И в знойном мареве найду тебя

Тэхен стоял на небольшом возвышении в огромном зале в чинной, как он иронично ее называл, части терема. Эта часть имела отдельный вход, и двери ее – большие дубовые – открывались лишь редких случаях, всего несколько раз за год. Перед ним – взволнованные румяные, в три ряда по четыре девушки, стояли его невесты. По бокам, под большими окнами, дающими много света, стояли все остальные: сопровождающие невест, гости, приказчики рода Белого Полоза, которые не живут здесь постоянно, предпочитая города или свои поместья. Зал был полон, никто из тех, кто имел право присутствовать на Смотринах Невест Великого Полоза и был в здравом уме, не позволил бы себе пропустить это событие. Тэхен же тяготился всем этим. И необходимостью выбирать себе в жены одну из этих красивых, но с каждой женитьбой все более глупых и пустых, девушек. Полоз едва удержался от смешка, когда вспомнил, что примерно так же ворчал еще его дед: “Эх, люди нынче не те, что раньше. Мельчают, мельчааюют”. Тэхен тоже это замечал, и это уже не было весело. Так хотелось ему устало вздохнуть, закатить глаза на очередное вымученное приветствие. Невесты были красивы, этого не отнять, но в остальном… Здесь не было ни одной, кого интересовал бы сам Тэхен. Ни одна из них не мечтала о браке по любви, каждая думала лишь о выгоде. Для себя ли, для рода – не важно, главное - отхватить кусок побольше. Все лучились улыбками. Невесты стремясь понравиться, соблазнить, Тэхен потому что так надо, гости в предвкушении зрелищ, ну и хлеба – пиры идут все три дня смотрин. Церемония представления близилась к долгожданному финалу, а взгляд Полоза все чаще соскальзывал с невест на жениха. Тэхен снова чуть заметно передернулся, вспомнив вчерашнее представление. Как он, как гостеприимный хозяин, вышел на крыльцо и приветствовал припозднившихся гостей. Веля все рассчитала верно – при других гостях он стал ее выгонять. Их подковерные игры, точнее одержимость Вели и сопутствующие ей пакости, проходили незаметно для окружающих, а потому и изгнание именитой гостьи, да еще и со спутником, выглядело бы необоснованной грубостью именно со стороны Полоза. Скрипя зубами Тэхен улыбался, участливо интересуясь, хорошо ли они доехали, не растрясло ли. Веля лучилась довольством, что настораживало. – Тэхен, знакомься, – подтянув к себе своего спутника, представила его Веля, – это Чонгук. Мой жених. Говоря это, Веля буквально впилась взглядом в Тэхена, но тот не дал ожидаемой ею реакции. Ни досады, ни ревности, ни узнавания – ничего. Лишь завис на мгновение, поразившись красоте молодого мужчины. Впервые за века Полозу показалось, что он тонет. Тонет в больших черных глаза, в глубине которых ему почудилось звездное небо. В замешательстве, Тэхен опустил глаза, но тут же наткнулся на губы Чонгука, аккуратные, красивые… В груди снова екнуло, но мужчина быстро взял себя в руки и не выказав своего замешательства, лично проводил гостей к их покоям. Уже у двери Веля остановилась: – Тэхен, прости меня. Я… – она опустила голову, глядя на свои пальцы, что нервно сжимала перед собой, – я во многом была неправа, но теперь, встретив свою любовь, – она покосилась на дверь, за которой скрылся Гук, – я все поняла. И что насильно мил не будешь, и… Мне с ним так повезло, я надеюсь, что и тебе повезет так же, Тэхен. Я надеюсь на твою дружбу, – она вопросительно уставилась на него снизу вверх. Стоя вот так, с широко открытыми глазами и приоткрытыми алыми губами, она была поистине прекрасна, и кто угодно поверил бы в ее искренность. Но не Тэхен. Такие как Веля не меняются. По крайней мере не за месяц. Тем не менее, он склонил голову в согласии, подцепил своей большой рукой ее маленькую изящную ручку и приложился к ней с мягким поцелуем и слегка улыбнувшись, ушел. А теперь он стоит принимая приветствия и ритуальные пожелания от своих потенциальных жен, а взгляд его так и норовит “сбежать” к