N or not your thoughts

Хо проснулся до рассвета и обнаружил, что лука рядом с кроватью нет. Вчера он вернулся слишком поздно с очередным сломанным луком, а потом был обескуражен сверхъестественным пятном, позабыв взять на складе новый. Ударив себя по лбу, Хо недовольно буркнул что-то типа «Ебанный Джисон», выходя из дома. Первым делом он устремился к человеку, который был мастером в своем деле – Со Чанбин. Чанбин был замечательным главнокомандующим воинов племени Cultus, но также имел талантливые руки. Командир создавал оружие, которое славилось своей прочностью, непоколебимой силой и, конечно, волшебной красотой неземного уровня. Тот, заебавшись отдавать Минхо разрешение каждый раз, когда он ломал прошлый лук, чтобы получить новый, согласился. Чанбин приступил сразу же, не взяв с лучшего воина второй категории ни цента, и пообещал, что к концу дня лук будет готов. Деревянные были хороши для стрельбы, но в ближнем бою не годились, а вот металлические – идеально.  В племени Cultus все было примитивно. Женщины занимаются только бытом, мужчины – воюют, строят, добывают. Для тех мужчин, которые предпочли воевать, было больше льгот. Авторитет, уважение старейшин, лучшая пища и крыша над головой. Именно поэтому племя Cultus было таким враждебным. Да, их командиры строже, а войска сильнее, но лишь ради собственного благополучия, и благополучия их семей. Воины также делились на категории: низшее звено, среднее звено и высшее звено. Низшее звено, по совместительству третья категория, занималось в основном работой внутри самого племени. Они ходили, словно надзиратели, следя за халтурщиками, а иногда искали предателей и преступников. Среднее звено, в которое входили Хенджин и Минхо, известное как вторая категория, расплескивалось грязью. Убийства, шантаж, угрозы, грабежи, допросы – это их работа. Главной целью вторых было истребление племени Terra, чем они активно и занимались до глупой влюбленности Хвана. Высшее звено было первой категорией. Они устраивали целые операции на чужих племенах, имея при себе превосходный план. Именно они добились мирного договора с племенем Asiani, а также разожгли войну с Mundus из-за их непокорности.  Минхо, обрадованный мыслью об новом орудии смерти, поплелся к другу. Хенджин мирно спал в кровати, не ожидая, что семидесяти килограммовая туша запрыгнет на него, бесцеремонно разбудив. Звонкий смех эхом отразился в деревянной хижине, возвращаясь от стен обратно в барабанные перепонки. Хван громко и недовольно простонал в попытках скинуть друга, но не скрывал яркой улыбки. Линоу встал с кровати и, бросив на Хенджина его форму, хищно улыбнулся. – Погнали на Терриан. Расслабимся перед операцией с этими вашими ученными Asiani. – Да-да, – пробурчал Хенджин, закутываясь посильнее в одеяло. Хо одним резким рывком стянул Хенджина с кровати, окончательно разбудив. Он, больно ударившись копчиком, начал одеваться. Чуть позже они вышли в гостинную, где тихо сидела мама Хенджина. Её короткие, темные волосы свисали на напряженные плечи.  – Пока, мам, – Хван нежно поцеловал её в щеку на прощание. Она лишь рассеяно кивнула. Это было странно. Парни вышли, нежась в ярких лучах восходящего солнца. Проигнорировав завтрак, они сразу отправились к племени Terra. Сегодня Линоу пришлось взять очередной деревянный лук. Путь не занял много времени, поэтому совсем скоро они заняли позицию в кустах, выжидая удобного момента. Вскоре, возле них беседовала компания парней лет 20, которые часто смеялись и кидали взгляды на девушек. Ли и Хван одновременно натянули свои луки, кивнули друг другу, и выпустили стрелы. Одна вонзилась в горло одному из Терриан, а вторая попала в живот другому. Послышались испуганные крики. Кульстисты отбили кулаки, засмеявшись, а потом вновь натянули луки. Они убили шестерых подряд. Последнее, что увидел шестой – две пары хищных глаз, скрывающихся за деревьями. Население Terra за шесть лет их службы сократилось до двух тысяч человек.  