Демон

      Деймон внимательно осмотрел стоявших перед ним мужчин. Один бледный, угрюмый, с жидкими волосами и глубокими складками возле рта, второй крупнее, мощнее, и явно дебильноватый. Физия его показалась странно знакомой, но он не мог вспомнить, где его видел.       — Как звать?       — Чиз, — сказал бледнолицый.       — Отор Блад, м’лорд, — по-военному отрапортовал второй.       — Знаете, зачем вы здесь? — спросил Деймон.       — Леди Лич сказала, вам нужна услуга.       — Хм… услуга… Ну, в общем-то да, — он улыбнулся уголками губ, но вдруг стал серьёзен. — Королева Рейнира, единственная истинная королева Вестероса, жаждет мести. Враги, засевшие в Красном замке, жестоко убили её сына. Она хочет, чтобы пролилась ответная кровь.       — И чья это должна быть кровь? — тихо спросил бледный Чиз.       — Сына, — ответил Деймон. — Выберите любого принца. Или даже самого короля. Они все чьи-то сыновья.       ххх       Мисария не любила вспоминать об их с Деймоном встрече в клубе госпожи Терис. О том, как увидела его, — казалось, земля ушла из-под ног, — как безудержно рыдала у него на груди, впервые за столько лет сбросив маску холодного равнодушия. В ту ночь они сбежали из клуба, и всю дорогу, пока такси мчало их в Сарой, она крепко держала его за руку, будто не верила, что он здесь, он рядом. До самого утра они говорили, говорили… О чём — она не помнила. О каких-то мелочах, о пустяках, о прошедших годах порознь. Он не спрашивал её о ребёнке, и она была ему даже благодарна. Зато сама задавала много вопросов о его детях. Завидовала ли? Наверное, нет — так безмерно была счастлива тогда. Утром, готовя на кухне кофе, спросила, насколько крепким ему сделать.       — Настолько, насколько крепка твоя любовь, — улыбнулся Деймон.       — То есть, воды вообще не добавлять? — она серьёзно посмотрела на него. — Так пожуёшь?       Когда он предложил уехать с ним, снова не думала ни минуты. Быстро собрала вещи, попрощалась с детишками, которых обучала танцам в студии, и уже по пути в аэропорт позвонила госпоже Терис.       — Простите меня. Я ухожу.       Мадам не стала её отчитывать, только скептически заметила:       — Нашла себе нового мужчину, не расставшись с предыдущим «по́стом»? Что ж, всё правильно. Ты же не босиком приходишь в бутик за новыми туфлями.       — Вы не поняли, — ответила Мисария. — Я ухожу совсем. Когда-то вы сказали мне, что прошлое прошло, помните? Моё не прошло. Оно вернулось за мной.       С тех пор минуло пять лет. Она снова обосновалась в Блошином Конце, но уже как леди Лич — состоятельная женщина, владелица стрип-клуба. А ещё открыла собственную студию танцев для местных детей. У неё появился круг общения, знакомства, связи, и не только здесь, но и в городе, и за его пределами. Даже в Красном замке. На дне всегда оседает много чего интересного, нужно лишь уметь его добывать. Мисария умела. Долгие годы лжи, притворства, самоконтроля и умения слушать сделали своё дело. Огорчало одно — Деймон. Он редко бывал в столице, но даже когда бывал, не прикасался к ней. Позволял проявлять инициативу, принимал её ласки, иногда даже просил потанцевать для него, но не прикасался. Она понимала почему. И понимала, что ничего не может изменить.       Конечно же, она знала, что происходит в его жизни. Что у него родилась мёртвая дочь, что зелёные отобрали трон у его жены и что он снова взял в руки оружие. И когда погиб его пасынок, и он обратился с просьбой о мести, как и прежде не раздумывала ни минуты.       — Откуда ты их знаешь? — спросил Деймон, как только за Чизом и Бладом закрылась дверь.       — Один когда-то спас меня. А второй… Можно сказать, от него он меня и спас. — За окном уже серело рассветное небо. Мисария подошла к нему сзади, обняла, прижалась всем телом. — Теперь мы с тобой повязаны, Деймон. Накрепко повязаны кровью.       — Не говори ерунды. Ты вообще ни при делах. И незачем себя винить.       Она потёрлась носом об его плечо, вдохнула такой родной, такой любимый запах.       — Ты же знаешь, я сделаю всё, о чём ты попросишь. Соблазню, очарую, украду… убью.       Деймон повернулся к ней, немного отстранённо, но провёл ладонью по её лицу, по волосам.       — Когда мы снова вернёмся в столицу, я заберу тебя к себе в Красный замок.       — И кем я там буду? — улыбнулась она.       — Другом. Советчицей. Помощницей. Той, на кого я смогу положиться. А сейчас, извини, я очень устал. Я почти двое суток был в дороге.       Он осторожно отодвинул её и вышел в соседнюю с кабинетом дверь.       Мисария с тоской смотрела ему вслед. Друг, советчица, надёжный тыл. Та, на кого можно положиться. Но уже не любовница.

