N or not your thoughts

Джисон тренировался со своим клинком, отрабатывая до идеальности траекторию каждого замаха и удара. Для безопасности мирных ему пришлось уйти недалеко в чащу, где теперь постоянно торчали два Культиста. Клинок и вправду был достаточно тяжелым, поэтому управлять им было очень тяжело. Из-за веса своего орудия Хан стал медленнее, с ним не получается делать ловкие, быстрые выпады, движения громоздкие и неуклюжие. Джисон выдохнул, одним рывком вытащил клинок из ножен, параллельно разворачиваясь и начиная заносить лезвие для удара, когда резко застыл. В паре шагов от него стоял Хенджин, чей взгляд не выражал обыденной искры и предвкушения от встречи с возлюбленным. Он мог бы зарезать Хвана, если бы вовремя не остановился, но почему Культист сам не отошел? Неужели настолько верит в навыки Джисона? Хан убрал клинок в ножны и пожал руку знакомому. – Ты типа… остаешься?  – Типа того, – рассеяно кивнул Хван. – Ты уверен в своих чувствах к Феликсу? Потому что если нет, – на этих словах Джисон резко убрал клинок в ножны с характерным звоном острия. – Я убью тебя, если увижу его слезы.  – Я сбежал из самого опасного племени планеты, ради него. Это о чем то говорит? – Ладно, пошли, – Хан пошел к вождю, не сомневаясь, что Хван побрел за ним. По нему было видно насколько он сомневается, но он продолжал стоять уверенно, даже не опасаясь отказа от вождя племени. Тем не менее, движения Хенджина были неловкими и нелепыми, а руки его слегка дрожали, когда он плелся вслед за Джисоном по всему племени в форме Культиста. Люди оборачивались на него, матери прижимали детей к себе, отводя за спину, и бойцы затревожились, подходя к старшему по званию, спрашивая, все ли в порядке. А вот воинов это мало беспокоило, потому что они прекрасно знали Джисона. Он не поведет к вождю хрен-знает-кого. Он не поведет предателя к своему лучшему другу, который воспитал его характер. – Хан Джисон, у вас правда все в порядке? Что тут делает Культист? – спрашивала одна из бойцов. Молоденькая, хрупкая девушка. Как её вообще допустили к здравоохранению? Джисон нежно щелкнул по её лбу и улыбнулся. – Не бойся, малышка, я прикончу его, если тебе будет сильно страшно, – он подмигнул ей и повел Хвана дальше. Хенджин, наконец, поравнялся с Джисоном. Он будто хотел что-то сказать, но не мог. Хан остановился, хотя до рабочей хижины Банчана было всего пару метров.  – Бро, ты в порядке? – спросил Джи. Хенджин выискивал кого-то глазами, скорее всего, Феликса. Он вздохнул, хмурясь. – Мои родители стали одними из Затуманенных. Хотел, знаешь, попрощаться с ними утром, объясниться, но нашел их уже такими. Я не смог убить их, как это сделал Минхо, и не смог попросить его о помощи. Просто запер их в доме и убежал, – Хван погладил свои короткие волосы, часто хлопая ресницами и судорожно выдыхая.  «Линоу убил своих родителей?» – пронеслось в голове. – Извини, я хотел поговорить об этом с Феликсом, а не взваливать это на тебя, – после этих слов на его талию легли чьи-то руки со спины, прижимая к себе.  Хенджин обернулся и увидел Феликса, который ласково улыбался, успокаивая парня в своих объятиях. Джисон неловко закусил щеку изнутри, видя происходящее.  – Давай уже отведем его к Банчану. У него кинк собирать красивых сироток в свою стаю, так что теперь Хенджина точно примут. Феликс тихо фыркнул, взял своего измученного мужчину за руку, и повел внутрь хижины. Пара позже обсудит это наедине, когда Хван будет готов. Джисон зашел первым, потом Феликс, а за ними Хенджин. – Чан, новый ребенок не нужен? – усмехнулся Джисон. Банчан отвлекся от бумаг, поднимая свой взор на «бродячих» детей. Его глаза опасно расширились, когда он увидел форму воина племени Cultus.  – Культист? Вы где его отрыли? – Это Хван Хенджин, – представил его Джисон. – Хени, это наш вождь – Кристофер Банчан, ну или просто Чан. – Чан, помнишь мне кто-то цветы подкидывал… Ну, – Феликс прижался щекой к плечу Хенджина, намекая. – Ох, блять, – выдохнул Банчан, потирая переносицу. – Выйдите оба, а он пусть останется, – парни, нехотя, вышли из хижины. Банчан хмуро оглядел Культиста, недоверчиво прищурив глаза. Это был сталкер Феликса, которого так выискивал Джисон и Чан в лесах, когда Ликса трясло от страха. Из-за него Феликса чуть не забрали в загон, подумав, что ему лишь мерещится слежка за ним. Их взгляды сцепились, но Крис увидел в чужом кое-что знакомое. Взор Хвана являл ему живую муку. Точно также выглядели Джисон и Феликс, когда он впервые нашел их. Его взгляд смягчился. Хенджин выглядел потерянным, сжимая в кулаки ткань рукавов. Он, видимо, старался выглядеть достойно. Банчан встал, обойдя свой стол, а потом облокотился на деревянную поверхность. – Ты можешь сесть рядом или напротив, если хочешь, – предложил вождь, и Хван сел на стул напротив. – Ну и почему ты здесь? – Потому что хочу быть ближе к Феликсу. Потому что устал от войн. Потому что там больше никого не осталось, только… – «брат», чуть не вырвалось из его уст. – Друг. Но он ни за что не предал бы племя. – А ты предатель? – спросил Чан спокойно, наклоняя голову набок. – Нет, – выдохнул Хван. – А родители где? Оставил? – Нет, – выдохнул он вновь, но на этот раз получилось жалко. Банчан отошел от стола и присел перед Культистом на корточки, приблизительно  понимая что именно произошло с ними. Он прекрасно знал всю внутреннюю политику племени, поэтому Затуманенные там не могли остаться в живых.  – Убил сам или забрали?  – Сбежал. – Слишком добрый для воина второго звена.  – Я убил многих, – начал Хван, пытаясь вжаться в стул покрепче. – И пожалел, наверное, о многих. Хенджин отвернулся. Банчан встал, протягивая ему ладонь.  – Пошли, переоденем и накормим нашего нового соплеменника и ребенка в стае.  Банчан вывел Хенджина из домика, держа за плечи. Такой контакт послужил для парней хорошим сигналом, поэтому они буквально облепили Хвана со всех сторон. Феликс шел впереди, но постоянно оборачивался, чтобы объяснить порядки племени или кто чем занимался. Он вел Хенджина за руку, чтобы тот не чувствовал себя одиноким. Хотя в такой куче «бродячих детей» – почувствовать одиночество было тяжело. Хан шел слева, иногда пихая его локтем, смеясь, но в основном придерживал за плечо, а Банчан – справа. Чан закинул свою руку тому на плечи, но не приносил этим дискомфорта, скорее наоборот. Он показывал этим жестом другим соплеменникам, что Хенджин – имеет место здесь. Благодаря «стае», которая буквально окружила его, Хван не заметил не одного косого взгляда. Люди, завидев его с этой компанией, сразу доверились выбору вождя. Хенджин почувствовал себя принятым. Они прошли до костра, уселись и какая-то девчонка сразу дала ему порцию, а потом уже остальным, проявив гостеприимность. Ему стало приятно. Среди Культистов всегда был культ уважения, в котором сначала ел вождь, главнокомандующий, старейшина, а потом уже остальные доедали то, что осталось, словно собаки.  – Кстати, Хенджин, ты хотел бы продолжить быть воином и в нашем племени? – спросил Чан, подливая суп в тарелку Джисона, который уже успел съесть порцию.  – Я, если честно, не задумывался об этом. Чем занимаются ваши воины? – О, ну это к Джисону. Он почти уже добрался до главнокомандующего. Скоро устроит революцию, если захочет забрать пьедестал, – засмеялся Ликс, закатывая глаз. – Революцию? – удивился Хенджин, хохоча. – Та не-не, не вехь ему! – засмеялся Хан с набитым ртом.  – Пережуй, блять, сначала, всегда же говорю, – Чан дал ему не слабый подзатыльник, и Джисон сразу проглотил всю еду во рту, слегка подавившись. – Ну а вообще наши воины в основном тренируются, чтобы быть готовыми к нападению в любой момент. Если бойцы просто патрулируют и следят за порядком внутри племени и на территории, а большего им и не позволено, то воины имеют полное право убить человека, вошедшего на территорию с плохими намерениями, без разбирательств. Бойцы, конечно, тоже сильные и полезные ребята – помогают с новыми Затуманенными, конфликты урегулировать могут. Но воины могут идти на территории других племен, если это нужно и следят за возможными угрозами для нашего племени, – объяснил Джисон. – Я в деле, сучки. Все равно не смогу после Культистов без постоянных тренировок, – Хенджин по привычке протянул кулак, чтобы Хо отбил его, но быстро сделал вид, что просто растягивается.  