После охоты Хо и Хенджин разошлись, решив отдохнуть. Минхо направился к горячим источникам на территории племени Cultus. Это было его любимое место, про которое мало кто знал. Он медленно разделся и, размяв затекшие от стрельбы руки, залез в воду. Она приятно обожгла кожу, заставив мурашки пробежать от поясницы по спине до шеи. С громким стоном Хо откинул голову назад, облокотившись о накаленные камни. Он медленно выдохнул, прикрывая глаза. Убийства всегда будоражили его, и сегодняшний день не исключение. Теплыми руками он оглаживал свою грудь, смывая пот и усталость. Одной ладонью он обхватил свою шею, массируя. Член отзывчиво дернулся. Вторая рука мучительно медленно проскользнула вниз, сжимая собственное бедро. Хо всегда любил трогать себя медленно, издеваясь над самим собой. Даже обычная дрочка напоминала охоту, где ему нужно было выждать удобного момента, чтобы напасть. Смешок смешался с тихим стоном, когда он прикоснулся к горячей плоти. Невесомыми движениями он поглаживал свой стояк, не забывая иногда сжимать шею – самое чувствительное место. Дыхание, затрудненное из-за горячего пара, участилось. Линоу закусил губу, набирая темп и вновь прикрывая глаза. Чьи-то чужие руки грубо трогали его, придушивая. Он сдержал позорный всхлип. Силуэт спускался все ниже, пошло высовывая язык. Хо сжал ладонь в кулак, двигаясь бедрами навстречу своей руке. Полу прикрытые глаза Джисона посмотрели на него снизу вверх, когда он глубоко взял в рот. Широко распахнутые, медовые с темными зрачками, в которых тонуло все, заставили гортанно простонать. От этого вида волна жара накатила с такой силой, что он закусил губу до крови. Силуэт Джисона пошло причмокивал, словно ужасная порнозвезда. Хо задохнулся, содрогаясь в оргазме. Он сделал ещё несколько последних движений рукой. Дыхание выравнивалось, а по телу разливалась противная, липкая истома. Из его уст вырвался истерический смешок. – Пиздец. Я убью тебя, Хан Джисон. Ближе ко дню, Минхо подошел к Чанбину. Тот в поту трудился над луком для Линоу. Сталь послушно сгибалась, начиная напоминать форму дуги. Линоу завороженно смотрел на будущего красавца, который, он был уверен, прослужит ему не мало времени. Со увидел чужой взгляд и самодовольно перекрестился руки на груди, улыбнувшись. – Хочешь я выгравирую какую-то надпись для тебя?  Хо склонил голову набок, задумчиво нахмурившись, а потом в издевке улыбнулся. – «Собственность Хан Джисона», – облизнул губы он. – Хан Джисона? – Чанбин вопросительно выгнул бровь, не веря. – Кто это? – Да, так, один мудак.  – Лук получится прочный. Да и гравировку потом не сотрешь. Ты уверен? – Да-да, давай.  Хо и сам не знал почему эта идея казалась такой привлекательной. Он подумал, что это будет смешно. Какая будет реакция у Джисона? Он разозлится и ударит его снова? Минхо насмешливо фыркнул на свои мысли, предвкушая новую драку. – Ты не видел Хенджина? – спросил Линоу. – Нет, он пообедал и ушел куда-то, вроде, – пожал плечами командир. Телосложение Чанбина было очень массивным. Его легко можно назвать скалой, потому что за громоздкими плечами правда не был бы страшен даже ураган. Тем не менее, он выглядел добрым и веселым человеком, каким и был на самом деле. К такому парню всегда можно обратиться за помощью или советом, но в бою Чанбин никого не щадил. Вот он – настоящая машина для убийств с душой веселого распиздяя, который любил выпить вечером у костра с коллегами, а потом рассказывать смешные истории со службы. Например, как заставил одного Террианца самому проткнуть бедро его стрелой, пообещав сохранить жизнь. Чанбин убил его, чтобы парнишка не мучался. Добряк.  – Ладно, пойду посплю. Вымотался. – На ужин принесу твой готовенький лук, Линоу, не проспи. – Обещаю, – хмыкнул он. На ужин Минхо пришел заспанный, громко зевая. Он упал на бревно рядом с Хенджином, закинув руку на друга. Приняв тарелку с горячей пищей от приятной, красивой девушки, Ли принялся за еду. Достаточно утолив голод, Минхо облизал губы. – Где ты был? – шепнул Хо. – Мы с Феликсом встречаемся. И мы переспали.  