И в знойном мареве найду тебя

Сад молчал. Весь мир притих перед лицом совершенного злодейства. Тэхен в полном шоке от произошедшего смотрел по сторонам, словно надеялся еще увидеть Чонгука. Но его нигде не было. И осознание затапливало Полоза так же, как болотная муть в черной трясине поднимается снизу вверх, засасывает, обволакивает собой, проникает в рот, нос, попадает в глаза и, наконец, погребает в себе целиком. Веля все еще была без сознания, Тэхен, не вставая, подполз к ней как был, на коленях и просто уселся рядом, внимательно всматриваясь в нее, в ожидании ее пробуждения. Сколько прошло времени Тэхен не понимал, но судя по тому, что сюда еще не набежали слуги и гости, всего несколько минут. Наконец, ритм дыхания Вели сменился, а тело напряглось, указывая на то, что она пришла в себя. Полежала еще с минуту и открыла глаза. Она замерла, увидев над собой Тэхена, всмотрелась в него с жадной надеждой, в глаза смотрела, будто искала там что-то. – Где он? – глухо спросил Тэхен, лицо его по-прежнему ничего не выражало. – Больше не здесь, – тихо ответила Веля, – он мешал. Тебе мешал, нам… После этих слов Тэхен поднял руку и положил ее на тонкую изящную шею, погладил большим пальцем нежную кожу: – Веля, – голос бесцветный, страшный, – скажи мне, где Чонгук. – Я отправила его обратно, – в глазах ее сверкнуло торжество, – в родной миии… Она не смогла договорить, потому что широкая ладонь полностью перекрыла ей доступ кислорода. До Вели дошло не сразу, лишь тогда, когда она раз за разом пытаясь так и не смогла вдохнуть, а Тэхен так и не отпускал. Он давил все сильнее, спокойно наблюдая, как краснеет ее лицо, как выкатываются уже не такие красивые глаза. Она скребла своими острыми ноготками его руку, ногами взбивала пыль, а Тэхен наслаждался болью и паникой, плескавшимися в ее глазах. Веля слабела, но Полоз не планировал ее отпускать, он насладится ее агонией до последнего. Он мог бы просто одним движением свернуть ей шею, оборвать страдания, но это было слишком просто, слишком мало за то, что она сделала. Она не просто избавилась от соперника, хотя… Чонгук никогда не был ее соперником, потому что сам Тэхен НИКОГДА не рассматривал Велю ни в какой из ролей в своей жизни. Все всегда происходило в ее голове, но теперь она действительно перешла границу, это стало слишком реальным. Она покалечила мир, ранила источник, прервала важнейший ритуал сохранения этого мира и использовала силу во зло. Она будет умирать долго, мучительно и унизительно. – Тэхен! Тэхен!! Отпусти ее. На его руке повис Намджун. – Тэхен! Отпусти! – голос сильный, властный. Тэхен не знал, что брат так умеет. А Веля перед ним уже почти перестала брыкаться, но еще дышит. Мразь. Тэхен отпустил, Веля закашлялась, перевернулась на бок, опираясь на локоть нависла над землей, потирая горло свободной рукой. – Убери отсюда эту дрянь, – все еще сидя на земле велел Полоз, – иначе я закончу то, что начал. Намджун с омерзением поглядел на все еще задыхающуюся женщину, подхватил ее за ворот и поставил на ноги. Она попыталась было возмутиться, скинуть руки Намджуна, чтобы выйти из сада гордо, на своих условиях, но тот не дал ей такой возможности. Так и протащил через весь сад, мимо всех гостей, мимо невест и слуг, как паршивого кутенка, зашвырнул ее в возок и велел первому попавшемуся кучеру: – Увези ее отсюда, чем быстрее, тем лучше. – Но… Я кучер господ… Но договорить ему не дали: – Значит перевези за мост и вышвырни. Можешь забрать лошадь – вернешься верхом. Подойдешь потом ко мне, я в долгу не останусь. Пошел! Кучер взвился на козлы и подхлестнув лошадей вихрем вымелся со двора. Из возка не доносилось ни звука. Тэхен