Без Минхо было непривычно.  Минхо сидел на деревянном стуле в центре тускло освещенного помещения, запястья стянуты за спиной грубой веревкой, въевшейся в кожу до красноты. Он не пытался вырваться ведь знал, что бесполезно. Вместо этого смотрел прямо перед собой в полумрак. Послышались шаги. Тяжелые, неторопливые, с легким шаркающим звуком подошв по бетону. Минхо узнал бы эту походку из тысячи – походка человека, которому принадлежит любое пространство, куда он входит. Чанбин появился из темноты, словно материализовался из самой сущности тьмы. Широкоплечий, массивный, с бычьей шеей и руками, каждая из которых толщиной с ногу обычного человека. Тяжелая челюсть, низкий лоб, глубоко посаженные глаза, в которых сейчас не читалось ничего, кроме усталости. – Воин Ли, – голос Чанбина прозвучал глухо, без привычных командирских ноток. – Я знаю, что ты меня слышишь. Минхо медленно поднял голову. Губа рассечена, но глаза оставались спокойными и как всегда прищуренными, словно выжидает удобного момента.  – Я знаю где Хван, – прошептал главнокомандующий. Линоу усмехнулся разбитыми губами. – Ты сам в это веришь? Бин дернул желваками. – Не заставляй меня, – голос Чанбина дрогнул почти незаметно. – Ты лучший. Ты единственный, кого я могу поставить в пару против четырех человек и не бояться, что он сломается. – Тогда развяжи меня. Чанбин резко обернулся. В его взгляде мелькнуло что-то почти отчаянное. – Он погубит нас всех, Минхо. Он знает слишком много, чтобы его так просто отпустить. Все устои, планы, важные даты…  – Я скорее язык себе откушу, чем скажу тебе где он. Повисла тишина. Чанбин смотрел на него так долго, словно видел впервые. Потом медленно выдохнул. Он знал с кем имеет дело. Ли Минхо – чертовски верная псина. – Блять, Линоу, – голос осип до шепота. Первый удар пришелся в солнечное сплетение. Чанбин бил без замаха, но даже вложенной силы хватило, чтобы Минхо сложился пополам, насколько позволяли стянутые руки, резко выдыхая. – Где Хенджин? Молчание. Только хриплое дыхание, раздирающее горло. Чанбин обошел стул сзади. Хо почувствовал, как огромная ладонь легла ему на затылок. Чужие пальцы сжались на волосах, откидывая голову назад, открывая шею. – Я не хочу этого делать, –  голос командира звучал прямо над ухом, с хрипотцой. – Ты слышишь? Не хочу. У горла почувствовалось давление чего-то холодного. Кинжал. Лезвие блеснуло, но не режа, а просто обозначая присутствие. Минхо дернулся, стиснул челюсти, но не издал ни звука. Только жилка на виске запульсировала чаще. Чанбин вздохнул, и в этом выдохе смешалось разочарование и уважение. Ближе ко дню Джисон принес Хенджину, лежащему на кровати Ликса, форму воинов племени Mundus. Она даже по ощущениям была мягче, чем жесткая кожа формы Культа. Привычный черный сменился на белый, хотя, скорее бежевый. Форма напоминала кимоно, что было свойственно самураям Asiani, но все-таки отличалась. Форма Мундистов была короче, не было никакого пояса, а застежки, которые Хан предпочитал игнорировать, оголяя торс. Коричневые портупеи, куда складывалось холодное оружие, и такие же бежевые, очень удобные при беге, штаны. На футболке, которая одевалась под накидку в холодные дни, красовался чудесный узор солнца, распускающее свои кривые лучи к груди. Хенджин потер ткань между большим и указательным пальцами, а потом слабо улыбнулся. Узор был похож на нарисованный ребенком, и Хван не удивится, если это окажется правдой.  – Сходи в ванну, переоденься, – Хан кивнул в сторону двери. – А почему я не могу переодеться при тебе?  – Потому что я не ловлю кайф с тел, принадлежащих Ликсу, – хмыкнул он. – Вот если бы ты был свободен – хоть трусы при мне снимай. Я бы с радостью посмотрел, Хени.  Хенджин фыркнул и, сдержав смех, умчался в ванную. Там он быстро скинул старую форму Культиста, а потом переоделся в новую. Оглядев себя в зеркале, он вышел.  – Очень удобно. Из-за наших секси кожаных элементов всегда сильно потеешь, а у вас прям воздушная ткань. Не мерзнете зимой? – хмыкнул Хван. – Мы зимой в шубах гоняем. Это тоже секси. Хенджин одобрительно кивнув, зауважал стиль этого племени.  – Пошли, подберем тебе оружие. Ты же лучник, да? – Я уни. – Ну, я тоже. И что? От позиции зависят предпочтения в оружии?  – Нет, боже! – воскликнул Хван. – Нет, если ты пооткровенничать со мной хочешь… – Блять, я не это имел ввиду. Я ахуенный лучник и отменный мечник тоже. – Так бы и сказал, что уни, – задирчиво засмеялся Джисон. Он стебался.  Хенджин пристально рассматривал стеллажи с оружием. Сейчас ему было необходимо выбрать клинок, который прослужит ему вечность. Не потому, что он прочный, а потому, что для него клинок был продолжением тела. Сломать клинок для него было равносильным потерять руку, ведь это был его спутник на всю жизнь. Лук, по этой же причине, Хван уперто отказался менять.   – А вот этот тебе как? – У него рукоять слишком толстая. Да и обвита она кожей, так что будет выскальзывать. Неудобно, – пробурчал Хенджин. – Какой ты привередливый.  – Выбирать меч нужно с умом. Это как выбирать девушку, которая родит тебе детей. – Ты же, вроде, гей?  – Я во всем универсален, Хан-и. – Пф. Взор Хенджина упал на длинный клинок, чуть шире ладони у гарды, который сужался к острию с грацией тигра. Сняв его с подставки, он провел пальцем вдоль кромки. На коже выступила алая ниточка. Идеально. Хван подбросил меч, ловко схватив его за широкую рукоять, но достаточно, чтобы не мешать руке. Он довольно вложил клинок в ножны с звонким звуком метала – присвоил.  – Вот это моя малышка, – пролепетал Хенджин, довольно прикрывая глаза от тяжести меча в ножнах на поясе. – Меч – мужского пола. – Мишель слишком хороша, чтобы называть её грубым мужским именем.  – А лук ты как назвал? – Армагедон. Хан присвистнул. – А ты как назвал свой клинок? – Линоу, – промычал Джисон, явно нехотя рассказывая секрет своего клинка. – Ебать вы фрики, – засмеялся Хван. – Мы? – Хо выгравировал на своем луке: «Собственность Хан Джисона». Ты не увидел этого, когда мы были в Asiani? Нет. Он не видел. И лучше бы не знал, потому что под легкими что-то противно защекотало. Хенджин провел в племени Mundus уже месяц. Он породнился со всей стаей Феликса, а в их хижине ему выделили отдельную комнату, но он настойчиво продолжал спать вместе с Птенчиком. Соплеменники начали относится к нему, будто и не знали, что он бывший Культист, а от прошлого племени вестей не было. Как и от Минхо. Хван боялся, что его начнут искать, постараются убить или отомстить, но ещё больше его пугало молчание «брата». Ему искренне хотелось верить, что тот просто заболел, а именно потому не навещает его. Иначе почему за тридцать дней Хо ни разу не попытался встретиться с ним? Он был рад сбежать в это племя, но ему правда не хватало Хо. Тупое «скучаю» не давало ему в полной мере насладиться новыми друзьями, временем с возлюбленным и тренироваться также усердно, как Джисон.  Хенджин сидел в чаще, разглядывая свой меч, который ещё не успел попробовать. В Cultus он бы ранил им кого-либо в первый день. Не потому что хотел, а потому что его бы сразу отправили убивать. Джисон ушел на пробежку, оставив Хвана на посту одного. Тот и вправду использовал каждую свободную секунду для тренировок, совсем не щадя себя. Он устало откинул голову назад, убирая меч в ножны. Перед глазами возник силуэт мамы, которая помогала изучить ему цветы планеты, не подозревая, что он хочет подарить их Феликсу. Он не успел их познакомить, а ведь они, скорее всего, подружились бы.  – Надеюсь, что вы с отцом в порядке, мам, – выдохнул он.  – Тебе нужно что-то получше, да? Не зря ты отыменный воин. Бин взял со стола иглу. Линоу смотрел на него снизу вверх, но в глазах его не было страха. Только усталость, которую выдавали заметные синяки под глазами. Ебанный месяц он уже сидит взаперти, почти не есть, но ничего не рассказал. – Ты потом себе этого не простишь, Бин, – сказал он тихо. Рука Чанбина дрогнула. Игла глухо ударилась о деревянный пол. – Заткнись. Он нагнулся поднять её, и в этом движении было что-то сломленное, не соответствующее его огромной фигуре. Хо видел, как тяжело вздымается его широкая спина. Бин боролся сам с собой. Он не пытал Минхо – это была пытка для Чанбина. – Скажи мне, – почти взмолился командир, выпрямляясь.  