Findmaid

Обратный путь в родовозке, запряженной ящерами, кажется бесконечным. Мерный, убаюкивающий скрип кожаных рессор в темноте экипажа уводит мысли прочь от пережитого в доме Синитара кошмара. Крохотная, хрупкая девочка, рожденная Раэлиной в этом царстве фальши… Я невольно вспоминаю других детей. Дракончиков Дэлии и Джайны, их приемных детей. Я не видела, как они вылупились, но до Азраада все знали эту историю. Как Дэлия сначала взяла к себе обсидиановых дракончиков, потом — дракончиков Бесконечности… А когда женилась на Джайне, в ходе затяжных и тяжелых сражений войны с Пактом, умудрилась найти яйца других видов драконьих стай — по одному каждого цвета. Красное, изумрудное, синее… Целый выводок, который они растили вместе. Теперь все это — прошлое. И я даже не знаю, что случилось с другими дракончиками. Анвэн говорила, что мы обязательно найдем их, но… Чем дальше, тем больше я убеждаюсь — дракончиков уже никогда не вернуть. Мои мысли о дракончиках внезапно прерывает тихий, едва различимый шепот Лелианы, сидящей рядом со мной. — Никто не знает, зачем Раилаг вызвал тебя, — произносит она, поворачивая свой белый тоннель ко мне. — Прости… — в ее голосе слышна жалость и извинение. — Но это не значит, что все плохо. Если он в чем-то тебя обвинит — не объясняй, не оправдывайся. Просто извинись. Им нравится проявлять великодушие. — Ладно… Спасибо, — так же тихо, едва шевеля губами, отвечаю я, утыкаясь взглядом в свои колени. — Спасибо за помощь. — Не за что… Но есть вероятность, что он просто заставит тебя… кое-что сделать ртом, — Лелиана брезгливо кривится. Меня чуть не выворачивает прямо на деревянный пол родовозки. Если это окажется так… то это хуже, чем начиненное тьмой красное яблоко. Даже хуже, чем Церемония. — Такого великодушия… мне точно не надо, — с трудом сдерживая тошнотный позыв, выдавливаю я. — А все же… что он сказал, когда призывал тебя? — Лелиана пытливо всматривается в меня, глядя в мой белый тоннель. — Он послал своего оруженосца, ассасина Шанриза. Назвал точное время — девять часов вечера. — Будь с ним осторожна, — Вайшанова на секунду сжимает пальцы на своей корзине. — Многие ассасины — Очи. — Кстати, Шанриз говорил не доверять тебе… Сказал, что ты опасна, — я припоминаю слова Шанриза, сказанные перед тем, как нас созвали на роды. — Правда? — на губах Лелианы проскальзывает горькая, болезненная усмешка. — Ну, он… прав. Доверять кому попало опасно. Особенно гендерной изменнице. Повозка делает крутой поворот, въезжая в пещеры нашего квартала. «Гендерная изменница… — отдается эхом в моей голове, пока экипаж медленно сбрасывает ход. — Но я ведь тоже… Стало быть, и мне нельзя доверять, — я горько усмехаюсь про себя. — Мы с Лелианой в одной лодке… вот только я это должна скрывать изо всех сил» *** Все эти часы до назначенного времени я провожу в своей комнате, пытаясь унять дрожь после увиденного в доме Синитара. Чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей, я начинаю перебирать свои немногие вещи. На самом дне старого платяного шкафа, в самом темном углу под полкой, мои пальцы натыкаются на неровные, глубокие царапины. Я вглядываюсь в них и замираю. Кто-то выцарапал когтем или обломком шпильки грубые символы на древнем человеческом языке, который изучали когда-то давно в Штормграде. Фраза складывается в странное, незнакомое сочетание. «Nolite Te Bastardes Carborundorum» У меня перехватывает дыхание. Я знаю, что значит эта фраза. «Не позволь ублюдкам сломать тебя». Одна из древних фраз Штормграда, которую запоминали те люди, которых ордынцам случалось брать в плен. Что же это может быть? Может, след от прежней Служанки, которая здесь была? Про которую еще Мессара, когда я впервые переступила порог их дома, говорила — «выдрессированная, как пантера, но умом не вышла». Я запоминаю эти буквы, пряча их в мыслях как возможное тайное наследство от той несчастной женщины, что жила здесь до меня. Но вот сигнальная колонна в коридоре глухо отмеряет девять часов. Я тихо приоткрываю дверь своей комнаты и выскальзываю в коридор. Каждый шаг кажется преступлением. И вот наконец я вижу массивную дубовую дверь кабинета Верховного Вождя. Шанриза рядом нет, но тень, отбрасываемая резным шкафом у стены, кажется слишком глубокой. За дверью тайной комнаты Верховного Вождя — место, куда женщинам вход воспрещен. Даже Мессаре. Что за тотемы мужские здесь хранят? Или Лелиана права, и он действительно что-то скрывает, что не должна видеть ни Жена, ни назначенная его клану Служанка? До всего этого, что с нами случилось, я слышала в том числе, что Раилаг в Асхане