***

      Страшное по своей жестокости и чудовищное по уровню цинизма убийство маленького Джейхейриса, первенца и наследника короля Эйгона, потрясло всю столицу. Красный замок упорно молчал, избегая подробностей и ограничиваясь лишь сухими фактами, поэтому гибель ребёнка по обыкновению обрастала слухами и домыслами. Говорили разное, от недалёких от истины вещей до совсем уж фантастических крыс-убийц и духе Мейгора Жестокого, явившегося отплатить за смерть сына самопровозглашённой королевы Рейниры. Все силовые структуры были приведены в состояние боевой готовности; подразделения Золотых мечей один за другим прочёсывали злачные места, особенно досталось Блошиному концу и известной своими увеселительными заведениями Шёлковой улице, а въезды и выезды из столицы строго контролировались. Но преступники как в воду канули. Лишь спустя несколько дней на блокпосту у Божьих ворот был схвачен подозрительный тип, оказавший сопротивление при задержании. Личность его установили быстро: Отор Блад, бывший капрал Золотых плащей, отсидевший за убийство шлюхи и недавно вышедший на свободу. А в его телефоне обнаружили фото убитого принца Джейхейриса. Загнанный в угол Блад не стал отпираться и признался следствию, что вместе с подельником, называвшим себя Чиз, убил мальчика, а наняла их некая леди Лич по просьбе самого принца Деймона.       Публичное молчание Красного замка вовсе не означало, что за его широкими стенами тихо скорбели. На самом деле творилось такое, что содрогались даже драконьи черепа в Великом Чертоге. Сам по себе факт проникновения в святая святых Семи Королевств казался немыслимым, однако, несмотря на строжайшие меры безопасности, бандитам удалось незамеченными проникнуть в башню десницы, где после восшествия на трон Эйгона обитала королева Алисента. Очевидно, они были прекрасно осведомлены и о местах проживания монарших особ, и об их передвижении по замку. Зная, что в крепость Мейгора попасть сложно, они устроили засаду в покоях королевы-матери, оглушив её саму и убив её служанку. А затем дождались прихода королевы Хелейны — та всегда приводила своих детишек к бабушке, поцеловать на ночь. Эта невинная семейная традиция обернулась кошмаром для всех. Бандиты поставили несчастную на колени и велели выбирать, которого из сыновей ей не жалко. «Мы пришли получить долг, — сказал ей один из них, бледный и худой, как она его запомнила. — Око за око, сын за сына. Кого выберешь, Ваша Милость? Только давай быстрее, пока мой приятель не трахнул твою милую дочурку». Глядя в испуганные глазёнки детей, Хелейна заплакала и принялась молиться. Она понимала, чего от неё требуют — собственными руками отдать на заклание одного сына ради спасения другого. Чудовищный выбор. И настоящая изуверская пытка для матери. Но бандиты теряли терпение, угрожая убить всех, и тогда она сломалась. Захлёбываясь рыданиями, указала на двухлетнего Мейлора. Почему — пусть ответит тот, кто хоть раз побывал на её месте. Возможно, думала, что он ещё маленький и не способен ничего понять, возможно потому, что Джейхейрис был наследником. Как бы то ни было, убийцы разгадали её тщетную попытку спасти старшего. Вытащив из ниоткуда что-то металлическое, второй бандит, крупный и крепкий, полоснул его по тонкой шейке.       — Это ты виноват! — вопила Алисента, глядя в холодное лицо Эймонда. — Ты во всём виноват! Если бы ты не расправился с проклятым бастардом, Джейхейрис был бы жив!       — Помнится, ты сама хотела, чтобы его лишили гла́за, — с трудом сдерживая ярость, ответил Эймонд; он не ожидал, что мать и дед воспримут его расправу над Люцерисом в штыки.       — Гла́за, но не жизни, идиот!!!       — Твоя мать права, — поддержал её сир Отто. — Вся столица глумится над тобой, называя Убийцей Родича. Похоже, тогда, на Дрифтмарке, ты потерял не только глаз, но и разум.       — Эймонд правильно поступил, — с трудом ворочая языком, ответил король; после смерти сына он не переставая глушил горечь утраты алкоголем. Впрочем, чтобы пить, ему не нужен был повод. — Как настоящий дракон. Не то, что проклятый дядюшка, ударивший в спину.       — Он поступил как трус, — вторил брату принц Эймонд. — Подослал мразей из Блошиного Конца.       — Неважно, чьими руками он это сделал! — сира Отто злили не желающие здраво мыслить внуки. — Вас обоих ещё в помине не было, а Деймон уже чувствовал себя в Блошином Конце как дома! И он отлично знает правила! Вы пролили кровь, теперь вам прислали ответ!       — Он сполна получит за это, — Эймонд вскинул гордую голову, свысока глядя на деда. — Клянусь вам, сир.       — Что ж, тогда для начала попробуй отбить у него Харренхолл, — осадил его десница.

