть не могу! — Феликс плюхнулся на своё кресло, нервно пролистывая журнал до своей статьи, явно показывая своё отсутствие желания продолжать эту тему. Сынмин переглянулся с девушкой, и они так же уселись за стол, ожидая реакции Феликса. Через пару минут он закончил и довольно расплылся в улыбке, на что Ким жестом показал ему перевернуть страницу дальше. На трёх следующих разворотах его снова ждали фото с Хёнджином. Улыбка сразу же спала, и он хмуро посмотрел на коллегу. — Почему ты не остановил его? Ты мог бы попросить его сфотографироваться без меня и отправить только его фото! — Уж прости. Если Хёнджин в чём-то заинтересован, его трудно убедить отступить, — Сынмин откинулся на спинку кресла, заглядывая в свой телефон. — Мне пора. Не забудь, что в четверг нам нужно быть на показе в десять вечера. Не опаздывай, стажёр. — О, мне тоже пора. Увидимся на обеде, Феликс, — девушка помахала ему и скрылась вслед за фотографом.       Ли остался один на один с этими чёртовыми фотографиями и отвращением, вертящимся на языке горьким привкусом. Как на зло на телефон пришло сообщение от неизвестного номера, но Феликс знал, кто был владельцем: «Отличная статья, Феликс. Особенно мне понравились фото. Сынмин как всегда хорошо постарался».       Феликс всегда игнорировал его сообщения, хоть иногда и хотелось ответить что-нибудь язвительное и неприятное, но в итоге приходил к заключению, что самым больным и обидным будет не отвечать старшему вовсе. Ли уверен в том, что похвала от Хёнджина означала то, что он в бешенстве. Не то, чтобы Феликс знал его, как облупленного, нет, скорее не знал вовсе, просто что-то внутри подсказывало ему, что если бы Хван был бы рядом с ним в эту секунду, то на лице Феликса уже красовался бы огромный фингал лилового оттенка. Феликс старательно подбирал слова для статьи, чтобы не просто «слегка» очернить репутацию креативного дарования Сеула, а сделать это так, чтобы всем надолго запомнилось первое и единственное интервью Хвана, как достаточно тёмной и извращенной личности, а к самому Феликсу вопросов не возникало. Чтобы все считали, что Феликс просто стал заложником ситуации, но не воспринимали его как жертву. Отважный журналист, который готов на что угодно ради работы. Всё портили лишь снимки, но так было только для Феликса. На деле же снимки сыграли свою роль.       Через пару часов новостные каналы уже яро обсуждали интервью, а Хёнджина уже звали не «дарованием», а «человеком с провокационным характером». Маловато, но это уже можно было считать маленькой победой в выдуманной Феликсом борьбе. Облегчённо выдохнув, парень откинулся на спинку своего скрипучего кресла, закрывая глаза и вслушиваясь в шум из открытого окна. Шелест листвы деревьев, гул машин, разговоры людей на веранде ресторана через улицу, пение птиц, что свили гнездо на дереве прямо у окна Феликса. Всё это успокаивало. Давало погрузиться в каждый звук целиком, анализируя и выстраивая в голове некую «природно-человеческую» мелодию. Он открыл глаза, взглянул на потолок и бодро потянулся к клавиатуре ноутбука. Вдохновение приходило к нему внезапно, как и сейчас. Захотелось вылить свои смешанные эмоции в текст и преобразовать его в нечто невероятное и интересное, что могло бы завладеть вниманием его читателя, заставить вчитываться в каждое слово с трепетом сердца. Перечитывать снова и снова на одном дыхании.

***

      У дверей его квартиры с самого утра толпились журналисты и папарацци. Хван лениво попивал свой американо, внимательно вчитываясь в статью.

«На протяжении всего нашего диалога я четко ощущал напористость и чрезмерную дерзость своего собеседника. Каждый вопрос рикошетил в мою сторону сексуальным подтекстом и давлением. Честно признаюсь, диалог выстраивался с трудом; всё время приходилось отбиваться от нежелательного флирта и неуместных касаний».