Игла снова была в его руке. Линоу молча закрыл глаза. Бин замер на долгую, бесконечную секунду, а потом выругался сквозь зубы, отвернувшись. – Черт бы тебя побрал, Ли Минхо. На губах Хо играла едва заметная, усталая улыбка. Он знал, что Чанбин не сможет. Знал этого человека слишком хорошо, чтобы бояться по-настоящему. – Хенджину незачем рассказывать тайны племени, Бин, успокойся. Отпусти меня уже. Главнокомандующий вышел из помещения, но вернулся через пару минут, развязав натерпевшегося и побитого воина. Он вышел также молча, видимо надеясь, что Лино останется. Но Минхо заскочил в хижину, чтобы взять свой лук, а потом сбежал. Деревья мелькали, заслоняя обзор на яркое солнце. Минхо бежал сквозь листву, даже не стараясь быть тихим. К черту кошачью хищность, к черту ебанных Мундистов. Он хотел обратно своего друга. Он хотел наконец-то увидеть чужую улыбку, рассказать про его родителей, спросить о его делах и отношениях с Ликсом. За этот месяц взаперти Хо забыл про обиду за предательство и понял, что ему чертовски одиноко без Хенджина. Он понял, почему тот сбежал. Ему больше нечего делать среди ебанутых Культистов. Линоу сам и не заметил, как ноги принесли его прямиком к территориям Mundus. Чья-то бежевая форма мелькнула вдали, и Хо замедлился. Джисон. Сквозь листву и расстояние его силуэт казался размытым, но никто из воинов больше не шастал в лесу, кроме него. Он натянул тетиву, выдыхая горячий воздух, и хищно улыбнулся, облизывая пересохшие губы. Он, наконец, убьет его. Он отомстит за все те образы, которые мучали его ночами. Он сможет расслабиться и выдохнуть спокойно, когда эта мерзкая душа покинет планету, очистив кислород. Это будет идеальный трофей после побега.  – Хан Джисон… – выдохнул он.  – Ага, я тут, – послышался шепот со спины. Линоу выронил лук, резко оборачиваясь и натыкаясь на чужой клинок. Хан поморщился, увидев соперника. Линоу выглядел истощенным, до ужаса уставшим, что подтверждали его синяки под глазами. Культисты настолько замечали его пытками, что этот вид вызывал лишь жалость, а не привычный гнев, но клинок Хан не убрал. Лино говорил его имя, а значит хотел убить его, перепутав с Хенджином. – Какого хуя… Тогда кто сидит там? – Твой брат. Минхо сорвался с места, позабыв свой лук. Он намеревался задушить Хенджина собственными руками. Он ошибался в нем. Хенджин – ебанный предатель, которому не хватило смелости сознаться в этом. Линоу терпел, не говоря ничего о нынешнем местонахождении «брата», а он отплатил ему этим? Хенджин изначально сбегал ради предательства, а не ради возлюбленного, наслаждаясь своим удавшимся планом, ведь знал, что Хо задержит месть Культистов. Знал, что Минхо не позволит им найти его.  Джисон поднял чужой лук, аккуратно проводя кончиками пальцев по гравировке. Он хмыкнул и, быстро убрав клинок в ножны, побежал следом за Линоу. Только успел Хо завалить Хенджина на землю, как его тут же откинуло ударом. Хан тяжело дышал, держа в руках чужой лук с собственным именем, выцарапанным на дуге, с конца которой капала кровь. Насколько же тяжелый этот блядский лук? Хан подошел к Хо, громоздко наступая ботинком на его живот – также, как Минхо делал с ним в их первую встречу. Минхо мог бы увернуться. Мог бы перехватить руку, сломать запястье, бросить Джисона на землю и придавить коленом горло. Тело умело это лучше, чем дышать. Но тело не слушалось. Оно хотело другого. Хан замахнулся стальным оружием, нанося ещё один удар по окровавленному лицу Культиста, когда Хенджин грубо оттолкнул его. Пальцы Джисона сжали холодную сталь, впиваясь ногтями в собственную ладонь, но он не чувствовал боли. Он вообще ничего не чувствовал, кроме ненормальной дрожи его сбитого дыхания. Перед ним лежал окровавленный Линоу, который делал резкие, жадные глотки кислорода, буквально борясь за свою жизнь. Джисон чувствовал его запах – железо, пот и что-то дикое, хищное, отчего рот наполнялся слюной. Кровь, которая лила из его виска и носа была повсюду. Она запеклась коркой на виске, темной дорожкой уходила за воротник, засохла брызгами на шее, на ключицах, там, где рваная ткань набедренной повязки открывала полоску живота и запачкала руки Хенджина, который старался держать голову «брата» выше, чтобы тот не