***

      — …и она ему заявила, что поддержит королеву, если он ублажит её языком, прикинь? — хихикал в трубку Гриб. — На двадцать лет старше мальчика, и всё туда же!       — Ты же говорил, что она лесби.       С каждым днём Харренхолл всё больше походил на военный лагерь — лорды Речных Земель, Долины, Белой Гавани и Севера стягивали свои боевые подразделения под знамёна королевы Рейниры. Огромные территории внутри замка позволяли обеспечивать рассредоточенное и скрытное размещение, быстрый сбор и проведение манёвра в нужном направлении, а также были удобны в плане отдыха личного состава. Исправно работала канализация, хватало пресной воды, а в старинной бане с большими каменными ваннами бойцы установили разделители по типу кабинок и несколько объёмных бойлеров. Сир Саймон пытался воззвать к Деймону, мол, баней пользоваться нельзя, она является частью всего замкового ансамбля, памятником архитектуры, который охраняется законом, но он лишь отмахнулся, заявив, что выбор невелик — или баня, или антисанитария. Сам он поселился в башне Плача, где на втором этаже обустроил себе кабинет и спальню. Чуть поодаль, во дворе, прилегавшем к бывшей замковой кузнице, группа техобеспечения оборудовала мастерскую по ремонту техники, и Деймон часто наблюдал, как парни в рабочих комбезах копаются в карбюраторах, меняют масло и резину.       — Когда я тебе такое говорил? — удивился карлик. — Я всегда считал её высокородной шлюхой. Она ни одного мужчины мимо не пропустит.       Деймон не стал с ним спорить. Он отлично знал, что сказала Джейсу леди Аррен: что ей очень жаль, ведь его мать не умеет выбирать себе консортов. И что принц Деймон человек ненадёжный, поскольку ужасно обращался со своей первой женой. Хорошо хоть согласилась присягнуть Рейнире, правда, поставила условие: в обмен на её верность Железный трон полностью возьмёт на себя обеспечение безопасности всей Долины. Хитра, ничего не скажешь. И глупый мальчишка ей это пообещал!       — Кстати, ты знаешь, что лорд Мандерли согласился преклонить колено, но с одним условием? — продолжал трендеть в трубку Гриб.       — Что, ему тоже нужна безопасность за чужой счёт?       — Чего? — не понял карлик. — А, нет. Ему нужен брак. Представляешь, у дома Мандерли до сих пор фантомные боли! Они всё ещё помнят, что когда-то правили Простором, а потом их оттуда выгнали в Белую Гавань, где они сейчас и сидят. И что якобы король Джейхейрис обещал им всё возместить, прикинь?       — А он обещал? — спросил Деймон, наблюдая из окна, как худенький лохматый парнишка в грязной робе пытается разобрать фильтр-бокс на байке; отсюда, сверху, было видно, как он прыгает вокруг, стараясь отсоединить кардан от моста, чтобы подлезть к клапанной крышке.       — Нет конечно! Он обещал только выдать свою дочь замуж за старого Мандерли, но она погибла. И теперь лорд Десмонд хочет брака между одним из сыновей королевы и его младшей дочкой.       — Чёрта с два! — рыкнул Деймон. — Я не позволю ни одному своему сыну жениться на дочке этого жирного Водяного!       — Не волнуйся, — снова хихикнул Грибок. — На девчонке Мандерли женится Джоффри — принц подписал соглашение. Конечно, как только его мать сядет на Железный трон.       «А мать он спросил об этом, вообще? А своего брата? Чего он суётся куда его не просят?» — Деймон уже хотел было открыть рот, но внимание привлекло происходящее во дворе. Там, возле раскуроченного байка, появившийся из мастерской техник орал на парнишку, а тот громко огрызался в ответ. Позабыв, что хотел возмутиться, Деймон распахнул окно.       — …надо было лучше движок опустить! — донёсся до него бас техника.       — Ты что думал, я тут п**ду чешу? — тонким, почти девчачьим фальцетом ярился парень. — Х*й ты угадал! Чтобы до клапанов добраться, надо снять дросселя! А до этого надо снять е**ный расширительный бачок!       — Так возьми шестигранник на ноль и ослабь хомуты, — басил техник. — Тогда снимешь.       — Да х*й ты их снимешь! — мелкий совсем не стеснялся в выражениях. — Нужна трещотка на одну шестнадцатую, а в какой п**де я тебе её здесь найду?!       Деймон поморщился: да уж… Недаром говорят, что ремонт без мата как песня без слов. Но окно всё-таки закрыл.       — …так он же подружился с молодым Старком, — не унимался в телефоне карлик. — Они по возрасту почти ровесники, да и много общих интересов нашлось: охота, рыбалка, на мотоциклах погоняли. Но это для виду. А на самом деле там замешана девчонка!..       В дверь постучали; Деймон обернулся и сделал пригласительный жест стоявшему на пороге Тогарросу.       — …у покойного лорда Рикона, оказывается, есть внебрачная дочь!       — И что?       — Её зовут Сара, — прямо-таки смаковал свой рассказ Грибок. — Сара Сноу, юная волчица. И наш принц, говорят, лишил её невинности! Прикинь? Прямо на шкурах под чардревом! Но не просто так, а обменявшись с ней брачными клятвами в богороще Винтерфелла!       — Что ты мелешь?! — не выдержал Деймон. — Какие клятвы, какая, блять, богороща?! Ты забыл, что Джейс обручён с Бейлой? Нарушить священный обет ради того, чтобы трахнуть какую-то северную девку?       — Ну, не знаю, — обиделся Гриб. — Договор они подписали. Сыну лорда Старка только год, а у принца детей пока ещё нет. Но по договору его старшую дочь отошлют на север, как только ей исполнится семь. Она будет воспитываться в Винтерфелле, а после выйдет замуж за сына лорда Старка.       — Пусть он этот договор засунет себе в задницу! — рявкнул Деймон. — Его посылали, чтобы заручился поддержкой для матери, а не лез не в своё дело! Такие вопросы не ему решать и не тебе обсуждать, понял?       — Всё в порядке, командир? — спросил Тогаррос, дождавшись, когда принц договорит.       — Да, всё нормально. Просто молодёжь нынче умная пошла, всё знает лучше всех. — Деймон раздражённо запихнул телефон в карман тактических брюк. — Ещё хер по-настоящему ни разу не вставал, а уже принимает решения. Кстати, а что это за пацан вон там? — он кивнул головой, указав на споривших во дворе техников. — Писклявый такой, но борзый.       Марк подошёл к окну, глянул вниз.       — Это не пацан, это девчонка. С Дрифтмарка, что ли… Прибилась к группе Хаммера, пока мы ждали там отправки. Парни говорят, неплохо разбирается в технике, в движках. Но диковатая какая-то, матерится как сапожник.       «Да, это я как раз и слышал», — мысленно согласился Деймон.