      Желваки забегали по челюсти, кулаки невольно сжимались. Чёртов Феликс. Чёртова статья. Хван знал, что это ни капли не отразится на его карьере. Он просто не позволит отразиться, повернёт всё в свою сторону, показывая своё превосходство над грёбаным студентом-недомерком. Вот как ты заговорил, Хёнджин? А как же признание в любви? Плевал он теперь на признание. Если Феликс хочет поиграть с ним — Хван с радостью примет этот вызов. Даст ребёнку то, чего тот хочет. Заставит пожалеть о том, что Феликс, вместо того чтобы жить с ним долго и счастливо, как бы извращённо это самое «долго и счастливо» в голове Хвана не интерпретировалось, выбрал поиграть во врагов. Очень опрометчиво. А Хвану только дай повод выпустить сидящих внутри бесов, особенно, если дело теперь касается Феликса.       Он быстро набрал текст сообщения и отправил получателю. Тяжело вздохнул и направился к выходу из квартиры, попутно захватывая сумку с художественными принадлежностями. Открыв дверь, на него тут же набросилась толпа с расспросами и вспышками камер. Хван выглядел слишком спокойным, пожалуй, это даже пугало. Настолько, что громкая толпа в миг заткнулась через пару секунд молчания художника. Мужчина поднял взгляд на окруживших его людей, слегка улыбнулся, как мог только он. Хитро, но в то же время устрашающе и хладнокровно. — Ну что ж. Сыграем, Феликс.