поднялся с земли, огляделся еще раз. Всего несколько минут назад это место дышало жизнью, цвели цветы, наполняя воздух умопомрачительными ароматами, беззаботные птахи щебетали, радуя слух своими волшебными переливами. А теперь… Это просто заброшенный уголок старого сада. Серый и пыльный, здесь даже зелень потускнела. Тэхен понимал, что Веля что-то сломала, в источнике или в самом мире, еще не понятно. И в самом Тэхене. Он шел по саду проходя мимо своих гостей, им нужно было что-то сказать, отправить по домам, объяснить, но сил не было, и он решил сбросить это на Намджуна. Так и шел поверженный Великий Полоз, из последних сил держа прямо голову и плечи, которые так и норовили осунуться, опуститься, сжаться, в надежде, что станет не так больно. Уже на парадном крыльце он встретился с братом. – Намджун, – позвал тихо, – отправь всех домой. Скажи, что Источник сделал свой выбор, но свадьба будет позже, и каждый получит свое приглашение в положенный срок. Всем невестам раздай подарки, что там еще? Проследи сам, хорошо? И что-то такое… что-то, чему названия Намджун так и не нашел, звучало в его голосе, что младший полоз не ослушался, прошел в сад и сделал, как просил Тэхен. Заперевшись в своей спальне на третьем этаже Тэхен мужественно ждал, пока двор терема покинет последний гость, а после слуги ужасались тому, как до поздней ночи слышались крики и вой из спальни хозяина. Не потеря любимого – они просто не успели полюбить, но потеря пары, выбранной для него источником, признанной самим Полозом, и признавшей Тэхена в ответ. Человека, рядом с которым Тэхен чувствовал себя дома, с ним душа была спокойна и все казалось правильным и на своих местах. С его появлением расцвел старый сад, сам мир отозвался ему… Его больше нет, и неизвестно, сможет ли он вернуться. Ближе к полуночи, устав слушать душераздирающие звуки, что издавал Тэхен, Намджун поскребся в дверь его спальни. Не получив ответа, просто вошел, посмотрел сочувственно и понимающе на сидящего на полу Тэхена, приподнял бутыли в обеих руках и сказал спокойно: – Ты пугаешь слуг. – Прости…– безразлично отозвался Полоз хриплым голосом. Они пили до самого утра. Молча. Пару раз заглядывала сердобольная Марфа, приносила еду и, по спецзаказу, еще пару бутылок. Рассвет братья встретили все там же на полу, привалившись плечами друг к другу и громко храпя. Проспались они только ближе к вечеру, все так же не утруждая себя разговорами и объяснениями. А утром следующего дня, Тэхен объявил: – Я еду к Яге. Намджун дернулся, вперился взглядом в брата. Вопросительно, с предупреждением, с надеждой. – Ты остаешься за главного, – оборвал все разом Тэхен. * Чимин встретил его на крыльце. Стоял, сложив руки на груди и глядя сверху вниз на незваного гостя. – Явился, – сказал наконец. – Явился, – смиренно подтвердил Полоз. – Хм… Ну пойдем, накормлю с дороги. Тэхен лишь кивнул, привязал как попало лошадь и, еле переставляя усталые ноги, взошел на крыльцо. Ужин, баня – все по традиции рода Яг. Чимин следил за ним внимательно, цепко, а Тэхен просто покорно исполнял ритуалы. – Отдохни, – сказал после всего Чимин, – говорить утром будем. Тэхен скрипнул зубами, но спорить не стал. Какой смысл? Чимин и выгнать может, и будет в своем праве. Утром Полоз через силу запихивал в себя завтрак, есть не хотелось, но Яга кормит – противиться не смей. – Ну? – заговорил, как только Тэхен доел, – Зачем пришел? – За помощью. – Ко мне. – Чимин насмешливо изогнул бровь, – Ты. – Извиняться давно уже поздно, а потому я просто прошу тебя, Чимин, помоги. Мне не жизнь без него. – Ну, я вот прекрасно справился, хотя и я тебя просил… и он. Помнишь? – Что мне