неровно дышал к человеческим женщинам. К одной из них, по крайней мере. Вроде ее Изабель звали. Помнится, он, когда еще был демоном Аграилом, убил ее мужа. Потом прошел через очищение обрядом истинной природы, вернул себе эльфийский облик — чисто ради Изабель. Ему было плевать на свой народ — ему была важна она одна. Впрочем, теперь это запрещенные мысли. Безликие перевернули все. Вылепили из Раилага настоящего рыцаря. Только вместо белого коня — ящер… Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в пальцах, и трижды коротко, едва слышно стучу. — Войди, — раздается из-за двери низкий, спокойный голос Раилага. Я толкаю тяжелую створку и переступаю порог. Кабинет Верховного Вождя встречает меня совсем иначе, чем я ожидаю. Здесь мягко горят свечи, пахнет дорогим табаком и старой бумагой. Раилаг сидит за своим массивным столом из темного дерева в простой темной мантии. Он поднимает на меня взгляд и жестом указывает на кресло напротив себя. А на самом углу стола лежит разложенная деревянная доска для древней игры «Мыслитель» — старинной забавы сильван и темных эльфов, где из резных костяных букв нужно собирать слова на монлине — языке асханских эльфов. Нам, Служанкам, запрещено даже смотреть на буквы, но доска открыта. — Присядь, — негромко произносит он. Я медленно подхожу и опускаюсь на край жесткого кресла, испуганно глядя на россыпь костяных фишек перед собой. Раилаг откидывается на спинку своего стула, внимательно изучая моё лицо в полумраке кабинета. — Для тебя это странно, да? — спрашивает он, и в его голосе нет привычного кастового превосходства. — Страннее не бывает, — едва слышно, пересохшими губами отвечаю я. — Это прозвучит глупо, но… я вызвал тебя, чтобы сыграть с тобой в игру. Мое тело мгновенно сковывает первобытным страхом. Все предостережения Лелианы в Родовозке проносятся в голове огненными сполохами. Игру? О какой игре он говорит? В моей голове сразу возникают нехорошие мысли. Когда слышишь от мужчины «сыграть в игру», обычно это подразумевает нечто… непристойное. Мне хочется бежать. Но Раилаг меня вызвал, а я, как Служанка, обязана повиноваться. Ради выживания я должна делать вид, что подчиняюсь. Но это так страшно… — Игру?.. — шепчу я, чувствуя, как сердце колотится в груди так сильно, что, кажется, его стук слышен на весь кабинет. Верховный Вождь поднимается со своего места, подходит к доске для «Мыслителя» и коротким, но властным жестом велит мне сесть напротив. Я послушно опускаюсь на стул, стараясь даже не дышать. Раилаг запускает руку в мешочек с костяными фишками, достает несколько штук и уверенным движением выкладывает на деревянные клетки первое слово. Я вглядываюсь в буквы и вижу слово, которое в переводе с монлина означает «клан». Простое, разрешенное правилами нарицательное понятие, но жесткое и символичное для Лиги Теней. — Твой ход, — негромко произносит он, пододвигая со своей стороны мешочек. Мои пальцы дрожат, когда я нащупываю костяные фишки. Нам запрещено писать, запрещено читать, но сейчас я сижу прямо перед лицом одного из создателей Азраада и подцепляю буквы к его слову. Использовав нужную гласную из выложенного им по горизонтали слова, я дрожащей рукой достраиваю по вертикали понятие, означающее на монлине «правда». На древнем языке обе линии сходятся идеально, фиксируя на доске опасное, почти вызывающее пересечение. Раилаг лишь едва заметно хмыкает, изучая получившуюся буквенную сетку, и тут же перехватывает инициативу. Игра идет быстрее. И пока Вождь обдумывает свои следующие ходы, выискивая свободные буквы на доске, я судорожно оглядываю его массивный стол из темного дерева. Мне нужен хоть какой-то след, хоть одна зацепка, о которой у руин храма просила узнать Лелиана. И мне улыбается удача. На самом краю стола, среди официальных свитков Лиги Теней и донесений Очей, лежит полуоткрытый старинный гримуар. Из-под его тяжелого кожаного переплета слегка высовывается пожелтевший, явно чужеродный для этих подземелий листок бумаги. Я скашиваю глаза, молясь, чтобы Раилаг был увлечен доской и не заметил моего взгляда. На листке тонким, изящным почерком человеческой расы выведено всего одно имя, повторенное десятки раз, словно кто-то в полузабытьи исписывал бумагу в минуты глубокой тоски. Изабель. Рядом лежит крошечный, нарисованный от руки угольный набросок — женский силуэт в короне Империи Грифона. Догадка мгновенно подтверждается: Раилаг, вернувший себе облик после бытия демоном Аграилом, до сих пор тайно хранит память о своей запретной человеческой королеве, ради которой когда-то прошел очищение обрядом истинной