***

      Сегодняшний вечер выдался на удивление жарким. Берег озера озарял лунный свет, расплываясь по всей водной глади. Маленький ресторанчик освещал тёплый свет огромной люстры и фонари на ограждении между верандой и водой. Сынмин и Феликс сидели и обсуждали предстоящие мероприятия в ожидании Сохи. Девушка задерживалась уже на тридцать минут. — Сохи не писала тебе? Уже много времени прошло. — Нет, — Феликс проверил свой телефон, чтобы убедиться в отсутствии сообщений. — Может закажем что-нибудь пока что? — Да, давай. Тем более Чонин уже на подходе, — подозвав официанта, парни сделали заказ. Спустя минут десять к ним, как и говорил Ким, присоединился Чонин. Парень был чуть ниже Феликса и младше. Ян Чонин работал в галерее гидом для туристов и часто проводил выставки известных авторов и скульпторов в самых роскошных заведениях. Феликс не стал спрашивать о сами-знаете-ком, чтобы не накликать беду на прекрасный вечер, хотя и хотелось узнать больше подробностей о своём враге номер один. Чонин обвораживал своей улыбкой и большими глазами. Феликс заворожённо смотрел на то, как весело вещает о своих достижениях в изучении французского языка младший. Чонин, заметив это, хитро улыбнулся, ближе придвинулся к Ли и наклонился к нему на неприлично близкое расстояние. — Феликс, проснись. Ты меня сейчас глазами съешь, — старший заметно покраснел и засуетился, отводя взгляд. Чонина очень веселила такая реакция. — Ахаха! Я просто шучу! — продолжал смеяться тот. Феликс никак не мог ожидать, что такой милый паренёк сможет выдать такое. Внешность обманчива.       Через какое-то время к ним, наконец, присоединилась Сохи. Сынмин представил своего друга, и они вчетвером начали обсуждение предстоящего показа, на котором будут присутствовать абсолютно все сливки общества. Радости Сохи не было предела. Она прожужжала всем уши о том, как с детства мечтала однажды попасть на подобное мероприятие и познакомиться со знаменитостями, увидеть потрясных моделей на подиуме и окунуться в эту околдовывающую атмосферу роскоши. Парни увлечённо выслушивали рассказы девушки, периодически произнося тосты и выпивая свои напитки. Время проносилось незаметно. Слегка опьянев, Феликс отлучился от своей компании, чтобы подышать свежим воздухом на веранде. Прохладный ветер приятно щекотал разгорячённое лицо, остужая. Ли опрокинул голову назад, отдаваясь порыву ветра, наслаждаясь приятной музыкой, доносившейся из зала. Спокойствие. Да, это то, чего ему не хватало все эти дни. Стажировка, статья, его собственные рукописи, Хёнджин и учёба — всё это утомляло и вытягивало кучу моральных сил из него, так что сейчас, стоя у ограждения ресторана, он просто наслаждался этим покоем внутри самого себя. — Смотри не упади, — раздался знакомый голос со спины. Феликс, не открывая глаз, почувствовал, как его голову укладывают на широкую грудь и кладут руки ему на плечи, обнимая со спины. — Ты с ребятами? — Нет, — блондин указал на панорамные окна, через которые был виден их столик. — Это мои коллеги из JYP. Мы отмечаем первую удачную совместную статью, — Феликс развернулся к собеседнику, оказываясь слегка прижатым к ограждению. Лицо Чана выглядело спокойным и счастливым. Ли вспомнил о банкете. — Прости, что так внезапно сбежал с банкета. Мне стало очень плохо в моменте, и я уехал домой. — Ничего страшного, главное, что с тобой в итоге всё в порядке, — Чан мягко улыбнулся и почти невесомо провёл ладонью по щеке младшего. Феликс прикрыл глаза, облокачиваясь на руку друга, улыбаясь. В тот момент всё казалось слишком идеальным. Начиная от блеска луны в водном отражении и заканчивая Чаном. Феликс всегда восхищался другом. Его поражало то, как такой человек, как Чан, может успевать всё и везде и при этом быть самым понимающим и эмпатичным другом и наставником. Иногда он задумывался о том, что происходило со старшим, когда он оставался наедине с самим собой. Скорее всего, улыбка спадала с его лица, и он опустошённо смотрел в потолок, лёжа на кровати. Возможно, это действительно было так. Но сейчас всё, чего хотелось, это раствориться в объятьях друг друга и забыть обо всём.       Они простояли так ещё минут десять, пока их не застукал Сынмин. Парень достал камеру и сделал два снимка. — Отлично смотритесь, — он подошёл ближе, протягивая камеру Феликсу, чтобы тот смог увидеть снимок. И правда, смотрятся отлично. — Вау, Сынмин, фото просто нереальное! — Ли не мог оторвать взгляда. — Эй, Чан, смотри! — Ого. Да у тебя талант, — Сынмин смущённо отвел глаза, отмахиваясь рукой. — Мы собираемся ехать домой. Ты с нами? — парень показал ему экран телефона, на котором было открыто приложение для вызова такси. — О, да. Чан, поедешь? — У меня ещё есть кое-какие дела, так что езжайте без меня.       Феликс кивнул, и они распрощались. Машина приехала достаточно быстро. Всем было по пути, так что маршрут не должен был быть слишком долгим. — О, меня можете тут высадить, — вдруг подал голос Чонин, указывая на пятиэтажное здание. Феликсу эта местность показалась знакомой, как и машина, стоящая у тротуара. Как, впрочем, и фонарный столб. Ну нет. — Э… Ч-чонин, ты тут живешь? — неуверенно выдал Феликс. — О нет. Тут живёт мой бывший. Мы договорились встретиться и обсудить кое-что.       Да ну. Быть такого не может. Чонин не мог быть бывшим парнем Хвана. Феликс зря паникует. Помимо Хёнджина в этом доме могло жить ещё порядком тридцати человек, да и вообще не факт, что Чонин идет именно в дом Хёнджина. Может он просто свернёт на противоположную сторону. Почему это так волнует? Чонин попрощался со всеми и вышел из машины. Феликс неотрывно смотрел на то, куда в итоге направится младший. Его лицо побледнело ровно в тот момент, когда он увидел, как Хван выглядывает из окна, окликивая Чонина и кидая ему связку ключей. В ту же секунду Ян скрывается за входной дверью дома. Казалось, сердце пропустило пару ударов. Теперь понятно, почему за милой и невинной внешностью скрывается некая диковинка. Это всё Хван. Испортил бедного Чонина. Сколько ему было, когда они начали встречаться? Как давно они расстались? Что между ними произойдёт сегодня?.. Феликса не должно это волновать. Но вопросы скапливались огромным снежным комом, лавиной стремились вылиться наружу. Может стоит расспросить Сынмина? Нет, нельзя. Сынмин был знаком с Хваном дольше, чем Феликс, тем более, Ли не знал насколько они были близки. Вдруг Ким мог бы рассказать о том, что Феликс спрашивал про Хёнджина. Твою мать, всё это не должно волновать его. Не должно… Но почему тогда внезапно стало так противно от самого себя внутри? Почему сердце так кололо?