сделать? Он все еще любит, вы еще можете… Ты же сам теперь не пускаешь. А Чонгук… Пропусти… – Не смей перекладывать вину на меня! – Чимин. Мне нужен проход. Хочешь денег? Хочешь Намджуна? Хочешь все вместе? – Продаешь родного брата? – язвительно, зло. – Нет, – неожиданно улыбается Полоз, – пытаюсь сделать так, чтобы ты его принял. Хоть так. Чимин смеется зло: – Сводник. Нет прохода, Тэхен. Уже очень и очень давно. Разве что кого оттуда мир сам призовет, как непутеху твоего… Мир ранен, Тэхен. Что бы там у вас не произошло в тот день, оно навредило. – Я исправлю. – Не сможешь. Смирись. Вернись домой, выбери себе невесту и женись, наконец. Это дела не исправит, но хотя бы не даст Источнику совсем иссякнуть. – А как же он? Источник ведь его выбрал. – Источник выбрал, ты упустил. Тэхен вскинулся, а Чимин ощетинился в ответ: – Что? Не прав я? Если бы не твоя метка дурная… Какого шиша она на лбу вообще?? Он бы в безопасности до тебя добрался, голова ты дубовая. Твоя вина, Тэхен, можешь со мной спорить, с собой, но это не изменит ничего. – А ты раз все знал, почему не помог? – Я не вмешиваюсь, помнишь? Я путь показываю. А тебе бы путь один показать – за порог и дальше, после того, что ты сделал. Но нет же, говорю с тобой… Возвращайся к себе, Тэхен. Нет для тебя пути. Тэхен все же не уехал сразу. Сначала тянул до вечера, а после на ночь остался. Уехать значило принять отказ, смириться с тем, что выхода нет, и Чонгук для него навсегда потерян. Остаться, пусть ненадолго, пусть незваным, нежеланным гостем, значит еще немного подержать надежду в руках. Но с первыми лучами нового дня Полоз был разбужен и все же выставлен за порог. – Спасибо, Чимин. – За что это? – недоверчиво. – За Чонгука. За то, что помог ему, защитил как мог. – Ради него, не ради тебя. Яга резко развернулся и скрылся в доме, шумно захлопнув дверь. Обратный путь занял шесть дней – на день больше, чем бешеная скачка к Яге. Торопиться больше было некуда, Полозу было о чем подумать, да и давно он не выезжал из своего терема, погруженный в дела, занятой хранитель. Что делать дальше? Тэхен не знал, но сдаваться не собирался. Он отчаянно сопротивлялся страшной мысли, что больше не увидит Чонгука. Если признать ее, то все становится бессмысленным, Тэхен не хотел строить планы, в которых не было Чонгука, человека, который самим своим появлением подарил Великому Полозу смысл и свет в череде одинаковых будней, строгих обязательств и бесконечной ответственности. Он стал глотком свежего воздуха ровно на один миг – перед тем как ему насовсем перекрыли кислород. Тэхен отказывался переставать дышать. Вернувшись домой, он просто бросил лошадь во дворе, прошел мимо брата, мимо слуг, не отозвавшись ни на чье приветствие. Мало оказалось дней пути, он пока не в силах еще говорить, смотреть на кого-то, участвовать в быту, а потому сделал то единственное, на что ему хватило сил: поднялся в спальню и запер дверь. Два дня из покоев хозяина не доносилось ни звука. Ни голоса, ни шороха, ни стука. Намджун, Марфа и еще пара доверенных, самых близких слуг осторожно скреблись в дубовую дверь, звали Полоза, прося отозваться. Ничего. И от этой тишины становилось страшнее, чем тогда, в день исчезновения Чонгука, от раздирающего уши и душу воя. Младший полоз знал… надеялся, что знал, что брат никогда не наделает глупостей, что он по-прежнему слишком силен, чтобы не совершить непоправимого. Но снова и снова приходил к запертой двери и звал. На утро третьего дверь открылась. Великий Полоз вышел с гордо поднятой головой, молчаливый и мрачный, с землистым лицом и огромными синяками вокруг потухших глаз. Живой, почти здоровый, решительный. – Что на