Pebbling

Примечание автора: Счастливого Всемирного дня пингвинов! 🐧 Я прекрасно понимаю, что лорд Деблинг эпохи Регентства, если быть строго исторически и зоологически точными, должен был бы выступать в защиту большой гагарки (Great Auk), которая на самом деле не была пингвином, а относилась скорее к родственникам тупиков, и, к сожалению, вымерла в 1844 году. Более того, у этих птиц есть собственный праздник — Всемирный день атлантического тупика, который отмечается 14 апреля. Однако фандом уже вынес свой вердикт и единогласно признал этого мужчину «пингвиньим по духу». (Вообще-то его называли и куда менее лестными словами, но я намерена сохранить этому празднику достойный тон.) И, если честно, с точки зрения повествования пингвины просто выигрывают. Тупики исчезают на восемь месяцев, затем возвращаются, словно слегка виноватые самодовольные моряки, и преподносят своим дамам кусочек морских водорослей. Что, конечно, очень мило в таком романтическом духе продуваемого ветрами побережья: «Помнишь, я вытащил это из твоих волос после той весьма сомнительной пляжной интрижки прошлым летом?» Но пингвины? Пингвины превратили камушки в язык любви. Давайте обсудим: • Обмен камушками. Самцы пингвинов неустанно ищут идеальный камень и кладут его к лапам самки. Если она принимает подарок — поздравляем! Она только что получила предложение от спутника жизни и фактически считается помолвленной. • Брачные ухаживания. Они также поют (громко), выпячивают грудь и кланяются, словно маленькие драматичные джентльмены, пытающиеся добиться танца на балу. 🫠 Вот почему я не смогла написать историю про водоросли. А если вам интересно, почему мы празднуем именно сегодня: Всемирный день пингвинов отмечается 25 апреля и приурочен к северной миграции пингвинов Адели. Современная традиция берёт начало примерно в 1972 году, когда человек по имени Джерри Уоллес в шутку отметил «День пингвинов» в календаре своей жены. Как это обычно и бывает, шутка со временем превратилась в международное событие по повышению осведомлённости. Ещё несколько фактов о пингвинах, потому что Альфред настоял бы на этом: Пингвины живут исключительно в Южном полушарии — то есть в Антарктиде, а не в Арктике. Единственный бунтарь среди них — галапагосский пингвин, который прекрасно проводит время чуть севернее экватора. Кроме того, пингвины невероятно преданы своим партнёрам и потомству. Многие виды по очереди высиживают яйца и кормят птенцов. А это означает разделение обязанностей, взаимную поддержку и эмоциональную стабильность. (Да, теперь вы понимаете, в чём привлекательность.) Они способны узнавать друг друга по уникальным голосам среди огромных колоний, насчитывающих тысячи птиц. Представьте: найти своего человека среди такого хаоса только потому, что вы узнаёте его голос. Ради собственного эмоционального благополучия я не стану развивать эту мысль дальше. Всего существует 18 видов пингвинов — от величественного императорского пингвина до крошечного голубого пингвина, также известного как пингвин-фея. И, честно говоря, он очень старается. (Говорит вам маленькая фея-человек, прекрасно знающая, каково это — пытаться выжить в мире, полном огромных императоров.) Так что да — перед вами история о пингвинах, весьма сомнительная с научной точки зрения, но безупречно романтичная. Счастливого Всемирного дня пингвинов! И пусть однажды кто-нибудь принесёт вам тот самый идеальный камушек. 🪨 Эрис 💙