Хо присвистнул. – Он секси? – Минхо, блять! Минхо закатил глаза и рассмеялся. Чанбин подошел к нему, держа лук в руках.  – Принимайте работу, – Чанбин вложил оружие в руки Линоу. Это был изящный, не слишком тяжелый, но увесистый лук, скованный из стали. Он лежал тяжело, но вес его был сконцентрированным, собранным в центре тяжести. Каждый грамм, каждый микрон имел свое предназначение. Под лунным освещением он выглядел волшебно. Место, где сталь переходила в обмотку рукояти, было не стыком, а слиянием. Кожа какой-то дичи, темно-серая, с едва проступающей текстурой, ложилась плотно и бесшовно. Концы лука, изящно сужающиеся. Они были отполированы до состояния, близкого к матовому кристаллу. Стоило представить тетиву, натянутую между его тонкими концами, как вся эта скульптурная завершенность вдруг оживала в воображении. Смертельно. И на дуге красовалась аккуратная, маленькая надпись: «Собственность Хан Джисона». Хенджин громко прыснул, когда увидел её, но Линоу лишь дерзко улыбнулся. – Вот этим я точно убью его, не так ли?  – Он, скорее, со смеху помрет, – ответил Хван, не сдерживая смех. Хо опять возбудился. Руки брюнета слегка подрагивали, когда он держал бумагу с заключением насчет своего последнего эксперимента. Он перечитывал последнее слово раз за разом, неприятно морщась. «Невозможно». Столько лет и жертв ушло ради изучения. Парень в белом халате вздрогнул, когда сзади послышалось знакомое:  – Что такое? – от его коллеги. Юноша, младше него на год, в точно таком же белом халате. Он был выше, а на лице мелькала дерзкая улыбка, но глаза светились добротой.  – Наши догадки подтвердились, – вздохнул парень, передав листок коллеге, и, потирая переносицу. Мальчишка глазами пробежался по анализам, умным терминам и в конце глазами зацепился за вывод.  – Ну, – неуверенно начал он, не зная что сказать. – Дело дрянь. Джисон лежал на траве посреди главной поляны, смотря на звезды. Его весь день мучали вопросы о непонятном пятне на ночном небе вчерашней ночью. Почему-то ему казалось, что это как-либо связано с Затуманенными. Неприятное ощущение тревоги преследовало весь день, вынуждая бездельничать. Хан предпочитал думать, что он ошибается. Над ним появилось лицо Феликса. Хан кивком пригласил его лечь рядом, и тот лег. Они молчали какое-то время, наслаждаясь звуками природы и легким ветром, пока тишину не прервал Феликс: – Я и Хенджин. Он меня трахнул. Было классно.  – А-ху-еть, – выдохнул по слогам Джисон. – Мы теперь встречаемся. – Ахуенно, – сонно прикрыл глаза Джисон. – И он думает сбежать из своего племени в наше, – прошептал Ликс. – Что блять?! – воскликнул шепотом Хан, резко садясь. Феликс тяжело вздохнул и тоже сел. – Он говорит, что его уже долгое время тяготит культура племени Cultus. Хенджин мечтательный, веселый, добрый, а они… Он ещё не определился на какой он стороне. Джисон нервно закусил щеку изнутри, переваривая информацию, но потом понимающе улыбнулся другу. – Хенджин хороший тип, по нему видно. Я… Я рад за вас, что-ли, – улыбка Хана спала, когда он увидел, что лицо Феликса, под ночным освещением, начало менять оттенок на фиолетовый. Он перевел взгляд на небо, где вновь начала разрастаться космическая гематома. Она будто пиналась, становясь все больше и расплываясь по небу. Прошлой ночью было тоже самое. Его брови недоверчиво нахмурились. – И все-таки… Что это? – спросил Ликс, не веря своим глазам. – Я думаю, что мы найдем все ответы завтра, – губы Джисона были сжаты в строгую, тонкую полосу. Феликс медленно кивнул, решительно улыбаясь. Утром небо было таким чистым, как будто прошлой ночью на нем не царствовало непонятное созерцание. В назначенное время, Джисон и Ликс сидели в чаще, ожидая Культистов. Погода была настолько солнечной, что даже припекало. Кусты тихо зашевелились, и вскоре из них вылезли два силуэта. Минхо скучающе толкнулся языком в щеку, отводя взгляд, пока Хван нежился с Феликсом. Хан повторил за Линоу. Парни выступили в путь, ориентируясь в основном из-за хорошей ознакомленности  Культистов с лесами Asiani. Присели на пни, решив ещё раз все обсудить. Хо облокотился на колени, широко расставленных ног, локтями. Джисон закатил глаза на такую пафосную позу.  – Итак, – начал Минхо. – Если мы выйдем сейчас, то перед нами сразу будет лаборатория. Пробраться внутрь таким составом мы не сможем, потому что она слишком хорошо охраняется, а людей у нас мало, но прибрать к рукам одного из ученых, который будет на улице – запросто, – подмигнул он, цокнув.  – Нужно также учитывать, что переговоры с ним вести будет далеко не птенчик. Он слишком милый. Давайте сразу решим кто и как допросит бедолагу, – предложил Хван. – Я могу, – выдвинул свою кандидатуру Джисон. – Да кто испугается этих хомячьих щек? – прыснул Хо. – Хомяки хорошо откладывают запасы в щеках, но я хищник, так что отлажу себе на зимовку мясо. Твое. Когда прикончу тебя. – Можешь спокойно взять за щеку мой член и тогда я, ой, как хорошо «прикончу» в тебя, – Минхо показал пошлый жест рукой и сделал вид, будто делает минет. Хан мерзко поморщился, отводя взгляд. – Я думаю, что Минхо и Джисон оба выглядят достаточно угрожающе. Без обид, Хенджин, ты выглядишь как художник, а не воин, – пожал плечами Ликс. – Я могу нарисовать твой портрет чужой кровью… – Обязательно, – фыркнул Феликс. В итоге согласовались на том, что роль «плохих полицейских» исполнит убийственный дуэт. Трое воинов поменялись в лице за мгновение, выглядывая жертву среди ученых. Один из людей в белом стоял, как аутсайдер, подальше ото всех. У него были темные волосы, которые кое-как доставали до ушей. Хенджин сделал пару немых жестов рукой и они направились поближе. Феликс ждал их на поляне с веревкой, куда воины должны были принести допрашиваемого. Минхо бесшумно вынул стальной лук, натянул тетиву и крался вслед за другом. Они ступали осторожно, полупригнувшись, чтобы их не было видно. Хенджину, из-за роста, приходилось почти ползти на коленях, ведь кусты здесь были невысокие. Воины подобрались к ученому максимально близко. Почти дышали ему в спину. Не успел он вскрикнуть, как две пары рук резко схватили его под плечи, утаскивая поглубже в лес, а третья быстро заткнула рот тканью и направила стрелу прямиком в лоб. Минхо хищно прищурил глаза, напрягая руку, чтобы ненароком не выпустить стрелу. Парни дотащили ученого до поляны, где его туго завязал Феликс, усадив на землю. Он с Хенджином отошли, но вид на них тут же закрылся двумя другими телами. Минхо и Джисон опасно смотрели на него сверху вниз. Линоу все еще не ослабил лук, поэтому подушечки пальцев начали покалывать. – Закричишь – ты труп, – предупредил низким голосом Джисон.  Он медленно развязал ткань на чужом рту.  Убирая её, за тканью протянулась тонкая ниточка слюны. – Что вам нужно? – закатил глаза ученый.  – Не ты тут задаешь вопросы, умник, – Минхо слабо ткнул стрелой его щеку. – Имя? – ученый закусил щеку изнутри, отводя взгляд. – Имя, – спросил Хо более настойчиво, слегка царапая нежную кожу «умника». – Ким Сынмин. – Значит слушай внимательно, Ким, – Хан присел перед ним на корточки. – Нам нужна вся информация о Затуманенных, которую ты знаешь. Если мы будем удовлетворены ответом, то отпустим при условии, что о данной ситуации никто не узнает.  Сынмин раздраженно вздохнул, откинув голову назад, но кивнул. – Сынмин! – послышался слишком знакомый голос коллеги. – Сынмин, ты где? Минхо тут же направил лук в сторону, откуда слышался голос. Блядство, Ян Чонин. Ким вздрогнул, выплюнув: – Тронете его и ничего от меня не узнаете, хоть убейте. Хан толкнул Линоу в плечо, заставляя убрать лук. Информация важнее. Мальчишка в белом халате выбежал из чащи на поляну, распахнув глаза, когда видит развернувшуюся перед ним картину.  – Сынмин-хен? – Чонин, успокойся, все ок.  Младший недовольно поджимает губы и подходит ближе, садясь рядом с Кимом на траву в позу лотуса. Воины в недоумении посмотрели на юношу, но тут же забили хуй.  – Рассказывай, – потребовал Минхо. Сынмин рассказал все. Ему было безразлично узнает ли кто-либо из других племен секретную информацию – это была работа самураев. Для главным делом являлось лишь изучение. Он хотел любыми способами добиться правды.  Ученые Asiani начали изучать планету Domus с первого дня прилета. Первые два года проживания изучали лишь местную среду и атмосферу, но на третий год ученые обнаружили необъяснимые волны энергии, которые больше напоминали субстанцию. Никто не заострил на это внимание, кроме Сынмина. Если достаточно сконцентрироваться, то на кончиках пальцев иногда можно было ощутить легкое покалывание, которые доказывало огромное количество электричества, что создавали волны энергии. Чутье подсказывало ему, что это не напоминает обычные колебания энергии. На протяжении года волны становились все мощнее. Они доходили до земли, но лишь незначительные остатки, распространяя свое влияние на всю солнечную систему. Так он сделал вывод, что источником субстанции была именно планета, на которой люди проживали сейчас – Domus. Ким был уверен, что ядро планеты полностью состояло из светящейся материи энергии, но у него не было возможности пробуравить почву, чтобы доказать это. Больше всего Кима интересовала то, как влияние энергии сказывается на людях. Ответ не заставил его долго ждать, ведь появились первые Затуманенные. Их разум искажался из-за непонятной сущности, которое Сынмин в последствии назвал “N”. N являлось необычным сгустком невероятно мощных зарядов электричества, которая влияла на человеческий мозг таким образом, что попросту разрушала нейроны без возможности восстановления, делая людей ходячими «овощами». Опыты помогли ему лучше изучить это свойство, хотя другие ученые не могли продвинуться слишком далеко. Затуманенные могли говорить лишь непонятные обрывки – их мысли. N заставляло их мозг работать слишком усердно, настолько, что управлять телом мозг был уже почти не в состоянии. У Кима была теория, что N – разумное существо, но он не смог подтвердить это. Так как влияние туманности распространялось на всю солнечную планету, то он сделал вывод, что Затуманенные были на земле уже тысячелетиями. Их симптомы проявлялись не так сильно, например различные психические расстройства и апатия, а у некоторых симптомы и вовсе не проявлялись, позволяя им нормально сосуществовать с обществом. N поглощало только людей с восприимчивой психикой, но в самом эпицентре скопления энергии даже здоровые люди начали попадать под влияние. На удивление, молодые парни и девушки были менее восприимчивы за счет своей не сформировавшейся психике, которая была достаточно гибкой, чтобы адаптироваться под постоянные наплывы волн. Проведя последний эксперимент, Сынмин вместе с Чонином окончательно убедились в своей догадке – лекарства нет. Ситуация лишь усугублялась, потому что N становилось агрессивнее, распространяясь теперь в основном лишь до марса, ведь сконцентрировалось на собственном источнике. Затуманенные стали поступать в лаборатории партиями по несколько раз в неделю, почти половина населения всей планеты оказались среди них. Совсем недавно на ночном небе начало появляться пятно. Сынмин объяснил, что энергии стало так много, что теперь она преобразовывалась в созвездия, образуя новые орбиты и звезды. Ей некуда было деваться, поэтому она начала окрашиваться, химическая реакция из-за смешения местной атмосферы и концентрации электронов. Это и было N, показывающее свое обличие лишь спустя девять лет в ночном сумраке.  – Судьбе, видимо, было мало одного апокалипсиса на родной планете людей – она решила добить всю человеческую расу здесь, – обреченно хмыкнул Сынмин. – Скоро N эволюционирует и научится прогибать психику молодых людей, а потом и детей. Человечество обречено на вымирание.  