***

      Потеря Харренхолла стала для короны ощутимой утратой, но когда последовали новые, Эйгон не на шутку встревожился. Из Простора, который зелёные считали полностью своим, поступали неутешительные новости. Хайтауэры, конечно, поддерживали короля, но неожиданно Три Башни — вотчина Костейнов, Маллендоры из Нагорья, Тарли — очень сильный дом из Рогова Холма, Рованы из Золотой Рощи и даже Грины с Щитовых островов перешли на сторону королевы. И ещё Бисбери, легендарный и очень древний род, главе которого сир Кристон Коль демонстративно перерезал горло, теперь всеми силами ратовал за Рейниру. Видя такое дело, Хайгарден со своим малолетним лордом заявил, что не будет вступать ни в какие военные коалиции. Это стало ударом для Эйгона, и он на несколько дней ушёл в настоящий запой. Положение ухудшалось ещё и тем, что каждый в Красном замке занимался своим делом: король пил, десница дни напролёт писал какие-то письма и вёл переговоры непонятно с кем, Алисента с ужасом наблюдала, как её несчастная дочь всё больше погружается в пучину безумия, а мейстеры лишь разводят руками, бессильные что-то изменить. Эймонд же точил злобу и до изнеможения тренировался в спортзале.       Хотя нельзя сказать, что десница вёл свою работу впустую. Несмотря на преклонные лета, хватки своей он не утратил и в принципе рассчитал всё правильно: не дождавшись ответа от молодого Дальтона Грейджоя, он обратился к Триархии — заклятому врагу принца Деймона и единственной реальной силе, которая могла бы выбить флот Велариона из Глотки. В обмен на согласие Триархии сир Отто пообещал особые преференции и льготы в отношении торговли и судоходства, открытие морских путей и — вишенка на торте, — вообще отдать им Ступени! К слову сказать, на которые Железный трон не имел никаких прав. Но десница не учёл специфики принятия решений советом магистров: каждый просчитывает выгоду сначала для себя, потом для своего города, и уже после для союза в целом. Как заметил один из учёных мужей Цитадели, «тридцать три лошади, и каждая тянет в свою сторону». В итоге, когда представители короны прибыли в Мир, выяснилось, что совет магистров ещё даже ни разу не собирался.       Деймон едва ли не каждый день принимал присягу от всё новых и новых лордов. Из Близнецов прибыл сир Форрест Фрей, тот самый «ущербный хорёк», рискнувший когда-то прилюдно просить руки Рейниры. Теперь он возмужал и даже отрастил бороду, но характерные для Фреев «хорёчьи» черты лица никуда не делись. Прислали своих бойцов Мутоны из Девичьего Пруда, Руты из Харроуэя, Дарри из одноимённого замка, Маллистеры из Сигарда, Вэнсы из Приюта Странника. Лорд Петир Пайпер из Розовой Девы, крепкий, убелённый сединами, лично возглавил подразделение своей гвардии. Он по обычаю преклонил колено и сказал, наверняка выразив чувства многих:       — Когда-то я клялся в верности принцессе, и слово моё принадлежало ей. Теперь я присягаю королеве. И хотя я уже стар, слово моё, данное когда-то, всё ещё при мне.       Это было красиво, и подстегнуло многих. Но не всех. Например, Вэнсы из Атранты не явились в Харренхолл. Они поддержали Эйгона и из каждого утюга трубили о своей поддержке. Лорд Амос Бракен из Стоунхэджа тоже присягнул на верность королю вместе с отцом и всем домом Бракенов. Был ещё один дом, который не определился со стороной конфликта. Талли, лорды Риверрана, разделились во мнениях внутри семьи. Престарелый и уже прикованный к постели, но всё ещё твёрдый духом Гровер Талли категорически настаивал на правопреемстве Эйгона; во времена Великого совета он поддержал андальский принцип наследования, и с годами его взгляды не изменились. Его внук, молодой лорд Элмо, выступал за Рейниру, однако против воли деда идти не рискнул. В итоге Риверран закрылся от всего мира, усилил охрану по периметру и погрузился в молчание. Такая позиция — страуса, сунувшего голову в песок, — жутко раздражала Деймона. Ему была необходима поддержка Талли, особенно после предательства Баратеонов. И хотя некоторые из домов, вассальных Риверрану, уже прислали своих военных, Деймон знал, что слово лорда решает всё. Если Талли примут сторону Рейниры, его армия увеличится на сорок тысяч личного состава. Если же старик Гровер присягнёт Эйгону, ему ничего не останется, кроме как убраться из Харренхолла, поджав хвост.       