захлебнулся. Джисон видел его сквозь дрожащую пелену – то ли слез, то ли дождя, которого не было, то ли того, что уже начинало закипать в его крови. Хан сглотнул. Горло саднило, будто он глотал битое стекло. Что-то щелкнуло внутри. Не страх, ведь страх ушел первым, когда он увидел, как Линоу делает прерывистые глотки воздуха, а не лежит замертво. Горячее, разливавшиеся волнами по крови, голодное возбуждение. Оно поднялось из глубины живота, горячее и липкое, как мед, смешанный с золой. Оно текло по венам, вытесняя воздух из легких, здравый смысл из головы, а осторожность из каждой клетки тела. Джисон перестал дышать. Он забыл, зачем пришел сюда. Зачем ударил человека, на которого сейчас смотрел с таким жадным, нечестивым голодом. Кровь на его лице. Запах пота и смерти, въевшийся в кожу. Белки глаз, прорезанные красными нитями лопнувших сосудов. Он пахнет смертью, и я хочу лизнуть его шею. — Блядство, — выдохнул Минхо. – Мне нужен питстоп, – усмехнулся он, а потом закашлялся. – О, нет, доктор Хван, вы его теряете, – пошутил сиплым голосом Хан, когда увидел, как глаза Лино закатываются от боли. Или от наслаждения этой болью.  Чужой звук ударил Джисону в пах. Адреналин жег горло, спускался ниже, растекался по пальцам покалыванием тысячи игл. Грудь Линоу вздымалась часто-часто, и Джисон видел, как быстро, испуганно, жадно бьется жилка на его виске. Джисон смотрел в его глаза. Темные, расширенные, зрачок затопил радужку, оставив лишь тонкий ободок цвета коры. – Джисон, блять, ты чуть не убил его! – воскликнул Хван, снимая свою накидку и принимаясь вытирать ею чужую кровь. Хан молчал, но, опомнившись, рассеяно пожал плечами. Хенджин с ужасом отвернулся от его лица. По одному взгляду Джисона было видно все, что происходит внутри голодного организма. Хо смог сесть, не без помощи Хенджина, облокотившись о дерево. Хван хмурился, плотно прижимая свою накидку к раненому виску Линоу.  Джисон не смог совладать с собой, так что просто сбежал, бросив чужой лук на землю. Хенджин проводил его хмурым взглядом, пока Хан, спотыкаясь об корни деревьев, уходил, грубо откидывая ветви деревьев и кустов от своего лица. Хан сидел на своей кровати, зарываясь руками в волосы и крепко сжимая их. Его до сих пор трясло так, что если бы он взял стакан воды, то жидкость оказалась бы на полу. Ноги дрожали как у девственницы, а член неприлично выпирал бугорком из под ткани штанов.  – Что за хуйня? – выдохнул он, стараясь успокоиться. Перед глазами были самые извращенные картинки, где он слизывает кровь Минхо с различных частей тела, заставляя того забыть о боли и успокоиться.  Феликс распахнул дверь в комнату Джисона, бесцеремонно входя. – Хенджин мне все рассказал. Я встретил его с полу-мертвым Минхо подмышкой. Ты каннибал? – Что? Я не хочу съесть Лино, – голос Джисона в какой-то момент срывался на хрип. – Трахнуть? Хан отвернулся, прикрывая подушкой стояк. – Точно хочешь, – хмыкнул Ликс. – Ну так завали его в постель, что тут такого? Хо так огрызается, потому что девственник, а не потому что не хочет тебя. – Оу, ну да, я же намного опытней, раз трахнул тебя, когда нам было шестнадцать.  – Тебе нужна была поддержка, а я твой лучший друг, – драматично прикрыл глаза Ликс, кладя свою руку тому на плечо.  Феликс был прав, но не в том, что Джисону нужна была поддержка. Он завалит Линоу в постель, и тогда все ненужные чувства уйдут сами по себе.  – Кстати, Минхо теперь, вроде, наш соплеменник. – Что блять?! – Хенджин – предатель, – выплюнул кровь Хо. – Убью, – зашипел он, задыхаясь. – Я не предавал тебя, Хо. Я предал племя. – Ты, сука, мог забрать и меня тоже? – откинул голову назад он, поморщившись из-за этого действия. – Ты бы не пошел. – Пиздеж. Хван отвернулся. – Эти гниды пытали меня, несмотря на то, что я закончил операцию. Чанбин не верил, что ты мог просто уйти. Он был прав. Ты изначально хотел стать воином здесь, да? Хотел бросить меня? – Минхо вновь стал дышать чаще. Видимо, из-за нахлынувшего гнева раны заболели вновь.  – Ты закончил операцию?  – Да. – Минхо, мы пытались сделать это шесть лет… – Без блядской крысы дело пошло быстрее, – хмыкнул Линоу. – Я не кидал тебя. Я пришел в это племя ради Феликса, а тебя не забрал, потому что ты не стал бы предавать племя.  – Я не стал бы предавать племя без тебя, Хенджин, – выдохнул Хо, отворачиваясь. – Минхо, вернись ко мне, – проскулил Хенджин, утыкаясь лбом в плечо друга. – О боже, не говори как мои бывшие. – Уходи с Культа. Тебя там ничего не держит. – Так и нужно было говорить сразу. Веди меня к «папочке». – Мне жаль, что они пытали тебя. Ты же любимчик Бина, я думал… – Больше не думай, брат. У тебя плохо получается. – Без тебя было не то, – усмехнулся Хван. Хван подхватил друга подмышки, поставил на ноги, и в таком положении они поплелись к Банчану. К ним тут же подбежал Джисон, почти сбивая с ног обоих парней, а за ним и Феликс, закатывая глаза.  – Наш сладенький, грозный Культист прибежал как щенок к тем, кого презирал? – дерзко улыбался Хан, прикусывая язык клыком. – А ты как узнал сразу прибежал ко мне. Что? Я настолько тебе понравился? Садист хренов. Хан рывком забрал Минхо из рук Хенджина, продолжая теперь вести его сам.  – Не делай вид, что тебе не понравилось. Я видел как закатывались твои глаза, как ты смотрел на меня, – шептал Хан, прищуриваясь. – Обычно используют стоп слово, знаешь ли. – А то что? Обкончался бы на третьем ударе? – Не сдержался бы. И убил. Хан звонко рассмеялся. Линоу никогда не нравилась жгучая боль от чужих прикосновений. Ему никогда не нравились прикосновения впринципе. Но когда Джисон заносил его лук для очередного удара, будто в замедленной съемке, а его, скрытые под накидкой, мускулы напрягались – Минхо очень нравилось. Особое внимание в тот момент приковывал к себе его постоянно оголенный пресс. Легально ли было показывать обычным людям такие идеальные виды, словно его выточили скульптуры? В обычное время, когда гнев не искажал его черт, лицо Джисона казалось почти невинным. Мягкий овал, пухлые губы, которые так и тянуло назвать капризными. Эта немного сонная внешность обманывала всех, кто видел его впервые. Но он видел как Хан испепеляет его исподлобья, когда Линоу пытался не захлебнуться в собственной крови. Этот взгляд был сумасшедшим, голодным, и он, блять, понравился Хо. Этого психа возбуждает кровь и насилие? Минхо готов каждый день доводить себя до такого состояния, чтобы ощутить этот чужой взгляд на себе.   И все таки, кровоточащий висок сильно отдавал болью в голову. Неприятно. – Банчан! Банчан, мы подобрали нового Культиста! – Хан бросил Минхо, подбегая, словно щенок, к вождю. Лино бы упал, если бы его не успел подхватить Феликс, извиняюще улыбаясь за друга.  Банчан устало кинул топор на землю. То, что он вождь – не отменяло его старые обязанности.  – Новенький? Хени пришел к нам всего месяц назад и… – Чан перевел взгляд на Минхо. Это был «кот». Точно такой же кошачий взгляд он видел девять лет назад. Крис подошел к Линоу, вглядываясь в чужие глаза. – Как тебя зовут? – Ли. Ли Минхо, – сейчас его взгляд кардинально отличался от детского. Он больше не был похож на домашнего котенка, скорее на выброшенного самоуверенного кота, который уже освоился улице.  – Спасибо, Минхо. – Что? – Почему ты в крови? – спросил вождь, проигнорировав чужой вопрос. Линоу покосился на Джисона, который, по виду, совершенно не ощущал угрызений совести.  – Я защищал территории! – Но Хени же пришел к нам целый, – выдохнул Чан. – А от него и защищать не нужно было. Он то прирученный, вон! – Хан сверкнул глазами в сторону Хвана, который послушно стоял за спиной Ликса, словно стена. – Боже, услышь меня, – промычал Крис. – Отведите Минхо домой, пусть вымоется и приходит в норму, а вечером я с ним поговорю. – Чан, ты решил каждого беженца забирать в стаю? У нас так скоро комнат не останется! – воскликнул капризно Хан, надувая губы. – Я всегда считал, что у тебя слишком большая кровать для одного.  – Блять. Парни почти отнесли Ли в хижину, потому что того ужасно рубило. Они положили его на кровать, тряпками смыли засохшую кровь, а после накормили. Хан постоянно шутил, что теперь их стая принимает всех Культистов-инвалидов и станет первым на планете благотворительным фондом. Идея стать «первыми на планете» очень рассмешила Хенджина.  