завтрак? – спросил у Намджуна, который с трудом сдерживался, чтобы не полезть в драку с братом. – И все? – спросил неверяще. – Что “И все”? – Две недели ездил, два дня ни звука, мы даже не знали жив ты там или нет, а теперь – “Что на завтрак”? – Как ты мог догадаться, Чимин мне отказал. Я даже тебя ему предлагал – ни в какую. – Ну ты и скотина. Завтракал Тэхен в одиночестве. Марфа лично таскала ему вкусности, любуясь тихонько, как он ест. А полозу было без разницы, что там стоит на столе, он просто восполнял силы. Просто ел, поглощая одно блюдо за другим, пока не почувствовал, что скоро лопнет. Поблагодарил суетящуюся Марфу и поднялся в кабинет, где и застал Намджуна. Следующая неделя прошла в маниакальном погружении в работу. Тэхен не отдыхал сам и не давал отдыха Намджуну: отчеты о завершении смотрин, поведении гостей, накопившиеся документы, доклады, прошения и далее, и далее. Когда же все было разобрано, дела снова вошли в колею, Тэхен закрылся в библиотеке. Он верил, что если выход есть, то он найдет его здесь – в самой древней и самой полной библиотеке этого мира. Но дни шли один за другим, Тэхен оставался в библиотеке и на ночь, перерывая одну за другой полки, тщательно перелистывая страницы, вчитываясь в каждый абзац… Он нашел множество историй, древние заклинания, старые обряды, семейные тайны, все что угодно, кроме ответа на вопрос: Как открыть путь между мирами. – Тэхен, – Намджун расположился на тахте рядом с братом, что не поднимая глаз листал очередной манускрипт, – так не может продолжаться. Ты губишь себя. И всех нас вместе с собой. Полоз не отозвался, он вчитывался в строчки. Надежда таяла, не оставляя по себе ничего. Но Тэхен не собирался сдаваться, он перевернет мир, но отыщет способ. На все пойдет. – Тэхен, – снова позвал брат. – Намджун, – раздраженно отозвался старший, – у тебя что-то срочное? – Да. – Говори. – Я уже сказал. Ты убиваешь себя и тянешь всех нас за собой. Тэхен отложил книгу и в упор посмотрел на брата. Лицо Великого Полоза утратило румянец, глаза потухшие, уголки губ, казалось, навеки устремились вниз в гримасе скорби. – Я ищу выход. И не успокоюсь, пока не найду. – Но ты не можешь… – Намджун. Если ты так легко отступился от того, кого любишь, то я этого делать не собираюсь. Если тебе больше нечего мне сказать, не беспокой меня, пожалуйста. Намджун вскочил на этих его словах, дыхание сбилось, а на глазах выступили злые слезу. Сжав кулаки, он с трудом сдерживался от того, чтобы избить своего брата. Останавливало только осознание, что силы неравны –Тэхен довел себя почти до истощения, он слишком слаб. Постояв немного, и не найдя что сказать, Намджун вихрем вырвался из библиотеки, от души саданув дверью так, что с полок упала пара книг. Тэхен же не обратив на это внимания, снова принялся за поиски. Еще через пару дней стало ясно, что в библиотеке ничего нет. Ни слова. Отчаявшийся Полоз решил прибегнуть к средству, которое оставлял на самый крайний случай. Сотворив несколько жестов и проговорив ритуальные слова, он позвал громко: – Переплут! Перед ним явился высокий мужчина со светлыми волосами, глазами ясными как небо и открытой улыбкой. Тот самый, что когда-то представился Чонгуку Платоном и привел его в ловушку. А теперь он внимательно всматривался в Полоза, подмечая все изменения. – Кажется, я знаю зачем ты меня позвал, – неспешно произнес он, глядя во впавшие глаза призвавшего. – И зачем? – глухо спросил Тэхен. – Хочешь своего мальчика назад. – Мужчину. Да, хочу. Цена? – Высока, Полоз, ой высока. Готов платить? – Говори. – Жизнь человеческая. Но откроет она откроет путь лишь в один конец. Обратно – снова. – Только так? – Только