Кошкозайцы

              Шэнь Цзю наблюдал через стекло, как Ло Бинхэ возвращает телефон А-Юаню, как тот пятится, а потом бежит к себе на станцию. Брат явно летел, но по какой-то новой, неизведанной траектории. Надо посоветоваться с доктором Му, надо собрать больше информации, надо…       Ло Бинхэ все торчал на месте, словно ждал чего-то. Застыл темной глыбой, чернеющей даже на фоне ночного пейзажа. Силуэт, очертание, обозначение отсутствия. И не пустое, и не сущее…       Шэнь Цзю опустил окно и хрипло каркнул в темноту:       — Я сейчас один уеду!       Пустая угроза, вряд ли ему хватит храбрости когда-нибудь оставить их наедине. Но Ло Бинхэ все равно развернулся, и быстро, по-мальчишески побежал к машине. Сел рядом с Шэнь Цзю назад и приглашающе закинул руку на спинку сидений. Тот, в край осатаневший за этот вечер, решил, что на качественный взрыв его заряда пока не хватит, и молча нырнул под бок Ло Бинхэ. Вдохнул привычные запахи геля для душа и парфюма.       — Нин-цзе ждет близнецов, — поделился Ло Бинхэ.       — Тоже взломал ее личную медкарту? — фыркнул Шэнь Цзю.       — Просто хотел убедиться, что все в порядке, — Ло Бинхэ осторожно приобнял его, уперся подбородком в макушку. — Я тут подумал…       Шэнь Цзю внутренне напрягся. Он все ждал и ждал этого момента, с тех пор как две недели назад в очередной раз вскрыл личный телефон Ло Бинхэ и проверил историю браузера. Там, между километрами паршивейшей порнухи, кулинарных рецептов и смешных (нет) видосов затаился архипелаг ссылок о суррогатном материнстве. Легальные, серые и совсем уж незаконные схемы.       — Может нам кошку завести? — тем временем выложил карты на стол Ло Бинхэ.       — Кошку? — неверяще переспросил сбитый с толку Шэнь Цзю. Его накрыло таким облегчением, что он на автомате подыграл. — И как ты это себе представляешь?       — Да как обычно кошку заводят? Сначала котенка берут, к году он вырастает в половозрелую особь, и нужно будет ее стерилизовать.       — Сейчас всех домашних животных сразу генмодно стерильными выводят.       — Еще лучше! Но ты только представь, она будет будить нас в пять утра, потому что в миске кончилась еда, а все твои костюмы придется чистить от шерсти. Черт, точно, нам надо белую и очень пушистую.       — Слушай, с таким питчингом мне становится понятно, почему нам финансирование из года в год режут, — просопел Шэнь Цзю.       — Я просто придерживаю пока главный аргумент, — совсем не обиделся Ло Бинхэ. И таинственно замолчал.       — Ну?! — через минуту не выдержал Шэнь Цзю, чувствуя, что пожалеет.       — Шапочки, — весомо выдал Ло Бинхэ.       — Шапочки?       — Смешные шапочки. Знаешь, такие, в форме тыквы или клубнички, я видел на Доуинь, жуть какая милота, покажу потом. Ты сможешь вязать нашей любимой кошечке шапочки. Главное прорези для ушей оставить, это очень важно, это для них один из главных органов восприятия информации. Ты знал, что слух у кошек по сравнению с человеческим…       Шэнь Цзю уже мысленно примерял на несуществующую кошку еще не связанную шапочку подсолнуха, выходило и правда забавно. Руки зудели от желания придушить Ло Бинхэ его же галстуком, а тот все плел что-то об успокоительном эффекте вязания. Причем, выходило, что вязать можно было хоть спицами, хоть крючком, хоть руками в технике макраме, все равно, весь фокус в активации мелкой моторики. Что действительно успокаивало Шэнь Цзю — так это тот факт, что сегодня он не будет спать один.              

