Петля времени

В ванной комнате пахло мятной зубной пастой и мылом с ароматом вишни. Тэхён сидел на краю закрытой крышки унитаза, не сводя взгляда с маленького белого пластикового прямоугольника, лежащего на раковине. Пальцы, сжимающие края домашней толстовки, подрагивали. Прошло ровно пять минут. На белой полоске проявилась четкая, неоспоримая вторая линия. Тэхён судорожно выдохнул, прижимая ладонь к плоскому животу. Внутри затрепетал едва уловимый, пугающий и одновременно прекрасный вихрь эмоций. Омега внутри него удивленно затих, прислушиваясь к новому, крошечному источнику тепла. Они ждали этого почти два года. Когда-то они с Чонгуком мечтали о малыше, строили планы, выбирали имена... Но в последние месяцы, когда их дом превратился в поле холодной войны и бесконечных упреков, Тэхён уже и не надеялся. «Может быть, это всё исправит? — пронеслась в голове робкая, отчаянная мысль. — Может, Чонгук вспомнит, ради чего мы всё это начинали?» Из размышлений его выдернул резкий звук застегивающейся молнии в прихожей. Тэхён быстро спрятал тест в самый дальний ящик под раковиной, наспех ополоснул лицо прохладной водой и вышел в коридор. Чонгук стоял перед зеркалом, раздраженно затягивая галстук. Его лицо, осунувшееся от постоянных недосыпов и офисной работы, выражало лишь привычную усталость. Жесткая складка между бровей, залегшие тени под глазами — он давно не смотрел на Тэхёна так, как раньше. — Ты снова придешь после полуночи? — тихо спросил Тэхён, облокачиваясь о дверной косяк. Сердце в груди глухо стучало, требуя немедленно обо всем рассказать, но Тэхён сдержался. Сегодня шестнадцатое июня. Шесть лет их отношениям. Вечером у них забронирован столик, и Тэхён решил, что скажет там — в красивой, праздничной обстановке, когда Чонгук хотя бы ненадолго отвлечется от своих бесконечных графиков. — У меня слияние с инвесторами, Тэ. Я не могу просто встать и уйти, потому что тебе скучно, — Чонгук даже не повернулся. Его голос прозвучал сухо, почти механически. — Мне не скучно, Чонгук. Мне одиноко, — Тэхён ответил ровно, хотя внутри всё сжалось от обиды за себя и за того маленького человечка, который теперь рос под его сердцем. — Сегодня наша годовщина. Шесть лет. Чонгук на секунду замер, держа пальцы на ткани галстука. Взгляд альфы в отражении зеркала на мгновение смягчился, в нем промелькнуло что-то похожее на вину. — Я помню, — Чонгук развернулся и сделал шаг к Тэхёну. Он наклонился, мазнув сухими губами по его макушке. Привычный запах вишни, обычно яркий и манящий, сейчас показался Чонгуку каким-то другим — более плотным, сладким, но альфа был слишком утомлен, чтобы прислушиваться к подсознанию. — Я забронировал столик в «L'Aura» на семь вечера. Я буду вовремя, обещаю. Перенесу вечернее совещание. Тэхён поднял на него глаза. В этих карих глазах затаилась хрупкая, последняя надежда. Он протянул руку, аккуратно поправив воротник рубашки Чонгука. — Хорошо. Я буду ждать. Пожалуйста, Чонгук. Пожалуйста, приди вовремя. Это действительно очень важно. Для нас. — Приду, — твердо сказал Чонгук, взял сумку с ноутбуком и вышел за дверь, оставив Тэхёна одного в звенящей пустоте квартиры. В офисе Чонгука кружил вихрь из бумаг, звонков и бесконечных отчетов. К двум часам дня он полностью забыл про обед, глуша голод третьей чашкой крепкого кофе. К шести часам вечера, когда Чонгук уже потянулся за ключами от машины, в его кабинет без стука вошел Минхёк — новый секретарь-омега, нанятый месяц назад. От него всегда слишком сильно пахло приторной лилией, что раньше вызывало у Чонгука лишь раздражение, но сегодня, на фоне дикого стресса, этот запах странно дурманил голову. — Чонгук-ши, извините, но корейское представительство «Line Corp» только что прислало правки. Они требуют подписать контракт до конца сегодняшнего дня, иначе сделка аннулируется. Чонгук