Чонгуку, который в свою очередь никакого внимания на происходящее не обращает, он весь сосредоточен на Веле, которая выглядит все более раздраженной. Странно это. Приветливо улыбаясь Тэхен расшаркивается с последней невестой, удерживая себя от облегченного стона, принимает общее поздравление с началом смотрин и поклоны от гостей и выходит из зала. Впереди три дня, в течении которых гости будут отдыхать, есть, пить, разговаривать и заводить полезные знакомства, а невесты “охотиться” на Полоза – стараться почаще попадаться ему на глаза, заговорить, понравиться ему. Никто не знает, как на самом деле проходит выбор, потому что никаких заданий для кандидаток нет – просто быть. Суть смотрин не в том, чтобы очаровать Тэхена, а в том, чтобы быть принятой Источником. Трудность в том, что ни одна из невест не знает, где находится Источник, как он выглядит, и что нужно сделать, чтобы он принял. Они просто общаются между собой и ходят гулять в сад. Вместе или по очереди, сбиваясь в кучки “по интересам” или в гордом одиночестве. Единственное условие – прогулки в саду обязательны. А к вечеру третьего дня, перед прощальным пиром, Великий Полоз объявляет о своем выборе. Двенадцать невест – дочери двенадцати древнейших родов этого мира. Для них, молодых, красивых, и как было отмечено, от поколения к поколению все более пустых и недалеких, все происходящее уже почти вовсе не имеет смысла. Для старейшин их рода, возможно, тоже, но это хотя бы компенсируется выгодой, которую род победитель приобретет на долгие годы. В любом случае, отказаться нельзя, обмануть не получится. Это древний магический контракт, заключенный в те далекие незапамятные времена, которые не застал даже дед Тэхена, а человеческих родов и вовсе стерты из памяти, и из хроник. Люди тогда проявили жадность и глупость, решив погубить род Белого Полоза и захватить власть над миром и Источником Жизни, возжелав того, что им не под силу по слабой человеческой природе. Они проиграли, а Полозы обязали их “отныне и до той поры, пока сам источник не отменит этой традиции” отдавать по одной девице своего рода на Смотрины Невест Полоза. Никто не упомнит всех невест, что были выбраны. Никто не вспомнит даже всех жен, а обычай до сих пор живет. После обеда дня первого невесты начали курсировать в сад и обратно, перегруппировываясь и общаясь между собой. Периодически в саду появлялся сам жених, общался то с одной, то с другой, улыбался, рассыпался в любезностях. Но мысли его раз за разом, все более настойчиво, едва ли не болезненно, возвращались к Чонгуку. Ему стало казаться, что он снова проваливается в тот морок, в котором провел целый месяц. Тревожно и сладко было у него на душе, едва перед мысленным взором являлся Велин жених. Хотелось его снова увидеть, услышать голос, увести подальше от всех и просто поговорить. Отчего-то это казалось невероятно важным. И тяга эта стала к вечеру второго дня стала невыносимой. * Распрощавшись с Тэхеном, Веля зашла в комнату, отведенную Чонгуку. – Милый, – позвала она, – ну как тебе наш хозяин? – А? – мужчина оторвался от изучения предоставленных ему покоев, – красивый, – как-то задумчиво проговорил он, и сразу же, – ты видела это? Посмотри какая красота! Веля зло закатила глаза, но Гук, занятый изучением резного канделябра, этого не заметил. Остаток первого дня Веля провела проводя “разведку боем”. Общалась с гостями, высматривала, выспрашивала, попутно налаживая полезные связи, что никогда лишним не бывает. Тем более, те роды, чьих невест не выберут, явно останутся недовольны, а это тоже очень полезно ей. Чонгука же “заперла” временно в библиотеку, отговорившись тем, что у Тэхена там какие-то уникальные книги. Пожалуй, это стало главной ее ошибкой, потому как на второй день Чонгук рано утром улизнул туда уже сам, отметив, что, когда он один, здесь, в доме Полоза, ему дышится легче. И на Велю уже хочется не смотреть, а отвернуться, побыть