В итоге, ближе к вечеру парни разошлись по своим комнатам. Минхо благополучно отказался спать с Хан-мать-его-Джисоном, поэтому остался на кухне, медленно растягивая горячий чай, который, на удивление, слегка заглушал боль в висках. Банчан упал на соседний стул, устало откидывая голову. – Вождем быть не так легко, как я думал. – А чего ты ожидал? – хмыкнул Хо. На какое-то время воцарилась тишина, но Минхо, сделав ещё один маленький глоток, прервал её глухим вопросом: – За что ты поблагодарил меня? – Ты, наверное, не помнишь, потому что это было не так важно для тебя, но… Ты правда помог мне, Минхо, – улыбнулся Чан. – Мои родители задохнулись в первый день прилета. Я тогда просил прощения у их трупов, потому что они погибли из-за моей проказы, – его брови чуть нахмурились. – И тогда один чудесный мальчишка с кошачьими глазами подошел ко мне, обнял и сказал: «Все будет хорошо». Это был ты, Минхо. Я сразу узнал тебя. – Прости. – Нет, ведь, вспоминая твои слова, я правда верил, что все будет хорошо. Я начал трудиться для племени, а потом нашел Ликса и Хан-и. У нас была своя стая, которая заменила мне семью, а я смог утешить их в ответ. Нас прозвали «бродячие дети», потому что мы все сироты. – грустно хмыкнул он, проникаясь старыми воспоминаниями. – А потом они привели Хени и тебя, Минхо.  – Хенджин тоже стал моей «стаей». Поэтому я пришел. Немой вопрос застыл в комнате: «Где твои родители, мальчик?» – Я убил их, – ответил он, понимая бестактность вопроса. – Ты не виноват. Линоу судорожно выдохнул, запрокинув голову назад. Банчан, не стесняясь, вытер свою слезу и, встав со стула, обнял Хо. Минхо принял объятия без раздумий, сжимая свои губы в строгую полосу.  – Ты теперь часть нашей стаи, Лино, все будет хорошо. Все будет хорошо. Парни просидели на кухне до поздней ночи, пока их не начало клонить в сон настолько, что Чан чуть не уснул на поверхности стола. Минхо не знал почему, но этому человеку он рассказал все. Он чувствовал, что ему можно доверять. Ли рассказал как перебил всех Терриан из-за обиды на «брата», но не услышал осуждения. Он в деталях описал убийство родителей, как восхищался Культистами, свои мысли на счет Джисона. Минхо не разу за вечер не услышал осуждения. – Почему ты не пугаешься? Не злишься, что я псих ебанный? – вырвалось у него, когда они расходились. – Чтобы ты не сделал – ты моя семья, – пожал плечами Чан, зевая и уходя в свою комнату. Хо застыл в дверном проеме на мгновение. Это тот уровень доверия, который он видел до этого лишь в Хенджине. Но здесь вся стая, как сплоченный улей, думает также. Это его место. Его семья. Легкая улыбка тронула его губы, и он, умиротворенный, ушел спать в комнату Джисона. В итоге, Минхо спал на полу, потому что Хан хуй клал на его ранения, которые считал всего лишь царапиной, и скинул Хо с кровати, стоило ему лишь сесть на неё. Чанбин опрокинул стол, почти рыча от злости. Воины молча стояли, отводя взгляды.  – Где блядский Минхо?  – Он сбежал, сэр. В следующее мгновение смельчак, который посмел ответить на вопрос, оказался с кинжалом, брошенным Бином, в брюхе. Главнокомандующий тяжело дышал через нос, зарываясь руками в короткие волосы. Стоило слегка отпустить поводок, как лучший воин сбежал, не удосуживаясь попрощаться. Хотя, Бин с трудом отпустил бы его, если бы вообще отпустил. Ебанный верный пес, который и месяца не продержался без своего любимого «брата». Племя Cultus бы никогда не получило такую же преданность от него. Это сильно било по эго Чанбина, который сейчас громил свой кабинет. Обида. – Все прочь! Вышли нахуй отсюда, бездари!  Он остался в помещении один. Тишина почти оглушила. Командир выдохнул, наливая себе в стакан огненную воду. – Линоу, разве я недостаточно хорошо к тебе относился? – он сделал большой глоток, морщась. – Сука. Чанбин был младше Лино на год, но всегда считал себя старшим. Он правда любил Хо, как младшего брата, но это никогда не было взаимно. Линоу всегда было плевать на всех, кроме Хенджина. Без эмоциональная, неблагодарная дрянь. Он поднял их с Хваном почти до самой высшей категории, хотел сделать своими приемниками. А они, блять, сбежали.  – Идиоты. Им там медом намазано, что ли?