А тут ещё, как на грех, Блэквуды схлестнулись со своими заклятыми врагами Бракенами. Сожгли поле, угнали скотину, разграбили пару маркетов в деревне и за каким-то хером осквернили септу. Бракены в ответ собрали своих и пошли давать «любимым» соседям люлей, но Сэмвелл Блэквуд устроил им засаду, и не где-нибудь, а прямо у мельницы, за которую они столько лет судились. В ходе перестрелки погибли многие с обеих сторон, а сама мельница сгорела. Амос Бракен застрелил своего врага, однако радовался недолго — его самого настигла пуля, выпущенная младшей сестрой лорда Сэмвелла с красивым именем Алисанна. Остатки людей Бракенов вернулись в Стоунхэдж в надежде собрать новые силы и отомстить обидчикам, но не успели: принц Деймон, очень злой из-за молчания Риверрана, вместе с отрядом наёмников заявился к раздавленному горем старику Бракену и потребовал присягнуть королеве Рейнире. В противном случае, сказал он, все члены семьи будут объявлены изменниками, арестованы и отправлены в подземелья Харренхолла. Рейлон Риверс, бастард старого лорда, попытался что-то там вякать, но получил прикладом в ухо и успокоился. В общем, Бракенам пришлось сдаться. А ушедший когда-то в народ информационный мем «битва у Горящей мельницы» обрёл вторую жизнь.

***

      — Я готовлю грог, принц, — леди Алис элегантно что-то помешивала в небольшом медном сотейнике. — Хотите?       Её покои во Вдовьей башне напоминали не то музей, не то лабораторию алхимика: высокие стеллажи с книгами, пентаграммы на стенах, вазы эпохи Бордовых императоров Цзиньци, огромный старинный глобус на подставке. В другой части комнаты горел камин, а в стеклянном шкафу тускло поблёскивали какие-то колбы и реторты.       — Они декоративные, — улыбнулась Алис, перехватив его взгляд. — Просто для интерьера.       — А это тоже для интерьера? — Деймон указал на сосуд с заспиртованной лягушкой.       — Прошу… — она поднесла ему чашку с горячим грогом. — Лягушка — символ мудрости. Символ выносливости и удачи. Дети Леса отождествляли её с бессмертием и возрождением. Вы знаете, что её кожа обновляется каждый год?       — Как у вас? — поддел Деймон.       Алис улыбнулась.       — Пейте. Там только гвоздика и имбирь. Корицы нет.       — Откуда вы знаете, что я не переношу корицу? — он уже перестал удивляться, хотя и можно было.       — Я много чего о вас знаю. — Алис опустилась в кресло и пригубила из своей чашки. — Например, что вы пьёте грог с коньяком.       Деймон сел напротив; от камина исходило приятное тепло, да и грог был довольно вкусный.       — О вас ходят слухи, мадам. Говорят, что вы ведьма. Что готовите разные зелья, купаетесь в крови девственниц, спите с демонами…       — И выкормила грудью всех рождённых в Харренхолле младенцев, да?       Он критически взглянул на её обтянутые плотной чёрной водолазкой бугорки. Непохоже, чтобы там хоть кто-то кормился. Вот у Рейниры после шестерых детей грудь, а это… Снова перехватив его взгляд, Алис покачала головой.       — Не надо верить сплетням о женщине. Они исходят либо от того, кто не смог её завоевать, либо от той, которая ей завидует.       — Хм… Выходит, вам завидует вся округа. И никто из этой округи не смог покорить ваше сердце.       — Вы когда-нибудь любили, принц? — спросила вдруг Алис.       — Я женат, мадам. И счастлив в браке.       — Я не о браке, а о любви, — она смотрела ему прямо в глаза, не отрываясь. — О настоящей, болезненной, с незаживающей раной в сердце. Когда понимаешь, что весь смысл жизни только в том, кого любишь. Дышишь им, думаешь о нём днями и ночами, страдаешь и мучишься, а минуты упоения сменяются часами отчаяния, гнева, надежды и снова отчаяния. Всё только для него, ради него...       — Надо же, как вы загнули! — Деймону захотелось поставить на место эту доморощенную психологиню. — Книг случайно не пишете? А то прямо хоть сейчас в тираж!       — Вы не верите мне, — Алис опустила глаза. — Но, согласитесь, жизнь порой так удивительна… И иногда преподносит такие сюрпризы…       — Люди зачастую заслуживают того, что с ними приключается, — ответил он. — Лично я стараюсь сюрпризы предотвращать. Например, не пользуюсь лифтами — предпочитаю лестницы. И не заглядываю в будущее, живу сегодняшним днём.       — И всё же, от судьбы не уйдёшь, принц. А ваша судьба уже ждёт вас. Напрасно вы пришли в Харренхолл.       Деймон встал и выплеснул остатки грога в камин; огонь зашипел, будто живой, злобно дёрнулся, вспыхнул с новой силой.       — Не испытывайте моего терпения, леди Алис. Я из тех, кто способен уничтожить всё вокруг вместо того, чтобы поквитаться только с обидчиком. Благодарю за угощение.