***

       Возможно, он вообще не будет спать сегодня. Тоже вариант. Человек может прожить без сна дней восемь. Рекорд — одиннадцать. Но это они просто Шэнь Цзю на тот эксперимент не пригласили. Наверняка можно было и двенадцать продержаться. Он угрюмо курил одну самокрутку за другой на их модной кухне под дизайнерским абажуром, пока Ло Бинхэ распаковывал свой командировочный чемодан, собирал по дому разбросанную одежду, коробки доставки от еды, выкидывал из холодильника испорченные заготовки и полуфабрикаты, запускал армию роботов-пылесосов.       — Эта дрянь тебя когда-нибудь убьет, — Ло Бинхэ наконец присел рядом. Без пиджака и галстука, в одной расстегнутой на три пуговицы рубашке, весь такой уже кэжуал-одомашненный. Сразу флешбекнуло сотней воспоминаний, как этот мощный разлет ключиц покрывается испариной, как в яремной впадине собирается крупная капля пота и ручейком стекает в ложбинку… На кончике языка собралась фантомная соль. Шэнь Цзю только затянулся глубже и выдохнул густой дым ему прямо в лицо:       — Думаю, меня убьет другая дрянь, — выдал он, вздергивая бровь. — Или твоя любовь к банальностям.       Ло Бинхэ вытащил из его зажатых пальцев сигарету. Ночь влажно липла к оконному стеклу.       А, к черту! Шэнь Цзю все-таки решился окончательно испортить вечер:       — Ты ведь и правда его любил.       — Я до сих пор его люблю, — открыто, глядя в глаза, признал Ло Бинхэ и тоже затянулся. Где-то во южной темноте прокричала цапля. — Но…       И тут он смутился, завел руку на затылок, сразу напомнив того нелепого, нескладного подростка:       — Ему же очень больно только от одного моего вида…       Как будто Шэнь Цзю не было. Как будто каждый раз тихий голос внутри не напоминал, что он более удобная, более сговорчивая версия. Замена за неимением лучшего. Как будто, смени неприступный Шэнь Юань гнев на милость и помани пальцем…       Давным давно, когда они еще притирались друг к другу, Ло Бинхэ в порыве «семейной» ссоры сломал ему руку. Закрытый перелом лучевой кости. Шэнь Цзю зла не держал, сам в первые дни маялся желанием перерезать глотку спящему в его кровати Ло Бинхэ по три раза за ночь. Стерпелось-слюбилось… Честно говоря, он немного скучал по тем временам.       Так вот, перелом. И вполовину не было так больно, как сейчас. Шэнь Цзю мерно набрал воздуха сквозь зубы.       — О, ты такой заботливый… — ядовито процедил он на выдохе.       — Учусь у лучшего, — Ло Бинхэ примирительно боднулся лбом ему в плечо.       Шэнь Цзю криво улыбнулся.       Их точка соприкосновения. За неимением лучшего. Пакт. Договор о ненападении. Пуповина, удерживающая разлетающуюся вселенную в узде.       — Ничего не случится с тем, на кого я смотрю, — процитировал Шэнь Цзю, выудил окурок из руки Ло Бинхэ и притушил о свою ладонь. Что, могут так ваши электронки? Физическая боль как всегда отрезвляла. Заземляла. Ло Бинхэ давно не ломал ему кости. Размяк. Прямо сейчас Ло Бинхэ лишь накручивал его волосы на кулак, вылизывал ему рот изнутри и расстегивал рубашку. И Шэнь Цзю сдался, принял ветвь оливы. Скандал не выходил. Они оба устали. Но еще могли вывести этот разговор за предел слов, в другую плоскость, гораздо более простую, более понятную для обоих.       В плоскость обеденного стола, четырехкамерного холодильника, кухонного острова итальянского мрамора. В укусы до синяков и сукровицы, в шипящие стоны, в задушенные всхлипы. В разделочный нож, приставленный к яремной впадине. В сперму, стекающую по бедрам.       На этом языке оба разговаривали бегло, почти как носители. Коммуникация состоялась, и стороны достигли соглашения.       Любить Ло Бинхэ мог кого угодно, но тварь должна была помнить, кому принадлежит.