Альпы и мы.

Леон рефлекторно сделал полшага назад, когда кружка с грохотом разлетелась у его ног. Ария, тяжело дыша, прижимала ладонь к груди. В её больших карих глазах испуг стремительно сменялся чистым средиземноморским гневом. — Ты с ума сошел?! — выпалила она на английском, а её греческий акцент от волнения стал еще заметнее. — Ты как сюда вошел? Кто ты такой?! — Я первый спросил, — Леон оставался внешне спокойным, хотя внутри всё сильнее нарастало раздражение от дикой усталости. Он устало потер переносицу. — Этот дом забронирован на моё имя. — Исключено! — Ария решительно шагнула вперед, наплевав на осколки на полу. — Ключи от этого шале мне лично в руки отдал мой профессор из Афинской консерватории! Это частное владение его семьи! Леон на секунду замер. Его брови поползли вверх, а в уставшем мозгу наконец зашевелились нужные шестеренки. — Профессор? — переспросил он, прищурившись. — Случайно не старик Ханс? Который вечно курит трубку и собирает редкие виниловые пластинки? Ария осеклась, её воинственный пыл мгновенно угас. Она удивленно захлопала ресницами. — Откуда… Откуда ты его знаешь? Леон издал тихий, хриплый смешок, в котором смешались облегчение и полное недоумение. — Этот «старик Ханс» — мой бывший наставник по тактической аналитике, который три года назад ушел на пенсию в Австрию, чтобы преподавать музыку. И он лично задолжал мне услугу. На прошлой неделе он черканул мне, что я могу пожить в его альпийском домике две недели в абсолютном одиночестве. — О боже… — Ария закрыла лицо руками, а её черные кудри качнулись вперед. — Он и мне сказал то же самое. Сказал, что дом пустует, и я могу приехать сюда лечить творческое выгорание. Этот старый склеротик просто забыл! — Ну, значит, у нас проблема, — Леон достал из кармана куртки свой телефон. — Давай наберем этого гения и заставим его объясняться. Они оба одновременно посмотрели на экраны своих мобильных. На дисплее Леона сиротливо горело «Нет сети», а телефон Арии, из которого всё еще тихо доносился Элвис Пресли, показывал пустую шкалу антенны. За панорамными окнами завыл очередной порыв штормового ветра, словно издеваясь над ними. Буран окончательно заблокировал перевал, а отсутствие вышки сотовой связи в этой глуши сделало их заложниками ситуации. — Связи нет, — констатировал Леон, пряча телефон обратно. Он посмотрел на Арию, затем на лужу чая на полу, и его плечи окончательно опустились от навалившейся трехсуточной бессонницы. — На улице ад. Дороги завалило. Мы застряли здесь вдвоем, и до утра мы точно ничего не решим. Леон устало прислонился к косяку кухонной двери, скрестив руки на груди. Весь его вид так и лучился ледяным отчуждением. Он не планировал никого встречать, не планировал вести светские беседы и уж тем более делить свой редкий отпуск с незнакомкой. — Раз уж мы застряли здесь по вине Ханса, давайте проясним ситуацию сразу, — его голос звучал ровно, сухо и отрешенно. — Меня зовут Леон. Кеннеди. Ария почувствовала, как от его тона в воздухе повеяло холодом почище, чем за окном. Мужчина перед ней словно выставил невидимую, но абсолютно непробиваемую стену. — Ария, — коротко представилась она, гордо вскинув подбородок и стараясь не уступать ему в сдержанности. — Ария Пападопулу. Леон скользнул по ней быстрым, оценивающим взглядом. Его профессиональная привычка подмечать детали работала даже при диком недосыпе. Контрастная внешность, характерный мягкий акцент, который становился ярче, когда она нервничала, и аромат инжира не оставляли сомнений. — Вы из Греции? — спросил он. Это не было проявлением дружеского интереса — скорее, сухая констатация факта, словно он заполнял официальный рапорт у себя в голове. — Да, из Афин, — Ария слегка повела плечом, убирая назад упрямый угольно-черный кудрявый завиток. — И поверьте, я тоже не в восторге от этой путаницы. Я искала одиночества. — Отлично. Здесь мы во взглядах сходимся, — Леон даже не улыбнулся. Он оттолкнулся от косяка и сделал шаг назад, в сторону лестницы на второй этаж. — Наверху есть свободная спальня. Я займу её. Вы остаетесь внизу. Постараемся просто не мешать друг другу, пока не утихнет буря. Доброй ночи, Ария. Он развернулся и пошел вверх по деревянным ступеням, оставив девушку одну на кухне. Ария проводила его недоуменным и раздраженным взглядом. Элвис Пресли в её телефоне как раз допел последние аккорды, и в шале снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь глухим воем альпийского ветра.