Когда гаснут звёзды

***

— Я сказала тебе, Грюм! Никаких, мать твою, вылазок в ближайшее время! Ты вообще видел отчёты? У нас катастрофические потери! — Не тебе решать, Грейнджер! — Аластор с грохотом ударил ладонью по столу и резко поднялся на ноги. — Сейчас преимущество на нашей стороне! У нас наконец появился шанс закончить эту войну... — Никакого шанса не появилось! — перебила его Гермиона. — Это всё иллюзия. Я семь лет хороню друзей и знакомых. Семь лет по уши в этом дерьме. И знаешь что? Шанса на победу до сих пор не видно даже с Астрономической башни. Так что оставь свои сказки новобранцам. Она тяжело выдохнула. Растрёпанные волосы выбились из хвоста, а форменный костюм из драконьей кожи неприятно лип к коже после целого дня в штабе. — Завтра на собрании я подниму вопрос о твоём отстранении. — Только попробуй, — прорычала Гермиона. — Без меня вы здесь и двух недель не протянете. Так что оставь этот цирк. У нас на носу серьёзная операция, тебе ли не знать. Ты живёшь старыми победами. — Потому что я генерал, Грейнджер! — А я полковник. На несколько секунд в кабинете повисла тяжёлая тишина. Наконец Грюм устало опустился обратно в кресло и посмотрел на неё своим здоровым глазом. Он прекрасно понимал, что спорить с Гермионой бессмысленно. Особенно сейчас. Давно прошли времена, когда её можно было отчитать как школьницу. — Жду тебя завтра на совещании, — наконец сказал он. — Обсудим дальнейшие действия после возвращения разведки. Гермиона ничего не ответила.Развернулась и вышла, хлопнув дверью. Высокие армейские ботинки гулко стучали по каменному полу коридора. Штаб сопротивления располагался в северной части Шотландии. Когда-то здесь находилось поместье одного из древних чистокровных родов. В первые годы войны оно было практически уничтожено во время осады. От роскошного особняка остались лишь толстые каменные стены, две полуразрушенные башни и разветвлённая сеть подземелий, которые давно переоборудовали в бункеры, склады и госпитали. Высокие холмы скрывали базу от посторонних глаз. Добравшись до своего кабинета в самом конце штаба, она сняла защитные чары и толкнула дверь. Внутри царил привычный хаос. Пустые кружки с засохшим кофе. Пепельница, переполненная окурками. Карты операций. Отчёты. Бумаги были разбросаны буквально повсюду. Гермиона тяжело опустилась в кресло и наконец сбросила мантию. День выдался чудовищным. Правое плечо тут же отозвалось тупой болью. Проклятый Долохов. На её губах появилась мрачная усмешка. Она до сих пор помнила выражение его лица за секунду до смерти. Почти сразу после того проклятия Гермиона собственноручно снесла ему голову. Приятное воспоминание. — Рикки! С тихим хлопком перед столом появился домовик. — Слушаю, мисс Грейнджер. Рикки был с ней уже почти четыре года. Когда-то Гермиона нашла его во время рейда на один из лагерей Пожирателей. Формально это место называлось перевалочным пунктом. На деле же было пыточной. После освобождения эльф отказался уходить. Даже когда Гермиона несколько раз довольно грубо отправляла его заниматься своей жизнью. Он всё равно оставался рядом. Иногда ей казалось, что Рикки заботится о ней больше, чем она сама. — Принеси кофе. Эльф кивнул. — Один? Гермиона посмотрела на гору отчётов. — Лучше два. Ночь будет долгой. — Как пожелаете, мисс Грейнджер, — с очередным хлопком Рикки исчез.