выругался сквозь зубы, глядя на часы. 18:15. — Перенеси на завтра. Скажи, что я ушел. — Они не примут это, — Минхёк виновато опустил глаза, делая шаг ближе к столу. — Это займет не больше получаса, я уже подготовил все таблицы. Посмотрите? Чонгук судорожно взвесил всё в голове. Если он потратит полчаса, то приедет в ресторан к половине восьмого. Тэхён подождет тридцать минут. Тэхён всегда понимал, как важен этот контракт для их будущего. Альфа бросил ключи на стол: — Ладно. Давай сюда таблицы. И налей мне виски, голова раскалывается. Это была его первая, страшная ошибка. В 19:00 Тэхён зашел в ресторан. На нем был красивый тёмно-изумрудный костюм. Настроение, несмотря на утреннюю холодность Чонгука, было приподнятым. Он то и дело опускал руку в карман брюк, где лежал маленький бархатный мешочек с тестом и крошечными пинетками, которые он успел купить в обеденный перерыв. Официант принес воду. Тэхён вежливо улыбнулся и сказал, что подождет своего альфу. В 19:30 Тэхён отправил первое сообщение: «Ты едешь? Пробки?» Чонгук не ответил. В 20:15 официант подошел снова, деликатно кашлянув. Тэхён, чувствуя, как внутри всё постепенно сжимается от нехорошего предчувствия, тихо попросил еще немного времени. Телефон упрямо молчал. Малыш внутри словно почувствовал тревогу папы, и Тэхёна слегка замутило — то ли от токсикоза, то ли от подступающей к горлу паники. В 21:00 Тэхён поднялся со своего места. Шесть лет. Он сидел один в окружении счастливых пар ровно два часа. Обида выгорела, оставив после себя ледяную, звенящую пустоту. Он оставил деньги за воду, набросил пальто и вышел на улицу, где закапал мелкий дождь. Тэхён поймал такси, но назвал не домашний адрес. Он поехал в офис Чонгука. Ему не хотелось устраивать скандал. Он просто хотел посмотреть в глаза человеку, который заставил его — и их нерожденного ребенка — чувствовать себя настолько ненужными. Офисное здание встретило Тэхёна полумраком. На верхнем этаже горело всего одно окно — кабинет Чонгука. Шаги Тэхёна были беззвучными на ковровой дорожке коридора. Он шел, крепче сжимая в кармане бархатный мешочек, чувствуя, как глухо бьется сердце. До двери оставалось всего несколько метров, когда до его слуха донеслись странные, хриплые звуки. Дверь из матового стекла была приоткрыта на пару сантиметров. Из щели доносился тяжелый, прерывистый вздох Чонгука и тонкий, откровенный стон секретаря. — Чонгук-ши... ах, медленнее... Тэхён замер, словно пораженный молнией. Воздух в легких мгновенно закончился. Какая-то уродливая, непреодолимая сила заставила его сделать шаг вперед и заглянуть в просвет двери. Чонгук сидел в кресле, его рубашка была расстегнута, а на его коленях, двигаясь в такт животному ритму, сидел Минхёк. Руки Чонгука — те самые руки, которые когда-то обещали Тэхёну защиту и вечную любовь — жестко сжимали бедра чужого омеги. В воздухе стоял удушливый, концентрированный запах чужой течки и древесного мускуса Чонгука. В этот секунду Чонгук, словно почувствовав чужое присутствие, резко повернул голову к выходу. Их взгляды встретились. Глаза Чонгука, затуманенные алкоголем и похотью, мгновенно протрезвели. Зрачки расширились от дикого, парализующего ужаса. — Тэ... — беззвучно сорвалось с его губ. Тэхён не закричал. Он не ворвался внутрь. Он просто медленно отступил назад, чувствуя, как весь его мир, вся его шестилетняя жизнь и хрупкое будущее их малыша рушатся, превращаясь в кровавое месиво. На его лице не было слез — только абсолютное, смертельное разочарование. Развернувшись, Тэхён бросился бежать прочь по коридору. — Тэхён! Тэ! — Чонгук грубо спихнул с себя растерянного секретаря и, спотыкаясь, на ходу застегивая одежду, выскочил вслед за ним. Но коридор был пуст. Только тяжелый стук сердца Чонгука отсчитывал секунды до начала самого страшного кошмара в его жизни.