одному, не слышать ее. А еще стало казаться странным, что она так и не дала ни разу прикоснуться к себе, и все ее попытки избежать поцелуя граничат с грубостью, а не кокетством. Чонгук не вышел даже к обеду, понимая, что тогда Веля точно возьмет его в оборот. Ему не хотелось. От этого он чувствовал себя странно и плохо, но ничего не мог с собой сделать. Невеста пробовала его найти, но Гук в это время очень удачно был скрыт книжными полками, и она зло выругавшись, ушла. Гук нервно усмехнулся и, постояв в укромном уголку еще немного, вернулся к тахте для чтения. А ближе к вечеру в библиотеку заглянул еще кое-кто. И от него Чонгук прятаться не захотел. * – Не помешаю? Тэхен жутко устал и хотел ненадолго спрятаться ото всех там, где его никто не найдет. Но шагнув в библиотеку и увидев сидящего на своей любимой тахте Чонгука, замер и даже немного растерялся. Чонгук удивленно и немного испуганно вскинул голову на звук открывающейся двери, но увидев Полоза, расслабился. Тэхена это удивило, но не настолько, чтобы отвлечься от собственных переживаний. Внутри радостно ёкнуло при виде этого практически незнакомого человека. А Чонгук тем временем кивнул, потом отрицательно мотнул головой и, наконец, сказал “Нет”, очаровательно улыбнувшись. Тэхен улыбнулся в ответ. За дверью раздались шаги, сопровождающиеся разговорами и девичьим заливистым смехом. – Не хочешь прогуляться? – неожиданно для себя предложил Тэхен, отходя от двери, – все невесты в тереме, а в саду никого нет. Там хорошо сейчас. Чонгук с трудом оторвал взгляд от подошедшего хозяина и перевел его в окно. До заката было еще далеко, но полуденная жара уже спала, солнце светило ровно и, запутавшись в листьях дерева, росшего рядом с окном, отбрасывало кружевную тень. Ветки легко шевелились, говоря о ветерке, который даст гуляющим облегчение и прохладу. – Мы не пройдем, – с сожалением вздохнул гость, глядя на дверь, за которой снова кто-то топтался. Но Тэхен лишь улыбнулся в ответ, озорно, по мальчишечьи: – У меня есть секрет, – заговорщически подмигнул он Гуку, – пойдем со мной. И направился в противоположную от двери сторону, куда-то вглубь, за полки с книгами, туда, куда Чонгук за два дня еще не добрался. Там нашлась маленькая секретная дверца, если не знать о ней, никогда не найти. Ее-то, понажимав какие то рычажки, и открыл Тэхен. За дверью оказалась небольшая скромно обставленная комната, двери в коридор там не было. Лишь большое окно в самую уединенную и, как показалось Гуку с высоты второго этажа, красивую часть сада. В груди у него вибрировало радостное предвкушение, прямо как в детстве перед новым годом – ожидание чуда. Выдохнув тихое “Вау”, он услышал за спиной смешок Тэхена, а повернувшись к хозяину, замер. Тот смотрел так тепло и открыто, а улыбка его имела, оказывается, необыкновенную форму сердечка. И стало от этой улыбки так хорошо, так спокойно, что Чонгук улыбнулся в ответ. На этот раз замер Тэхен. Он уже даже не пытался анализировать то, что с ним происходит. Просто пригласив Чонгука погулять, показав ему свой тайный путь для побега, на тот экстренный случай, когда сил не останется терпеть чужое присутствие в доме и рядом с собой. И как ни странно, сейчас именно чужое присутствие приносило необходимое успокоение. Полоз открыл окно и жестом подозвал гостя, тот, подойдя, тихонько присвистнул, но не отступил, а живо перекинул ногу через подоконник. Тэхен вышел следом и легко отстранил его, показывая, как спуститься дальше. Они шутили и смеялись, как мальчишки в беззаботном детстве, оба забыли, когда им в последний раз было так хорошо. Полоз спрыгнул с короткой лесенки легко, а вот Гук слегка подвернул ногу и пошатнулся, в секунду Тэхен оказался рядом и подхватил. Кожа коснулась кожи… и мир раскололся. Чонгук пошатнулся еще раз, и они оба были словно зеркальное отражение друг друга – шокированные, глядя друг на друга широко открытыми глазами, жадно впитывая