***

Штаб постепенно затихал. За тонкими стенами ещё слышались приглушённые голоса дежурных, скрип передвигаемых стульев и шелест пергаментов, но день подходил к концу. Гермиона отложила последний отчёт и устало потерла переносицу. На столе лежала карта. Десятки пометок, маршрутов и расчётов сходились в одной точке на севере. База Пожирателей. Завтра утром командование соберётся для обсуждения операции по её захвату. Если всё пройдёт успешно, Орден получит контроль над крупнейшим узлом снабжения противника. Если нет — погибнут сотни людей. Как обычно. Гермиона резко поднялась из-за стола и вышла из кабинета. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо сразу, стоило переступить порог штаба. Во внутреннем дворе почти никого не осталось. Несколько бойцов возвращались с патруля, кто-то сидел на ступенях казармы, негромко переговариваясь. Она достала из кармана пачку сигарет. Когда-то Гермиона ненавидела курение. Теперь оно стало частью её жизни так же незаметно, как бессонница, шрамы и привычка просыпаться от каждого резкого звука. Она уже не помнила, когда именно начала курить. После смерти Гарри. После первой проваленной операции. После десятков похорон. После сотен имён в отчётах. Какая теперь разница? Кончик палочки подпалил сигарету.Гермиона глубоко затянулась и медленно выдохнула дым в оранжевое небо. Закат был красивым. До боли красивым. Словно где-то не шла война. Словно дети всё ещё учились в Хогвартсе. Словно Гарри был жив. Словно они все ещё могли смеяться. Солнце медленно опускалось за разрушенные холмы, окрашивая облака в золото и кровь. Семь лет назад она бы остановилась, чтобы полюбоваться этим видом. Теперь лишь машинально отметила его. Мысли снова вернулись к карте. Три штурмовые группы. Два отвлекающих манёвра. Один основной удар через восточный сектор. Слишком рискованно. Слишком очевидно. Если бы она командовала обороной базы, именно там и ожидала бы нападения. Гермиона сделала ещё одну затяжку. Нет. Нужно искать другой путь. Северный склон считался непроходимым. Именно поэтому его практически не охраняли. Опасно. Медленно. Но неожиданно. Она мысленно передвигала отряды по карте, словно шахматные фигуры. Солдаты. Потери. Маршруты отхода. Резервные группы. Война давно научила её думать не о победе. О потерях. Победить можно по-разному. А вот мёртвые всегда остаются мёртвыми. Дым медленно растворялся в вечернем воздухе.Гермиона смотрела на закат и впервые за весь день позволила себе просто стоять. Без приказов. Без отчётов. Без ответственности за чужие жизни. Всего несколько минут. Потому что завтра ей снова придётся быть полковником Грейнджер. Женщиной, которая всегда знает, что делать. Даже если сама давно перестала в это верить.Гермиона стояла на смотровой площадке, продолжая смотреть на уходящее за горы солнце. — Ты опять куришь. Она даже не обернулась. Узнала голос сразу. — Ты опять следишь за мной. — Кто-то должен присматривать за самым ценным стратегом сопротивления. — Польщена. — Не льсти себе. Я сказал «ценным», а не «приятным». Гермиона тихо фыркнула. Теодор Нотт остановился рядом. За семь лет война изменила его не меньше, чем её. От прежнего слизеринца почти ничего не осталось. Слишком много шрамов. Слишком много потерь. Слишком много смертей. Чёрная форма сидела на нём идеально, но не могла скрыть усталость, залёгшую в глазах. Он выглядел человеком, который давно забыл, что такое спокойный сон. Впрочем, как и она сама. — Грюм? — спросил Тео. — Грюм. — Кричали громко. — Заслужил. — Не сомневаюсь. Он достал сигарету и прикурил от кончика её палочки. Несколько секунд они молчали. Слишком давно были знакомы, чтобы заполнять каждую паузу словами. — Он хочет ускорить операцию, — наконец сказала Гермиона. — Конечно хочет. — Мы потеряли сорок три человека за последние две недели. — Я знаю. — Тогда какого чёрта все ведут себя так, будто мы побеждаем? Теодор долго смотрел на горизонт. — Потому что если признать правду, люди перестанут вставать по утрам. Она ничего не ответила. Потому что он был прав. Как обычно. — Разведка всё ещё не вернулась? — спросила Гермиона. Теодор покачал головой. Её настроение мгновенно испортилось ещё сильнее. — Опаздывают уже на четыре часа. — Думаешь, их раскрыли? — Думаю, что у нас снова утечка. Гермиона резко повернула голову. Нотт смотрел на неё спокойно. Слишком спокойно. — Ты серьёзно? — Последние три операции закончились одинаково. Нас уже ждали. Она стиснула зубы. Эта мысль преследовала её несколько месяцев. Кто-то в штабе работал на Пожирателей. Кто-то передавал информацию. И каждый раз за это расплачивались их люди. — Если найду крысу, убью собственными руками. — Верю. — Даже не попытаешься меня остановить? — Нет. - Теодор усмехнулся. — Я даже помогу. На этот раз улыбнулась уже Гермиона. Едва заметно. Но искренне. Семь лет назад она бы никогда не подумала, что самым близким человеком станет Теодор Нотт. Бывший слизеринец. Сын Пожирателя. Человек, которому она когда-то не доверяла. Теперь же он был единственным, рядом с кем ей не приходилось притворяться. Единственным, кто видел не полковника Грейнджер, а просто Гермиону.Внезапно над лесом раздался знакомый рокот. Тяжёлый. Глубокий. От которого задрожали оконные стёкла штаба. Теодор поднял голову первым.Уголки его губ дрогнули. — А вот и твоя главная военная тайна. Гермиона затушила сигарету беспалочковой магией. На её лице впервые за весь день появилась настоящая улыбка. В небе появилась огромная тень. Солдаты во дворе начали останавливаться и поднимать головы. Некоторые новобранцы инстинктивно схватились за палочки.Те, кто служил дольше, лишь устало переглянулись. Они уже знали, кто прилетел. — Нет, Тео, — тихо сказала Гермиона, не отрывая взгляда от неба. — Это не тайна. Она наблюдала, как гигантская фигура вырывается из облаков. — Это мой Джокер. Словно услышав своё имя, огромный Гебридский чёрный дракон издал протяжный рёв и начал снижаться к базе. Джокер вернулся домой.