Повисла тишина. Хан громко хмыкнул, а потом и вовсе закрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться. Страх не сковывал его, а наоборот – щекотал изнутри, заставляя хвататься за живот от хохота. Ему хотелось выблевать все содержимое желудка на траву. Он вытер слезы, выступившие из-за спазмов. Голос стал совсем сиплым. Феликс ударил его по лицу, сильно размахнувшись. Это привело Джисона в чувства, и он осел на земле, зарываясь в волосы. Родителей не спасти. Все было бесполезно. Минхо поджал губы,  сочувственно наблюдая за Ликсом, который отворачивался, скрывая выступившие слезы, и Ханом, который теперь не двигался, смотря в пол. Хо не за кого переживать, ведь он убил своих родителей, а ему и его другу сейчас не грозила опасность. За ребят племени Mundus и их родителей стало непривычно жаль. Хенджин развязал веревку на туловище Сынмина, а потом кивнул ему головой, позволяя уйти. Ким пожал ему руку, а потом прошептал какие-то слова поддержки и соболезновал, уходя. Теперь Затуманенные официально считаются мертвыми. Чонин поплелся за ним.  Хан помнил как жил в племени Asiani. Это был какой-то жалкий год, но Джисону не особо нравилось здесь. Asiani – сугубо азиатское племя, которые следовали традициям, постоянно устраивали чайные церемонии и так далее. Китайцы, корейцы и японцы всегда спорили между собой на каком именно языке будут разговаривать в племени. Китайцы настояли на своем, убедив всех, что их язык лучше, а земное государство – мощнее, но в итоге каждый народ попросту говорил на своем родном языке, а между друг другом предпочитали английский.  Он помнил испуганные лица родителей, когда Культисты ворвались на их территории, разгромив жилые дома. Азиатам не оставалось ничего, кроме как подписать мирный договор с этими варварами, договорившись, что их людей не тронут. Папа был тогда очень зол, кричал, что нужно было дать отпор, а не прогибаться под условия бандитов. Он всегда был пылким и громким человеком, заставляя сына смеяться всякий раз, когда они сидели на семейных застольях. Его родители никогда не стали бы терпеть несправедливость, а именно поэтому приняли отчаянное решение – сбежать. Племена никогда не отпускали легко, поэтому семейству Хан пришлось запрашивать у соседнего племени место, где они могли бы скрыться. Соседним племенем оказалось племя Mundus. Родителям понравилось здесь сразу же, как только они ступили на их территории. Шесть лет они прожили в этом племени до того, как стали одними из Затуманенных. Папа обучал его английскому и желал, чтобы сын стал одним из воинов, а потом отомстил Культистам. Джисон всегда кивал головой, а потом звонко смеялся с очередной шутки отца. Спустя два года надежд, что родители выздоровеют, Джисон сидел сейчас в форме воина с клинком на поясе, который точно понравился бы отцу, и не мог поверить, что лекарства попросту нет. Он больше никогда не услышит нежный смех мамы, которая всегда легко била папу по плечу за слишком смешные слова. Он никогда не услышит добрых издевок отца, что его подростковый максимализм напоминает девчачую менструацию. Джисон больше никогда неловко не отвернется, когда родители целуются. Надежда покинула его вместе со всеми силами.  Он очнулся, когда Хенджин подошел к нему, похлопав по плечу. На его спине был спящий Феликс, который тоже сильно вымотался из-за собственных мыслей. Взгляд упал на Минхо, который стоял в стороне, отвернувшись. Хван понимающе улыбнулся ему, протягивая руку и помогая встать. Мундистов проводили до племени, а потом оставили одних. Парни, не обговаривая, оба двинулись к загону. Бойцы, стоявшие у входа, кивнули им в знак приветствия и пропустили внутрь. Феликс и Джисон разошлись в разные стороны – к своим родителям. Люди здесь были прикованы цепями к мокрым от сырости стенам. Их не кормили, а кидали еду к ногам, поэтому пахло здесь отвратительно. Можно было по состоянию понять кто в загоне недавно, а кто уже не первый год. Новички всегда кричали, пытаясь вырваться и наброситься, а давние – сидели тихо, не реагируя ни на что. Затуманенные всегда становились спокойнее со временем, но это не было путем к выздоровлению. Теперь Джисон это знал. Это просто означало, что мозг больше не может нормально работать. Хан, не поморщившись от брезгливости, сел напротив своих родителей, которые измучено спали, склонившись к друг другу. Если бы у них было сознание, то он бы подумал, что они обнимают друг друга, а не улеглись так нечаянно. Он плотно сжал губы, тихо всхлипывая.  – Пожалуйста, – проскулил он, склоняясь лбом к полу, будто молился. – Пожалуйста, папа, скажи, что это не смешная шутка, – шептал он. Со стороны Феликса слышался такой же жалобный скулеж, но он не хотел и не мог разобрать слов друга. Парни вернулись в свое племя поздно. Хенджин сидел около костра. Его голова была опущена, а взгляд прикован к маленькой эмблеме племени Cultus, которая обычно красовалась на плече его формы воина. Устрашающее изображение стрелы, что пронзает в деталях нарисованное человеческое сердце. Губы были плотно сжаты, руки теребили эмблему за край ткани, а мысли заполнены всякой ерундой.  Минхо подошел к нему тихо, садясь рядом на бревно. Его грудь тяжело опустилась, делая глубокий выдох. С его другом творилось нечто странное после их операции в племени Asiani. Это начинало беспокоить Линоу. – Что не так? – облизал губы Минхо, выдав нервозность. Хенджин прикрепил эмблему обратно к плечу, и взглянул на Минхо, тут же отводя взгляд обратно.  – Знаешь, Хо, я не думаю, что хочу тратить свою жизнь на это. – Что ты имеешь ввиду? – прищурился Ли. – Это, – он взмахнул руками, показывая все вокруг. – Это племя, охота, дичь с Затуманенными и энергией, эти конченные на голову люди. На это все, – на одном дыхании зашептал Хван.  Минхо сжал губы в полосу, промолчав. – Теперь мы знаем истину, Минхо. И не факт, что N не научится влиять на молодую психику. – Хван медленно покачал головой. – Я просто хочу провести свои последние дни с ним. В спокойствии. Я слишком поздно обрел его, а теперь боюсь потерять.  Линоу серьезно смотрел на друга. Он понял. Его брови были нахмурены, а взгляд казался старше в несколько раз. Он помедлил, громко сглотнув. Минхо знал, что Хенджин не вернется. Хван сделал выбор. Рука Минхо громоздко упала на чужое плечо, крепко сжав. Глаза Хвана отразили секундный страх того, что «брат» не поймет его решения. Через мгновение Хенджин оказался стиснут в объятиях. Со стороны друга послышался судорожный выдох, и Хо улыбнулся тому в плечо, сжимая ткань его футболки до побеления костяшек.  Утром Хенджина не было. Хо знал, что он сбежал. «Предательпредательпредатель» – будто белым шумом, наполнились мысли Минхо. Хенджин оставил человека, которого называл «братом». Хенджин знал как важно для Линоу племя Cultus, поэтому даже не предложил ему уйти с ним, но Минхо бы ушел. Хенджин был единственным выжившим в этом гребанном мире, кто вызвал у него хоть каплю уважения, и это не изменилось. Минхо всегда держался рядом с ним, всегда думал, что они с «братом» будут вдвоем до конца их недолгих жизней. Он всегда был предан ему. Эти чувства нельзя спутать с похотливой любовью или одержимостью, нет. Это была платоническая привязанность, которую не разрушило бы ничто, кроме самой смерти, хотя Хо нашел бы его даже на той стороне. Побег Хенджина ощущался как та самая стрела на эмблеме их племени, что пронзала его сердце. Сейчас он ненавидел даже Cultus, потому что они заставили Хвана сбежать.  Минхо с самого детства был восхищен воинами их племени. Их широкие плечи, грозные взгляды, лица, украшенные мелкими шрамами и рубцами и мощные оружия за спинами, которые своей остротой разрежут человеческую плоть за мгновение. Его взгляд загорелся, когда он впервые увидел как они возвратились с опасного задания – все в крови, уставшие, но с дерзкими улыбками и искрой в глазах. Тогда он решил, что станет одним из них, а потом заставлял маленького Хенджина играть с ним в поединки на палках, представляя, что он отважный Культист, а «брат» – человек вражеского племени Mundus. Его отец всегда говорил, что Мундисты от слова «мудаки». Линоу решил посвятить всю свою жизнь усердным тренировкам, чтобы все племя гордилось им. Чтобы им гордился отец. Линоу держал свой лук так крепко, что кровь отлила от рук. Они онемели. Его дыхание было судорожным от адреналина, что бурлил в его крови. Он хотел голыми руками убить каждого на этой планете, чтобы забрать «брата» обратно, но не станет. Минхо отпустит его, забрав другие жизни. Давно нужно было покончить с ебанными Террианами.  – Чанбин! – закричал Минхо, устремившись к командиру. – Что такое? – нахмурился он, машинально оглядев сделанный им лук в руках воина. – Хенджин сбежал. – Чего? – подскочил Бин. – Нужно отправить за ним воинов! Какого хрена, блять? – Командир подошел к нему, грубо схватив Минхо за ворот формы. – Ты знал про это, ебанный предатель? – Нет, не знал. Я пришел сказать, что за ним не нужно никого отправлять. Я прекрасно знаю своего брата, он не расскажет тайны племени. – Минхо, это кодекс… – Я хуй клал на твой кодекс! – хрипло закричал Линоу, но быстро успокоился. – Мы с Хенджином вдвоем перебили половину племени Террианов. Он, считай, ушел в отставку. Лучше дай мне людей, чтобы я закончил начатое. С ним или без него. Чанбин покачал головой, тяжело вздохнув. Всегда было неприятно терять воинов, а тем более хороших, но он махнул рукой. – Делай что хочешь, пиздюк, ты знаешь где взять хороших ребят. Пошел вон отсюда и попроси Светлану принести мне русской воды.  – Водки? – Да-да… Линоу собрал группу из двухсот проверенных воинов, готовых, в прямом смысле, отгрызть головы Террианам. Они отправились ночью, забрав с собой почти все оружие поселения. Когда Минхо поднял руку двести воинов, раскрашенные узорами сумасшествия и пепла, замерли в едином дыхании. Они двинулись бесшумно, словно тени в умирающем тумане. Первое поселение Terra встретило их сонной тишиной. Стражники дремали, укутавшись в шкуры. Линоу натянул тетиву. Один из стражей рухнул, не издав звука, а за ним второй. Ли вошел первым. Его нож из черного обсидиана красиво отражал лунный свет. Он увидел Терриана, который вышел на улицу, услышав шум. Мужчина, широколицый, с руками, привыкшими к мотыге, а не к копью. Их взгляды встретились на миг. Во взгляде Терриана был ужас и непонимание. Он не стал кричать, не стал играть с жертвой. Один шаг и нож вошел под ребра, легко, почти с заботливой нежностью. Минхо почувствовал, как лезвие проходит сквозь мягкие внутренности, как тело мужчины вздрагивает и обмякает. Теплая кровь окатила его руку. Он вырвал клинок, позволив телу упасть в пыль. Поднялся крик. Из домов начали высыпаться люди – мужчины с кинжалами и женщины, прижимающие к груди детей. Воины Cultus работали безжалостно, с ужасающей эффективностью. Стрелы с наконечниками из острых костей пронзали чужие груди и спины. Они не брали пленных. Они даже не грабили. Это был не грабеж, а очищение. В какой-то момент дома начали гореть. Линоу пробивался к центру поселка, крутил лук и маниакально улыбался, оставляя за собой кровавый след. Он почти мурчал от удовольствия. Юноша, почти мальчик, бросился на него с заточкой. Минхо отвел удар предплечьем, чувствуя, как острие царапает ритуальные шрамы, и вогнал стрелу рукой в основание челюсти противника, прямо в горло. Кровь хлынула фонтаном, облив его лицо. Он моргнул, и сквозь красную пелену ему на миг показалось, что это Хенджин смотрит на него пустыми глазами. — Нет! — прошипел он, вытирая лицо. Это был не он. Он увидел женщину, прикрывавшую собой двух девочек, забившихся в кусты. Ее глаза, полные слепого животного ужаса, были похожи на глаза оленихи, загнанной охотником. Воин рядом с ним уже занес копье. Минхо отвернулся. Вокруг пылали хижины. В какой-то момент Линоу перестал видеть лица своих жертв. Стоны стихали. Воздух пропах запахом крови и гари. Воины, черные от сажи и крови, собирались вокруг, их глаза блестели лихорадочным блеском выполненного долга. Минхо, глядя на дымящиеся руины и груды тел, не чувствовал триумфа. Он чувствовал лишь оглушительную злость, которую не смогла убрать даже вся кровь, теперь уже не существующего, племени Terra. Они убили почти две тысячи человек за одну ночь. Его зрачки были по-ненормальному широкими, будто он обдолбался героином.  «Хенджин был бы рад?» – Домой. Мы выполнили операцию.