Петля времени

Больничные коридоры госпиталя Северанс пахли медикаментами, хлоркой и смертью. Этот въедливый, холодный запах мгновенно забился в ноздри Чонгуку, стоило ему ворваться через раздвижные стеклянные двери приемного покоя. Он бежал, не разбирая дороги, мокрый от дождя, в расстегнутой рубашке и без пиджака, ловя на себе испуганные и осуждающие взгляды медсестер. На третьем этаже, прямо перед дверями отделения реанимации, уже были все. Чимин сидел на полу, прижавшись спиной к белой стене и спрятав лицо в ладонях. Его плечи судорожно вздрагивали от рыданий, а пальцы были испачканы в чем-то темном — видимо, он помогал заносить вещи Тэхёна. Рядом с ним на коленях стоял Юнги, крепко прижимая своего омегу к себе, но его собственный взгляд, устремленный на двери операционной, был стеклянным и отрешенным. Чуть поодаль стоял Хосок, меряя коридор быстрыми, рваными шагами и нервно заламывая пальцы. Тяжелые шаги Чонгука заставили всех поднять головы. Первым отреагировал Чимин. Стоило ему увидеть Чонгука, как его заплаканные глаза округлились, наполнившись такой бешеной, первобытной яростью, какую Чонгук никогда в жизни не видел у этого обычно мягкого омеги. Чимин резко оттолкнул Юнги, вскочил с пола и буквально подлетел к Чонгуку. Пощечина. Звук удара хлестко разнесся по стерильному коридору. Голову Чонгука повело в сторону, на щеке мгновенно загорелся багровый след, но он даже не шелохнулся. Он заслужил. Он заслужил гораздо большего. — Мразь! Какая же ты мразь, Чон Чонгук! — закричал Чимин, сорвавшись на пронзительный, надрывный визг. Он вцепился пальцами в мокрую рубашку Чонгука, с силой тряся его, словно пытаясь вытрясти из него душу. — Что ты с ним сделал?! Что ты сотворил, подонок?! — Чимин, тише, это больница, — попытался перехватить его Юнги, хватая за талию и оттаскивая назад, но Чимин вырывался с безумной силой, задыхаясь от собственных слез и истерики. — Какая больница, Юнги?! Отпусти меня! — Чимин захлебывался рыданиями, его лицо покраснело, а из глаз непрерывным потоком лились слезы. Он снова перевел дикий взгляд на застывшего Чонгука. — Он позвонил мне из такси... Ты знаешь это?! Он звонил мне за десять минут до этой чертовой аварии! Он плакал так, что дышать не мог! Он говорить не мог, Чонгук! Его трясло! Он рассказал, что увидел в твоем кабинете... В день вашей годовщины! На шесть лет! Ты... ты трахал своего секретаря, пока Тэхён ждал тебя в ресторане с... Чимин резко осекся, захлебнувшись новым приступом тяжелого кашля и рыданий. Юнги сжал челюсти, его взгляд, направленный на Чонгука, стал ледяным и презирающим. Даже Хосок остановился, смотря на Чонгука так, словно перед ним стоял оживший труп. — С чем? С чем он меня ждал? — хрипло, едва слышно выдавил из себя Чонгук. Голос не слушался, связки словно забило песком. Внутри всё похолодело от какого-то нового, еще более жуткого предчувствия. — Пошел ты к черту! Я ненавидеть тебя буду до конца своих дней! Чтобы ты сдох, Чонгук! Проклинаю тебя, слышишь?! Проклинаю! — Чимин обессилел, его ноги подогнулись, и он уткнулся носом в грудь Юнги, содрогаясь в беззвучной, изматывающей истерике. В этот момент тяжелая пластиковая дверь операционной медленно отворилась. Из нее вышел ведущий хирург. На нем был зеленый медицинский халат, местами испачканный бурыми пятнами крови. Врач медленно стянул с лица маску, и по его опущенным плечам, по глубоким морщинам на лбу и уставшему, полному сожаления взгляду Чонгук понял всё еще до того, как тот открыл рот. Мир вокруг остановился. Время замерло. — Кто родственники Ким Тэхёна? — негромко спросил врач. Чонгук сделал деревянный шаг вперед, едва удерживая равновесие. — Я. Я его... альфа. Что с ним? Доктор, пожалуйста. Врач посмотрел на Чонгука долгим, тяжелым взглядом, в котором читался смертный приговор. Он тяжело вздохнул и опустил глаза в пол. — Мне очень жаль. Мы сделали всё, что было в наших силах. Травмы, полученные при столкновении, были несовместимы с жизнью. Сильный удар пришелся на левую сторону, произошло обширное внутреннее кровотечение, разрыв аорты... Сердце останавливалось дважды еще в машине скорой помощи. В третий раз, на операционном столе, запустить его не удалось. Время смерти — 23:14. По коридору разнесся страшный, нечеловеческий крик Чимина, который тут же перерос в удушающий плач. Хосок закрыл лицо руками, отвернувшись к окну, его плечи мелко дрожали. Юнги крепче прижал к себе обмякшего Чимина, сдерживая собственные слезы. А Чонгук... Чонгук просто перестал чувствовать свое тело. Звуки операционной, плач друзей, голос врача — всё превратилось в далекий, глухой шум под водой. В груди образовалась огромная, черная дыра, высасывающая весь кислород. Тэхёна больше нет. Его Тэ. Его мальчика с запахом вишни, который терпел его скверный характер, который ждал его каждый вечер, который любил его больше жизни. Больше нет. — И... еще кое-что, — тихо добавил доктор, взглянув на Чонгука с какой-то особенной, горькой укоризной. — Нам очень жаль, но в таких авариях спасти плод практически невозможно. Пациент Ким Тэхён был на седьмой неделе беременности. Мы не смогли спасти ни его, ни вашего ребенка. Примите наши соболезнования. Врач слегка поклонился и пошел дальше по коридору, оставляя за собой шлейф абсолютной, невыносимой катастрофы. Из кармана куртки Чимина, которую Юнги держал в руках, выпал маленький, испачканный в крови бархатный мешочек. Он глухо ударился об пол и приоткрылся. Из него выкатились крошечные, связанные вручную белые детские пинетки и пластиковый белый прямоугольник с двумя яркими, четкими полосками. Чонгук посмотрел на них. В этот момент его разум просто отказался верить в происходящее. Ступор сковал каждую мышцу, каждую клетку тела. Он уничтожил всё. Одним своим поступком он убил омегу, которого боготворил, и их нерожденного ребенка, о котором даже не успел узнать. Чонгук не плакал. Он просто упал на колени перед этими окровавленными пинетками, уставившись в одну точку пустыми, мертвыми глазами.