***

      Противостояние набирало обороты. Потерявший терпение, озлобленный Эйгон обвинил во всех неудачах своего деда и уволил его с поста десницы. Как ни пыталась королева Алисента достучаться до разума сына, он не желал её слушать.       — Моя шлюха-сестра уже давно покончила с дипломатией, — сказал он. — И посмотри, у неё всё получается! Глотка несколько месяцев перекрыта — я отбиться не могу от претензий бизнеса! Харренхолл под контролем Деймона; Долина, Север, дома Простора, на которые мы так рассчитывали, — все под ней! Ещё немного, и Риверран вывесит красно-чёрный флаг!       — Риверран предан тебе, — уверяла Алисента. — Лорд Гровер…       — Да плевать мне на лорда Гровера! — Эйгон рассвирепел. — Он такой же старый, как наш дед! Только наш ещё чего-то там пишет, а этот уже даже гадит под себя! Не сегодня завтра продажный внучок придушит его подушкой, и что я буду делать? Ждать, пока сир Отто напишет очередное письмо? Хватит, мама! Я даже за сына своего отомстить не могу! Мне нужен новый десница!       И назначил десницей сира Кристона Коля. А тот, казалось, только этого и ждал. Всё дерьмо, которое копилось в нём много лет, мгновенно полезло наружу.       — Я предлагаю больше не просить о поддержке, Ваша Милость, — заявил он Эйгону. — Вы законный король Вестероса, и любой, кто с этим не согласен, будет объявлен изменником. А цена за предательство — смерть.       Первым же своим приказом он повелел расстрелять всех, кто верно служил королю Визерису и поддерживал его дочь Рейниру. Несчастных людей вывели на Восточный двор Красного замка, к стене бывшего когда-то свинарника, и потребовали присягнуть Эйгону. Сломались только трое — лорды Батервелл, Стокворт и Росби. Арчи Хейфорд, Осмунд Мерривезер, Денис Харт, Джаред Баклер, Аллан Касвелл и единственная женщина среди них, леди Джованна Фелл, остались верны себе и были расстреляны. Глядя на безжизненное тело лорда Касвелла, Алисента в глубине души даже порадовалась: её бывшая фрейлина Моргана Бейнфорт, та самая, которую она возненавидела за шашни с Деймоном, отныне стала вдовой. Вместе со своими лордами были казнены их вассалы, слуги и несколько человек из службы протокола — всех их кропотливо и вдумчиво насобирал сир Ларис Стронг. В общем, новый десница задал высокую планку, и следующее его предложение не заставило себя ждать.       — Предлагаю отплатить шлюхе с Драконьего Камня той же монетой, Ваша Милость. Она подло убила принца Джейхейриса, а мы отправим к Неведомому её и её ублюдков.       Эйгон был вне себя от радостного ожидания. И даже не задумывался над тем, кого новоиспечённый десница избрал орудием убийства. Сир Аррик Каргилл, гвардеец, присягнувший дому Таргариен, понимал, что это билет в один конец. Когда-то давно они с братом Эрриком пообещали матери не драться друг с другом. И вот теперь у него приказ: он должен убить принцессу Рейниру и её детей, а заодно и собственного близнеца, который будет их защищать. Отказаться не было возможности. Как объяснил ему командир, только он способен беспрепятственно проникнуть в замок на Драконьем Камне, ведь никто не смог бы отличить его от Эррика. Всегда брутальный и щеголеватый даже в строгом форменном костюме, Аррик безжалостно сбрил свой стайл, чтобы быть максимально похожим на брата, а после всю ночь провёл в септе. О чём он молился, остаётся только догадываться.       Дальше было всё, как и рассчитал сир Кристон. Гвардеец без труда прибыл на остров, так же без труда попал на территорию замка — каждый в охране знал своего командира в лицо. И, конечно же, встретился с братом, именно там, где и ожидал, — у покоев королевы. Эррик сразу всё понял. Оба они были связаны клятвой, и оба знали, что значит долг чести. Их решающий бой, впоследствии обросший легендами и домыслами, каждый описывал по-разному. Кто-то твердил, что братья перед смертью признались друг другу в братской любви, кто-то, наоборот, уверял, что каждый из них обвинил другого в предательстве. Что бы там ни было, когда они сошлись в своей первой и последней схватке, ломая мебель и разбивая стёкла, на шум сбежалась добрая половина замка, но никто не посмел вмешаться, чтобы разнять их. Абсолютно схожие и внешне, и по силе, отведённой каждому богами, они просто забили друг друга насмерть.       