Кошкозайцы

              Мерный писк медицинских аппаратов, шипенье автоматических поршней, тихое, сиплое дыхание. Горло ободрано наждачкой. Перед глазами цветные пятна — болезненно синие, зеленые, и теплое золото сбоку. Очки. Это без них так мутно. Надо найти очки. Почему руки такие деревянные?? Это вообще его руки?! Его, но что-то случилось с его руками… Что-то случилось с ним, но он забыл, не помнит.       И даже без очков раньше не было так плохо. На миг все внутри опустилось от ужаса. Он все-таки ослеп. Кашель, хрип, на грудь словно огромный булыжник положили. Что-то темное нависло сверху. Кто-нибудь может остановить этот писк?       — А-Юань?       — Цзю-гэ? — хочется сказать, но из горла выцарапывается лишь жалкий скрип.       — А-Юань… — на лоб ложится что-то теплое, гладкое, приятное, свое. — Все хорошо. Все… уже хорошо.       Шэнь Юань зажмуривается, пытается отвоевать у реальности немного четкости.       Это и правда он. Цзю-гэ, Шэнь Цзю, позывной Шэнь Цинцю, он у них один на двоих, это еще один эксперимент, и результаты положительные. Его брат. Смотрит с облегчением и тревогой. Лицо бледное, словно мелом нарисованное. Глаза запавшие. Губы сухие, с трещинками. Он видит эти трещинки. Значит со зрением все не так плохо. Но Шэнь Цзю выглядит как призрак. И волосы до плеч. Когда успели так отрасти? Шэнь Юань пытается спросить, но в горло словно набили комки бумаги, и он пытается проглотить их, но…       — Не надо, — соображает Шэнь Цзю. — Тебя недавно сняли с интубации. Не торопись.       —- Ск-ккхр-ко, — упрямо давится Шэнь Юань. Это важно. Это критически важно. Он не помнит почему, но время очень важно. Он должен успеть. Успеть вернуться. Успеть. Он обещал. Что? Кому? Все тонет в тумане, растворяется в писке.       — Шесть месяцев, — безжалостно отвечает Шэнь Цзю.       Шэнь Юань вжимается затылком в койку и беззвучно воет. От выплеска адреналина тело целиком сводит судорогой, выгибает. Медсистема сходит с ума тревожными сигналами. Нет, невозможно…       — Шесть месяцев комы. Но теперь все хорошо. Ты выкарабкался, ты справился. Не паникуй. Все в порядке. Просто дыши. Ты нас очень напугал.       Нас?       — Пожалуйста, поправляйтесь.       Второй размытый силуэт возникает с другой стороны больничной койки. Во плоти. Целый и невредимый. Ло Бинхэ. Но… Это невозможно? Он выбрался? Как?!       — Учитель, теперь все будет хорошо, — с надеждой повторяет Ло Бинхэ.       С Ло Бинхэ все хорошо. Шэнь Юань провалялся шесть месяцев в коме, но Ло Бинхэ выбрался. С ним все в порядке. Шэнь Юань впервые свободно выдыхает, чувствует, как рассасывается комок в горле, как воздух свободно течет по ободранной глотке. Ему так многое хочется спросить, но глаза слезятся, слипаются. Фокус снова плывет. Цзю-гэ гладит его по щеке.       — Отдыхай, теперь все будет хорошо…       Шэнь Юань отключается под затихающий писк датчиков и текущих по трубкам стабилизаторов его биологического благополучия.       В реальность Шэнь Юаня выдергивает крик. Вроде его собственный, но кажется, его горло еще не способно на такие чистые ноты. Больничная одноместная палата освещается только мерцанием огней запутанной системы жизнеобеспечения да порогом света в уборной. И крик шел оттуда, почему-то уверен Шэнь Юань. Шорохи, звуки борьбы, что-то падает…       Шэнь Юань с огромным трудом сначала садится в койке, потом спускает босые ступни на холодный пластик больничной плитки. Каждое движение дается с огромным трудом, каждую мышцу словно подменили пластиком, залили клеем. Ноги не гнутся, ни в ступнях, ни в коленях. Но там, за полосой света, от яркости которой слезятся глаза, происходит что-то неправильное. А Цзю-гэ снова кричит. Цзю-гэ никогда не кричал. Даже когда У Яньцзы раздробил ему колено. Даже когда Цзю-гэ с размозженным коленом вытаскивал на собственном горбу Шэнь Юаня к точке эвакуации.       И Шэнь Юань бредет, опираясь на стойку капельницы. Переставляет абсолютно деревянные ноги. Преодолевает полтора метра длиною в целую бесконечность. Целую вечность. Все четыре доступные измерения этой реальности сговорились против него, но как бы не так. Не на того напали.       Шэнь Юань приваливается к косяку, борется с одышкой. И заглядывает в приоткрытую створку.       Еще одна бесконечность ему требуется, чтобы декодировать увиденное.       Сначала кажется, что Плачущая тварь каким-то образом выбралась из Зоны и нашла его. Чтобы поквитаться. Чтобы вобрать в себя. Пополнить коллекцию.       Потом он понимает, что никакая это не тварь. Это два человека, крепко сплетенные друг с другом. Длинные разметавшиеся по спине темные волосы, четыре руки, четыре ноги, замысловатая поза. Двигаются.       Два человека. Знакомых человека. Один — его брат. Другой — его стажер. Двигаются в хаотичном животном танце. Вместе. Что-то шепчут друг другу.       — Тише…       — Сам заткнись…       — Не могу…       Голая острая коленка с рваной белой полоской. Прямо как у Шэнь Юаня. Никто из них не помнит, откуда этот шрам, но он совершенно одинаковый. Пятка со знакомой родинкой слева вжимается в голую ягодицу Ло Бинхэ. Нетерпеливо пришпоривает. Поторапливает.       — Быстрее давай… Я почти.       — Тише, разбудишь…       — Блядь-блядь-блядь…       И в этот миг Шэнь Цзю запрокидывает голову, упирается затылком в стену. Копна волос проезжает по плитке, расползается темным, живым нимбом щупалец. Шэнь Цзю приоткрывает рот в немой истоме и распахивает глаза, глядя прямо на Шэнь Юаня. Глядя прямо в Шэнь Юаня. Оба сначала пугаются, и страх словно в зеркальном лабиринте множится и отражается в зрачках. И Шэнь Юань видит во взгляде Шэнь Цзю себя — чужака. И в Цзю-гэ что-то меняется. Что-то ломается. Отсекается. Застывает, цементом фиксирует точку реальности. И Шэнь Юань не выдерживает. Ломается следом. Отворачивается. Приваливается к стенке, сползает на пол, ловит воздух без кислорода ртом. Ошпаренный жгучим стыдом и чем-то еще, что боится назвать. Что, получив название, воплотится в реальность. Реализуется и заставит мириться с собой. Шэнь Юань не готов. Он не согласен. Он с благодарностью отдается волне накрывающей слабости. Ныряет в одеяло темноты под писк встревоженных датчиков.       