***

Пенелопа Фезерингтон никогда не встречала праздник, который не могла бы полюбить. И дело было не в том, что её детство давало ей какие-то основания тепло относиться к ним. В доме Фезерингтонов праздники были упражнениями в показухе: однообразные украшения, купленные по необходимости, тщательно отобранный список гостей, претенциозные угощения, выставленные так, чтобы создать впечатление богатства, существующего в основном на бумаге. Никто не развешивал гирлянды потому, что ему этого хотелось. Никто не засиживался допоздна, с искренним воодушевлением упаковывая подарки. Дни рождения приходили и уходили с одной и той же формальной открыткой и чеком, написанным рассеянной рукой её матери, и Пенелопа рано поняла, что смысл праздника — не в радости, а в её видимости. Единственные хорошие воспоминания у неё были связаны с Бриджертонами. За их столом Рождество означало настоящий смех. Пасха — охоту за яйцами, где соревнование за то, кто найдёт больше, было пугающе весёлым. Дни рождения означали торт, испечённый этим же утром, и песню, спетую фальшиво, а вместе с этим — непривычное чувство, что её действительно замечают. Однажды Элоиза подарила ей дневник с замком, и она заперлась в ванной и плакала, потому что даже не представляла, что люди могут делать друг для друга такие вещи. Поэтому, когда она наконец съехала и стала жить одна в крошечной квартире над книжным магазином, с радиатором, который громко стучал, и окном, которое не закрывалось как следует, она развернулась по полной. Каждый мало-мальски значимый праздник становился поводом для гирлянд, тематической выпечки или венка, сделанного своими руками. На Рождество она развешивала гирлянды на каждой горизонтальной поверхности и расставляла ёлки по всем углам, так что место три недели подряд пахло сосной и корицей. На Национальный день щенков она жертвовала деньги местному приюту и обещала посвящать свои среды выгулу собак, которым это было нужнее всего — обязательство, которое она считала скорее удовольствием, чем обязанностью. На День святого Валентина для подруг она устраивала бранчи с вафлями в форме сердечек и мимозами, причём ей приходилось готовить вдвойне, потому что Колин каждый год настаивал на своём присутствии. В День святого Патрика она чтила свои ирландские корни, часами томя на плите рагу из баранины, пока мясо не начинало распадаться, вытаскивала из духовки содовый хлеб с румяной корочкой и завершала вечер поэтичным тостом «Sláinte agus táinte», а затем «топила трилистник», бросая веточку в каждую кружку стаута перед тем, как гости начинали пить. Её парень, Альфред Деблинг, относился ко всему этому с терпеливой нежностью. Он никогда не жаловался, когда возвращался домой и обнаруживал, что уже первого октября зеркало в ванной украшено призраками, нарисованными маркером для стекла, или когда она оставляла на кофейном столике миску с гранатовыми зёрнами и заставляла его носить бумажный цветочный венок в честь Персефоны по случаю первого дня весны. Но ничто из того, что она когда-либо устраивала — ни огромные рождественские ёлки, ни роскошные праздничные ужины, ни даже тот год, когда ей удалось убедить всё семейство Бриджертонов устроить в её гостиной дрэг-шоу в честь Месяца гордости, — не могло сравниться с искренней преданностью Альфреда празднику, который большинство людей едва замечало. Всемирному дню пингвинов. Это было вполне логично, учитывая его работу. Будучи специалистом по охране природы, он проводил дни за написанием заявок на гранты, поездками на конференции и — в самые удачные недели — наконец выбирался на субантарктические острова, где его ботинки покрывались грязью, а пингвинов было в тысячу раз больше, чем людей. Он не читал нотаций, и именно этим Пенелопа восхищалась больше всего. Он мог говорить об изменении климата и промышленном рыболовстве так, что никто не чувствовал себя объектом нравоучений. Обычно Всемирный день пингвинов он отмечал довольно скромно. Он проводил день в местной библиотеке, собирая вокруг себя на ковре кружок детей и рассказывая им о различных видах пингвинов с помощью ручных кукол — нахохлившегося хохлатого пингвина