Неудавшаяся попытка убить Рейниру разозлила сира Кристона ещё больше. Он решил не сидеть сложа руки, а собрал под знамёна Эйгона почти две тысячи бойцов, из которых треть составляла личная гвардия короля, а остальное наёмники, и захватил Сумеречный Дол. Небольшой чистенький городок за пару дней был превращён в груду металла и бетона, порт почти уничтожен, а молодого лорда Гунтора Дарклина без суда и следствия поставили к стенке. Гарнизону, вернее, его уцелевшим остаткам, предложили выбор: присягнуть Эйгону или составить компанию своему лорду. Понятно, кто какой выбор сделал — нескольких офицеров расстреляли, а бойцы преклонили колена. Далее воодушевлённый победой десница двинулся к Грачиному Приюту — ещё одному дому, поддержавшему Рейниру. Город взяли в осаду, закрыв все выезды из него и обрубив связь, и жителям ничего не оставалось, кроме как наблюдать, как горят близлежащие деревни и леса. Мирных резали, словно скотину, прямо в домах, а пытавшихся выехать из осаждённого города расстреливали в упор. Понимая, что кольцо блокады сужается, лорд Стонтон ценой невероятных усилий отправил на Драконий Камень человека с просьбой о помощи.       Рейнира, за несколько месяцев пережившая смерть отца, двоих своих детей, потерю короны и несостоявшееся покушение, видимо, слегка потерялась в реальности. Во всяком случае, она устроила сиру Эррику достойные похороны и созвала Чёрный совет, чтобы обдумать, как поступить с подлым выпадом Эйгона. О захвате столицы она отказывалась даже слышать.       — Я не желаю стать убийцей собственного брата, — заявила она собравшимся. — Вспомните короля Мейгора, который убил своего племянника. Его настигло проклятье, и он окончил свои дни, истекая кровь прямо на троне. Я не хочу повторения.       — Рейнира, опомнись! — ответила ей Почти Королева. — Какое проклятье?! Это было сотни лет назад! Твой сын убит! Сумеречный Дол пал, Грачиный Приют в осаде! Людям нужна помощь!       — Мне жаль, принцесса. Но я больше не стану рисковать жизнями собственных детей.       А десница во главе своей армии ждал. Он снова рассчитал всё верно: корабли Велариона в Глотке, до Харренхолла далеко, значит, если Рейнира решит помочь своему вассалу, то только с Драконьего Камня. Но, окрылённый его успехами, на позиции внезапно приехал Эйгон в сопровождении брата — поблагодарить солдат и офицеров, раздать награды, сделать парочку фото для СМИ. И когда со стороны моря послышался звук вертолёта, сир Коль, хотя и ожидал нападения, по сути оказался не готов к нему. Алая с розовым машина вынырнула из облаков и обрушила на располагу шквальный огонь. Она ловко маневрировала, отстреливая тепловые ловушки, огненными снопами разлетавшиеся в стороны, а перед каждым пуском словно бы «прижималась» к земле. Затем взмывала вверх, и на землю сыпались неуправляемые авиационные ракеты. Взрывы были повсюду; взлетали на воздух БМП, горело топливо, где-то рванул боекомплект. Бойцы в панике разбегались, пытаясь скрыться в укрепах; кто-то отстреливался, кто-то орал, раненый; земля, кровь, куски металла, ошмётки плоти фонтанами взмывали вверх после каждого попадания, а вертолёт снова и снова разворачивался и заходил на предельно малую высоту.       — К машине! Уходи к машине! — рявкнул Эймонд, закладывая на плечо трубу ПЗРК; Эйгон, мгновенно протрезвевший, растерянный, ринулся к внедорожнику, скрытому в «зелёнке».       Рейнис понимала, что очень рискует. И знала — Корлис никогда не одобрил бы её геройства. Она сама отдала приказ установить на свой вертолёт специальные ракетные комплексы и сама отработала применение так называемой горки или кабрирования — это когда задираешь машине нос и давишь на кнопку пуска. Ракета выстреливает по параболе и её дальность увеличивается. Правда, для этого надо сильно сбросить высоту. Условия особые, почти экстремальные — угол зрения уменьшается, время сжимается, рефлексы обостряются до предела. Это как пройти по канату над пропастью без права на ошибку. Но риск оправдан: навести ПЗРК при таком манёвре очень непросто. Она видела, куда бьёт. Видела тонкие чёрточки дыма, вылетающие из боевых блоков, и море огня, накрывающее позиции. С земли по ней пытались стрелять, но она ловко выбрасывала ловушки и летала над расположением вся в дыму. Настоящая драконья всадница, дочь своего отца, Рейнис Почти Королева. Люди крохотными точками, будто муравьи, разбегались в стороны под грозными ударами её винтокрылого друга. А вон там, среди деревьев, спрятанные машины, и кто-то бежит по направлению к ним… Она нажала на кнопку, успев заметить всполох выпущенной ракеты. И вдруг яркая вспышка осветила всё вокруг — огненный шар появился перед глазами. Миг, один лишь миг… Но было уже поздно.       