природы. Его главная слабость, способная разрушить идеальный образ благородного эльфийского рыцаря, который, по официальной пропаганде Безликих, «делал все, чтобы спасти мир, а демоном был лишь под прикрытием», тщательно скрывается от ревнивых глаз Мессары, но сейчас лежит прямо передо мной. Страх внутри меня на миг заменяется отчаянной решимостью, но я тут же напоминаю себе, где нахожусь. Если Раилаг догадается, что я нашла его уязвимое место… лучше не представлять, что он со мной сделает. И я только тихо вздыхаю. Но потом вспоминаю буквы, которые только что обнаружила на дне шкафа. Надо выпытать у Вождя, действительно ли эта фраза принадлежала предыдущей Служанке, как я предполагаю. Я делаю глубокий вдох и тихо, аккуратно нарушаю тишину кабинета: — В моей комнате… на дне шкафа есть надпись на древнем человеческом языке. Я смогла разобрать буквы. Это фраза на древнем языке людей. Откуда она там взялась? Раилаг резко замирает, так и не донеся костяную фишку до деревянной доски. Он медленно поднимает на меня взгляд своих темных глаз, и в них на секунду вспыхивает узнавание, смешанное с горькой, застарелой иронией. — Значит, она все-таки выцарапала ее там… — негромко, почти беззвучно произносит он, откидываясь на спинку кресла. — Она? — тихо переспрашиваю я, делая вид, что не понимаю, о чем он говорит. — Та, что была до тебя, — Раилаг поясняет, и я понимаю, что мои предположения оказались верны. — Та Служанка… она была человеком, да?.. — я стараюсь подцепить ключ к моей разгадке. — И что с ней случилось? Раилаг опускает взгляд на мешочек с костяными фишками. Его пальцы на секунду сжимают ткань, а лицо становится непроницаемой маской. — Она покончила с собой. Повесилась. Прямо там, в комнате. Полагаю, она сочла свою жизнь… невыносимой. — А вы хотите, чтобы моя жизнь была… иной? После того, как?.. Я хочу в лицо припомнить ему, как они с Мессарой разрушили нашу большую семью. Как легко заползли в доверие к Дэлии, как пригласили ее на их проклятую свадьбу, как с охотой она согласилась, как приняла их в семью, и вот во что это все вылилось теперь. Джайна теперь гниет в колонии, дракончики — черт знает где, а саму Дэлию темные эльфы превратили в суровую Хранительницу Закона. Я хочу выплюнуть ему эту правду, но вовремя осекаюсь. В горле будто застревает ком. Если я выдам ярость, эта комната станет моей персональной плахой. Раилаг долго и пристально смотрит на меня. Он словно пытается прочесть мои мысли, и я покорно опускаю голову долу. — Я бы это предпочел, — негромко роняет он. — На сегодня достаточно. Ты можешь идти. — Благословенна Тьма, — шепчу я, поднимаясь. Я почти выбегаю из кабинета, едва сдерживая торжествующий крик внутри. У меня получилось. Я нашла ее. У меня в руках не просто слабость Вождя, связанная с Изабель, но и знание того, что Раилаг уязвим. Он панически боится нового суицида в своем доме, боится нового скандала перед Мессарой. Завтра утром, на нашей прогулке у озера, я все расскажу Лелиане. Мы сможем использовать это. *** Ночь проходит в лихорадочном ожидании. Едва пещерные кварталы заливает тусклый утренний свет кристаллов, я начинаю собираться на прогулку. Движения выходят механическими. Я натягиваю лиловое платье, завязываю ленты чепца, надеваю жесткую конусовидную шляпу и накидываю плащ. В голове набатом бьют ночные откровения. Наш маршрут, наши покупки, наше Сопротивление — все это наконец обретает смысл. У меня в руках смертоносное оружие против Верховного Вождя, и я готова им поделиться. Я хватаю корзину, выхожу из жилой части резиденции и иду по направлению к выходу. На выходе из дома Дарквейнов с Шанризом. Ассасин даже не поворачивает головы, его ленивый взгляд устремлен куда-то мимо меня, но в этом молчании соглядатая Мессары сквозит ледяная, удушливая пустота. Я дохожу до привычного места встречи у главного зева пещеры и замираю. Там действительно уже ждет Служанка в точно таком же лиловом платье. Но когда она медленно поворачивает голову, и я заглядываю под белые поля ее шляпы, сердце внутри меня просто перестает биться. Из-под шляпы на меня смотрят совершенно чужие, незнакомые серые глаза. Лицо такое же белое, но совсем другое, абсолютно безучастное. Передо мной стоит совершенно другая Служанка. Другая Вайшанова. Мне остается лишь теряться в худших догадках, куда делась Лелиана, и кем может быть та, кто теперь вместо нее. Мы так же молча разворачиваемся и шаг в шаг направляемся по тропе из пещеры в сторону рынка. Я остаюсь совершенно одна, со смертельно опасной тайной Верховного Вождя в голове, которую теперь абсолютно некому доверить…