с недовольным видом и мягкого папуанского пингвина с фетровыми ластами. Каждый ребёнок уходил домой с маленьким плюшевым пингвином и твёрдым намерением спасти всех пингвинов, когда вырастет. А ещё были публикации в социальных сетях: несколько видео с птенцами, неуклюже ковыляющими по льду, фотография императорского пингвина, скользящего на животе, подпись о том, как повышение температуры океана влияет на популяции криля. Он рассказывал о них так, словно знакомил людей с друзьями, которые были ему дороги и о которых он хотел, чтобы заботились и другие. Затем добавлял хэштег, напоминал, что даже за небольшое пожертвование можно символически «усыновить» пингвина через исследовательский фонд, и каким-то образом это всегда срабатывало. Однако в этом году его стратегия совершенно вышла из-под контроля и застала Пенелопу врасплох. Всё началось за несколько дней до двадцать пятого апреля, что уже должно было её насторожить. Она устроилась на диване, морально готовясь к очередному сухому документальному фильму о природе (она любила его, но знала, что его представление о развлечениях порой включало трёхчасовой подробный документальный фильм о биологических особенностях пингвинов Адели), поэтому налила себе вина и надела своё лучшее выражение лица «терпеливой девушки». Представьте её удивление, когда он включил «Делай ноги». Прежде чем она успела хоть как-то отреагировать на столь неожиданное отступление от его обычной научной серьёзности, он уже вскочил на ноги и исполнил целую минуту степа прямо посреди гостиной: прижав руки к бокам, словно ласты, а в конце сделал небольшой пируэт и едва не врезался в кофейный столик. Она жила с этим мужчиной уже четырнадцать месяцев. Она видела, как он плакал во время документального фильма о миграции китов, но ни разу не видела, чтобы он танцевал. Пенелопа восторженно захлопала в ладоши, а он слегка поклонился ей, прежде чем снова сесть на своё место, словно ничего необычного не произошло. — И давно ты занимаешься степом? — спросила она, не сумев сдержать смех. — С тех пор, как начал брать уроки в феврале, — ответил он с лёгкой неловкостью. — Я хотел быть готов. Но это удивление было лишь прологом. Во время их ежемесячного вечера караоке с семейством Бриджертонов — шумного, хаотичного и неизменно весёлого — Пенелопа предполагала, что Альфред, как обычно, будет потягивать пиво и вежливо улыбаться, пока Энтони безжалостно расправляется с песнями Bon Jovi. Вместо этого, когда на экране появилась песня «Penguin» Кристины Перри, он взял микрофон, поднялся на небольшую сцену и, даже не взглянув на текст, запел прямо для неё. Love like this is all I want Baby we're fate Love like this may come once Baby we're fate Like a soul mate you're my penguin Baby we're fate Baby it's fate Not luck Ей пришлось несколько раз быстро моргнуть, чтобы не дать туши потечь. Элоиза поймала её взгляд через весь зал и одними губами произнесла: «Какого чёрта?», отчего всё стало только хуже. Он выбрал песню, которую легко можно было бы счесть забавной безделицей, и превратил её в признание, не оставляющее места для неверных толкований. К тому моменту, когда он называл её своим пингвином, своим спутником в этом холодном мире, и подошёл к финалу песни, Пенелопа уже украдкой вытирала глаза, стараясь не обращать внимания на поддразнивания Колина и Бенедикта. Оставшаяся часть недели слилась в череду трогательных, тщательно продуманных знаков внимания. Он организовал для неё частное посещение океанариума, где она кормила серебристыми рыбками колонию африканских пингвинов, а их клювы щекотали ей ладонь. А ещё выяснилось, что Альфред научился печь. По-настоящему печь, а не просто пользоваться тостером. Он приготовил капкейки, украшенные под пингвинов, и стал класть их ей в ланч вместе