выражение лица напротив. – Ты, – выдохнул Полоз и в горло его перехватил спазм. Он увидел, увидел свою метку на лбу Чонгука. Метку, о которой он не знал, которую поставил не специально, а просто потерявшись в своих чувствах, поддавшись эмоциям… Метку, которую скрыла от него Веля. – Ты, – секундой позже вторил ему Чонгук. В сокрытом уголке старого сада, который по совместительству и был тем самым Источником Жизни, стояли друг напротив друга двое. Нашедшие и узнавшие друг друга после недель, что казались им обоим вечностью, в чем ни один из них признаваться не собирался. Не смея отвести глаз, боясь отпустить, спугнуть, ошибиться, они впитывали этот миг, осязая, наслаждаясь этой невинной близостью. Над головами запела одна переливистая пташка, потом другая, а после тишина взорвалась звонким хором птичьих голосов, а воздух наполнился ароматом цветов. – Источник признал тебя, – прошептал глядя в глаза Гуку Тэхен, – и я признаю. Ты хочешь остаться с нами… со мной? Как мой человек, мой жених? – Но… – начал было Чонгук, но тут же осекся, прекрасно понимая, что он не сможет, да и не захочет сказать “нет”, – да, – выдохнул с улыбкой. Они разберуться со всем потом, а сейчас он еще сотню раз готов повторить свое “да”. Тэхен улыбнулся счастливо, притянул его к себе и крепко обнял, уткнувшись носом в шею и забавно сопя. – Нам нужно закрепить метку, Чонгук, ты готов? – Что для этого нужно? – Ничего, кроме твоего согласия, а я сейчас проведу небольшой ритуал. И тогда уже никто не сможет нас разлучить, никто не сможет забрать тебя у меня. – Хорошо, – улыбка становится все шире, Чонгук тоже не хочет никуда отсюда уходить. Впервые он чувствует себя так хорошо, впервые он на своем месте, он дома. Тэхен обращается к источнику, говорит слова на древнем языке, призывая мир в свидетели единения их пары, осталось немного, пара фраз, и Чонгук станет его. В отличие от всех этих невест, которые всегда были временным костылем для Источника, и вечной болью для Тэхена, Чонгук станет вечным спутником Хранителя. – Стой! – раздается истошный визг из кустов, – не смей, Тэхен! Замолчи! К ним буквально вываливается из тех же кустов Веля. Только выглядит это не комично, а страшно. Она тяжело дышит, в глазах ее плещется безумие, а воздух вокруг нее практически искрит от гнева, от бешенства. Неизвестно, в какой момент она не найдя Гука, обеспокоилась этим всерьез, но вот когда поняла, что и Полоза уже какое-то время никто не видел, все поняла. Не было больше смысла притворяться, и она явила себя во всей красе, во всей силе своего гнева. Тэхен прервался. Он сбился, настолько силен был элемент неожиданности. А Веля уже подошла к ним, взгляд ее пылал такой ненавистью, что обоим мужчинам стало не по себе. – Не выйдет, Тэхен, – прошипела она, глядя ему в глаза, – ничего у тебя не выйдет. Ты не будешь счастлив! Если не со мной, то ни с кем, ты слышишь меня? – Ты с ума сошла, – неверяще прошептал Гук. – Заткнись, мразь! – Веля махнула рукой, и Чонгука снесло воздушной волной больно приложив о землю. В саду тем временам происходило что-то странное. Неоконченный ритуал нереализованной силой висел в воздухе, разбуженный Источник требовал единения своих хранителей. Чистая магия искрилась вокруг. – Ты не будешь с ним, – снова повернулась Веля к Полозу, – я все у тебя отберу! Тэхен сделал шаг в сторону Гука – уберечь, защитить, разговаривать с сумасшедшей он не видел смысла. Он должен завершить ритуал. Но силу, зависшую в воздухе увидела и Веля, и решила использовать по-своему. Она собрала все свои силы, всю свою злость, всю магию, что подарил ей этот мир, произнесла что-то тихо и неразборчиво, а потом развела руки и, опередив Полоза, подбежала к Чонгуку, схлопнув ладони перед его носом. И мир раскололся еще, а в результате в притихшем саду с померкшими красками, в гробовой тишине, остались двое: потрясенно упавший на колени Полоз и Веля, лежащая в пыли без сознания.