так. – Я понял, – голос надломился, – понял. Ты можешь идти. – Я так и думал, – насмешливо фыркнул Плут и исчез. Убить за проход… Чонгук никогда ему не простит. Он сам себе не простит. Просто надо поискать еще. Вот сейчас он немного отдохнет, а потом придумает что-то еще. Что-то обжигающее коснулось его щек, Тэхен поднял руку, коснулся. Слезы. Он сам не сразу понял, что плачет. Что боль и страх, тщательно сдерживаемые весь этот жуткий изматывающий месяц, вырвались, наконец, наружу, выливая горькими обжигающими потоками слез. * Открыв глаза, он понял что за окном уже утро, а тело отчаянно протестует – он уснул вчера на и без того тесной, так еще и заваленной просмотренными книгами тахте. Встал, потянулся с хрустом, с трудом удерживаясь от того, чтобы не застонать. В голове пусто, там ничего нет, кроме головной боли. Нет идей, нет надежды… ни-че-го. Поверженный, разочарованный, Тэхен, являющий тень себя прежнего, отправился на улицу. Ему просто необходимо вдохнуть свежего воздуха, иначе он задохнется, умрет в этих тесных стенах. Впервые за месяц его взор был направлен наружу, а не внутрь. Он увидел как померк его дом, как тут стало тесно и блекло, как слуги жмутся по углам, а с их лиц исчезли улыбки. А уж смех тут и вовсе не звучал уже много недель. Полоз видел все произошедшие изменения, и сердце его сжималось от стыда и вины. Однако лицо его по-прежнему не выражало ничего, и он никем не останавливаемый прошел в сад. Путь его лежал туда, где все началось… или закончилось? Туда, где они узнали друг друга, где он услышал “Да”. Обычно по утрам здесь щебетали птицы, источали аромат цветущие деревья или цветы – в зависимости от времени года. А теперь – тишина, душный воздух без ароматов, поблекшие цвета. Тэхен уселся под яблоней, он это место раньше очень любил, и замер. Что дальше? Он не хотел об этом думать. Сколько времени прошло вот так, без единой мысли и неживым взглядом, направленном в одну точку, Тэхен не знал. Его больше никто не искал, не пытался заговорить, терем пребывал в траурном молчании. Вставать не хотелось, идти больше было некуда, делать нечего. Тэхен сменил позу, ногу неприятно закололо иголочками, он едва не застонал, сцепив зубы, но тут же забыл о неприятных ощущениях – что-то происходило. Ветви над головой зашевелились будто сами собой, воздух пришел в движение, камешки на песчаной дорожке подпрыгнули и покатились, остановившись так же резко, как и начали движение. В нос ударил ароматический шквал, будто все цветы зацвели разом, но тут же сменился гнилой вонью, упавшей, казалось на весь сад разом. Хаос нарастал и среди какофонии звуков, ощущений и запахов, Тэхен отчетливо услышал тихий отчаянный зов. Свое имя, произнесенное хриплым шепотом, но шепот этот он узнает через миры – его звал Чонгук. Полоз подскочил, заметался, оглядываясь вокруг – где он? Откуда зовет? Как… Воздух заискрил, свился в вертикальный смерч, открывая страшную картину. Тэхен уже видел это место – в своем последнем сне, он так и не успел спросить, что это. Но не место имело значение, а то, от чего сердце Полоза перестало биться – Чонгук в агонии на полу, в секунду стало понятно – он умирает. Не раздумывая, Тэхен сорвался с места и шагнул навстречу, внутрь, того что ему открылось. Получилось. Тэхен даже не успел удивиться тому, что у него получилось. Не стал думать о том, какая цена открыла этот проход, он просто единым мигом схватила свою пару на руки и шагнул обратно. Лишь услышал смутно знакомы крик за спиной, но ему не было до этого дела. Миг и нет больше прохода, они одни в саду. Полоз аккуратно положил Чонгука на землю и только тут понял страшную вещь – он не дышал.