с записками, написанными от руки. Между сэндвичем и яблоком она находила шутки, настолько ужасные, что невозможно было не закатить глаза. «Вопрос: Куда пингвины ходят танцевать? Ответ: На снежный бал». Следующая: «Вопрос: Почему в Великобритании не встретишь пингвинов? Ответ: Потому что они боятся Уэльса». И ещё одна: «Вопрос: Как называют счастливого пингвина? Ответ: Pen-grin». А ниже его аккуратным почерком было приписано: «Но больше всего я люблю твою Pen-grin». Эту записку она сохранила. К утру двадцать пятого апреля Пенелопа уже смирилась с тем, что теперь такова её жизнь. Она встречалась с мужчиной, который, по всей видимости, готовился к этому единственному дню так же усердно, как спортсмен готовится к Олимпийским играм. Она варила кофе, когда заметила конверт, прислонённый к сахарнице. На лицевой стороне почерком Альфреда было написано её имя. Внутри лежала записка: «Моя дорогая Пенелопа, Однажды ты сказала мне, что лучшие праздники — это те, которые вовлекают людей в происходящее. Я вынужден согласиться и надеюсь, что ты мне подыграешь. Следуй за пингвинами». И затем список. Первая подсказка гласила: «У пингвинов есть ласты вместо крыльев. В этом раннем утреннем месте тоже есть “flippers”». Она смотрела на это тридцать секунд, пока слово “flippers” не сложилось в “flapjacks”, и тогда она уже хватала пальто. Блинная на Черч-стрит знала её заказ наизусть: с черникой и дополнительными взбитыми сливками. Официантка улыбнулась и вручила ей маленькое пластиковое яйцо, когда она вошла внутрь. В яйце был клочок бумаги со следующей подсказкой. «Пингвины любят есть рыбу. Ты тоже любишь рыбу, хотя и более сладкого вида». Она громко рассмеялась. Кинотеатр за углом продавал мармеладных рыбок в маленьких картонных коробочках, и она купила две, забирая своё яйцо у кассы, съела одну по дороге к следующему месту, читая третью подсказку. «У пингвинов больше перьев, чем у большинства птиц. А это место — то, где у тебя больше перьев, чем у большинства». Дом Фезерингтонов. Её желудок сжался от предвкушения, когда она постучала, дверь распахнулась, и на пороге появились её мать, сёстры Пруденс и Филиппа, а также небольшая группа тётушек, которых она не видела с Рождества. Все они держали пластиковые яйца и улыбались так, будто были посвящены в тайну. — Прочитай, — сказала её мать, и это было настолько необычно для Портии Фезерингтон — сказать что-то без нотки критики, — что Пенелопа действительно подчинилась. Четвёртая подсказка: «У пингвинов нет крыльев для неба, но они всегда находят путь обратно туда, что ощущается как дом. Вернись туда, где началась наша история». Было только одно место, которое это могло означать. Пляж. Именно там прошло их первое свидание, которое закончилось тем, что они шли вдоль воды, пока небо темнело, и никто из них не хотел вызывать карету домой. Казалось, они совсем не могли наговориться и обсуждали в тот вечер всё подряд. Его исследования. Её писательство. Где-то между линией прилива и дюнами они признались, что оба выросли с ощущением, будто являются гостями в собственной жизни, никогда до конца не принимаемыми такими, какие они есть. Альфред время от времени останавливался, чтобы подобрать кусочек морского стекла, вертел его в пальцах и затем убирал в карман. Один раз она первой заметила осколок — более глубокого, почти лазурного синего цвета — и с гордостью протянула его ему. Он посмотрел на него и вернул обратно. — Не тот цвет, — сказал он. — Я беру только те, что по цвету неба, как твои глаза. Тогда она рассмеялась (и ужасно покраснела), не зная, что вообще отвечать на такую фразу. Но тот кусочек тёмно-синего морского стекла она всё равно хранила в своей шкатулке с украшениями с того самого вечера — потому что он был цвета его глаз. Её сёстры проводили