***

Служебная тесла бесшумно остановилась у развалюхи Шэнь Юаня. — Просто отвечай на мои сообщения, — напутственно повторил Шэнь Цзю. Шэнь Юань отмахнулся и побрел на свет нервно мигающего фонаря у крыльца своей станции.       — Учитель! — окликнули его сзади.       Шэнь Юань оглянулся. Из машины выбирался Ло Бинхэ. Он взмахнул рукой, что-то тускло блеснуло в ночной темноте.       — Вы, кажется, обронили.       У Шэнь Юаня душа ушла в пятки. Он хлопнул себя по толстовке, засунул руку в карман и провалился пальцами в расползающуюся дыру.       Ло Бинхэ медленно приблизился, изучая на ходу телефон.       — Вот это древность, тысячу лет таких не видел, — он с интересом посмотрел на замершего Шэнь Юаня. — Увлеклись коллекционированием раритетов?       Шэнь Юань облизнул пересохшие губы и протянул руку:       — Отдай, — шепотом потребовал он.       Ло Бинхэ никуда не торопился. Он зажал кнопку включения, и его лицо осветилось тусклым светом загоревшегося экрана.       — Ага, так и думал, всего пять процентов. Чудо, что аккумулятор вообще что-то держит, — он ловко крутанул корпус и наконец вложил телефон в протянутую руку Шэнь Юаня.       Тот оторопело глядел на ожившую реплику. Знакомые до боли обои на экране блокировки, сегодняшняя дата и время, и пять процентов заряда. Которые на его глазах превратились в четыре.       Шэнь Юань вздрогнул, очнувшись. Быстро глянул на Ло Бинхэ — и как всегда, слишком много было в его глазах. Много понимания, много сочувствия, много жадности и много… самого Ло Бинхэ. От последнего хотелось выть.       — Спасибо, — искренне поблагодарил Шэнь Юань. — Пойду… на зарядку поставлю.       Он попятился, потом осознал, как глупо это выглядит, развернулся и побежал к станции.       — Да не за что, — неслось ему вслед. — Доброй ночи, Учитель!       Тихо добавленное «И хороших снов» он уже не услышал.       Шэнь Юань протиснулся в зазор между косяком и вышибленной дверью, влетел в спальный отсек, и тут ноги отказали. Сердце колотилось где-то в горле. Он сполз по стене, включил телефон — три процента. Отпечаток никак не хотел считываться. Да, шрамы на пальцах у него появились гораздо позднее, но он вспомнил код — 8019 — количество глав в любимой новелле.       В уведомлениях висело одно непрочитанное. Шэнь Юань запустил мессенджер, с ужасом наблюдая, как тает еще один процент заряда. Контакт был незнакомым, черты внутри кандзи расползались и постоянно менялись местами, не складываясь ни во что осмысленное, но вот сам текст… «Я помню, вы просили вам больше не звонить. Но я подумал, это ведь не значит, что вы не можете позвонить мне».       Шэнь Юань нажал на кнопку вызова и поднес телефон к уху.       Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.       Гудок.       Гудок.       Гудок.       Звук разрядки. Один процент.       У Шэнь Юаня текло из глаз. Он снова плакал. По руке тоже текло. Из реплики. Какая-то липкая, густая жижа. Ледяная. В рукав по предплечью, и дальше, вниз, по локтю. Шэнь Юань крепче стиснул корпус холодеющей реплики. Пожалуйста.       Гудок.       Гудок.       Щелчок.       И…       Тихое дыхание.