Все, кто оказался рядом с упавшим вертолётом, погибли на месте, а остальные мало что разглядели за дымом и пламенем. Огонь погас лишь через пару часов, и останки Рейнис найти не удалось. Чёрный внедорожник разнесло на части, и просто чудо, что Эйгон не успел до него добежать. Хотя пострадал он очень сильно: множественные переломы рёбер, повреждение костей бедра, жуткие ожоги по всему телу. Боевые подразделения армии сира Коля понесли большие потери убитыми и ранеными. Но десницу это не остановило, а только разозлило ещё больше. Собрав оставшихся в живых, сир Коль вместе с принцем Эймондом штурмом взяли почти не сопротивлявшийся Грачиный Приют и положили весь его гарнизон, а лорда Стонтона расстреляли публично, согнав на площадь до смерти перепуганный мирняк. Жители Королевской Гавани, понимая, что противостояние брата и сестры переходит во что-то более серьёзное, начали массово покидать столицу. Отток народа был настолько большой, что город на несколько суток встал в гигантских пробках. Это продолжалось до тех пор, пока королева Алисента не приказала закрыть все выезды.       Эйгон не умер, но, возможно, было бы лучше, если бы он умер. Мейстеры констатировали поражение более пятидесяти процентов кожи — ситуация критическая. Он почти не приходил в себя, одурманенный обезболивающими, и в каждой септе, в каждом маленьком храме, где его поддерживали, день и ночь горели свечи, а септоны молились о его здоровье, хотя все понимали, что прежним король уже никогда не будет. Доступ к нему, помимо мейстеров, имели только королева Алисента и сир Кристон. Жена его, Хелейна, ни разу его не навестила. Единственный, кто, казалось, не особо страдал по поводу брата, был принц Эймонд. Он с радостью возглавил Семь Королевств, надев корону Завоевателя, однако королём себя не называл, только Защитником Державы и принцем-регентом. Ну а десницей по-прежнему оставался сир Коль.       После гибели принцессы Рейнис обезумевший от горя Морской Змей обрушился на Рейниру с обвинениями.       — Ты должна, ты просто обязана была послать туда людей! Стонтон присягал тебе, он тебе верил! А ты сидишь уже который месяц, как мокрая курица, ни хрена не делая! Зачем ты лезешь на трон, если не способна принимать решения?!       — Вы не понимаете! — кричала в ответ Рейнира. — Моего сына убили! Его расстреляли в упор!!!       — Давай, расскажи мне, каково это, терять детей! — грохотал на всю Палату Расписного стола Корлис. — Если ты будешь и дальше нянчить собственное горе, ты лишишься всего, что у тебя есть!..       Разъярённый Веларион громко хлопнул дверью и укатил на Дрифтмарк оплакивать любимую жену, а всеми покинутая Рейнира продолжила рыдать у себя в замке. И неизвестно, сколько бы длилась эта скорбная ссора, если бы не вмешался Джейс. Сначала он убедил младшего брата уехать в Чаячий город. Тот, правда, брыкался и ни в какую не желал покидать Драконий Камень, но Джейс сумел подобрать к нему ключик. Легенда такая типа его посылают не отдыхать и прохлаждаться, а охранять леди Долины. С ним вместе отправили Рейну. Тихая вежливая девочка не стала спорить с кузеном. Зато Бейла упёрлась ещё сильнее, чем Джофф.       — Я никуда отсюда не уеду, понял? — заявила она Джейсу. — Останусь здесь, на острове. И вообще, я решила, что нам с тобой пора переспать. В конце концов, мы давно обручены, и я не вижу проблемы, чтобы отдаться тебе сейчас, пока не началась война.       Услыхав такое, Рейнира даже перестала плакать. Прямолинейность Бейлы обескураживала. С другой стороны, думала она, может, девчонка и права. Джейсу уже шестнадцать, он мужчина, да и у неё начались лунные дни… Однако Джейс ничего ей не ответил. И с постелью тоже не спешил, на что Грибок не преминул сделать вывод, что на шкурах под чардревом парню понравилось больше. Принц также связался с Реджио Харатисом, пентошийским другом Деймона, и договорился с ним о предоставлении убежища для своих младших братьев, Эйгона и Визериса. Мальчики поживут в Пентосе, пока их мать не вернёт себе Железный трон. А для того, чтобы их туда отвезти, Джейс отправился к лорду Корлису.       — Прости её, дед. Она всего лишь слабая женщина.       — Она не женщина, она королева, — ответил Корлис, правда, уже не так воинственно.       — Ну дед… Без тебя мы не справимся, ты же это знаешь. Мне так жаль бабулю, да и мама тоже места себе не находит. Но хотя бы ради неё… И ради моего отца…       — Нам нужен Деймон, — Морской Змей взглянул на внука. — И нужно брать столицу. С твоей матерью мы так и будем топтаться на месте, а Деймон — воин. И за ним сила.