её до двери, где Филиппа обняла её, а Пруденс сказала: — Ты всегда была самой умной, Пенелопа, так что не вздумай теперь глупеть и всё это испортить, — что, вероятно, было самым добрым, что Пруденс когда-либо ей говорила. Пляж был пуст, когда она пришла. Прилив был низким, а песок — влажным и плотным, утрамбованным. На мгновение она подумала, что неправильно поняла подсказку или пришла слишком рано или слишком поздно, но затем заметила тропинку из камешков, тянущуюся от деревянных ступенек вниз к воде. Это были не обычные камни, а блестящие, отполированные, в оттенках глубокого синего, бледно-зелёного и молочного розового кварца. Они ловили свет, словно маленькие драгоценности, и кто-то выложил их извилистой дорожкой, уходящей к береговой линии. Она шла за каждым камнем, пока тропинка не привела её к широкой площадке песка, где была выложена форма сердца. Его края были неровными там, где камни вдавливали в песок. Внутри сердца, среди отполированных камешков и переплетённых линий, лежали все небесно-голубые кусочки морского стекла, которые он собирал во время прогулок по этому пляжу. Каждый из них. А в центре сердца стоял Альфред в смокинге и выглядел нервным. Она остановилась почти у самого края, переводя взгляд с него на строгие линии его костюма и обратно, не в силах сдержать удивлённую улыбку, которая появилась сама собой. — Альфред, — сказала она, и в её голосе звучал смех, — почему ты одет так, будто собираешься на вечерний приём, на пляже? Он опустил взгляд на себя, словно ответ был очевиден. — Это мой «пингвиньий костюм». — Конечно, — ответила она и покачала головой, делая шаг ближе; камешки мягко сдвинулись под её ногами. — И что всё это значит? — спросила она, хотя подозревала, что уже знает ответ. Альфред сделал вдох. Он не опустился сразу на одно колено, и она это оценила. Сначала он просто посмотрел на неё — так, как всегда смотрел в моменты, когда собирался сказать что-то по-настоящему важное. — Я размышлял, — начал он, — о природе ухаживания. Не о формальной его версии, навязанной ожиданиями, а о той, что наблюдается в других местах. Есть определённое поведение у некоторых видов пингвинов… — Альфред, ты ведь сейчас не собираешься сравнивать меня с пингвином? — Я бы не осмелился, — сказал он, хотя в его глазах мелькнула тень улыбки. — Но скажу, что они — существа очень осознанные. Когда они выбирают партнёра, они делают это с вниманием. И, сделав выбор, остаются верны ему. Он сделал шаг вперёд, сокращая оставшееся между ними расстояние. — Я всю эту неделю устраивал ухаживание, — продолжил он. — Пингвины так делают. Они приносят камешки. Они танцуют. Они поют, если можно назвать тем, что я делал у Бриджертонов, пением. Они находят своего партнёра и остаются с ним. Именно этого я хочу. Он сделал паузу. — Всемирный день пингвинов всегда был моим любимым днём в году, потому что он о том, что стоит защищать. Но в этом году я понял: ничто в этом празднике не будет полным, если ты не станешь его частью. Если ты не станешь моей спутницей на всю жизнь. Он опустился на одно колено, и маленькая коробочка в его руке, как она вдруг поняла, всё это время была спрятана за спиной. Он открыл её, и внутри оказался простой, но красивый бледно-голубой камень — точно такого же оттенка, как самый красивый камешек на этой дорожке. — Я люблю тебя больше, чем пингвинов, Пенелопа Фезерингтон, — сказал он. — Ты выйдешь за меня? Она посмотрела на мужчину, который степом, выпечкой и серенадой сумел пробиться в новый уголок её сердца, и, со слезами на глазах, кивнула в знак согласия, а затем резко притянула его к себе в поцелуе. И для женщины, которая жила ради праздничной магии, она вдруг поняла, что Альфред дал ей причину, по которой Всемирный день пингвинов способен затмить все остальные.