Дисциплина, Господин Мин!

★★★ Юнги казалось, что они ехали целую вечность. За это время эйфория от наркотиков выветрилась и пришел откат. Его трусило, как при лихорадке, он стучал зубами, осматривая слишком дорогую машину для учителя школы. — Вывезете меня в лес и будете требовать выкуп? Тогда лучше к банкомату, я сам вам заплачу… Мин поджал ноги под себя, пытаясь унять дрожь, и стал шарить по карманам в поиске сигарет. Руки Тэхёна сжимали кожаный руль со спокойной, сдержанной силой, которая резко контрастировала с беспокойным состоянием парня. Он не сразу посмотрел на Юнги. Дорогой автомобиль, изящная, тёмная машина, были безмолвным свидетельством жизни, которую Ким скрывал за классной доской и учебниками. Он услышал сарказм по поводу леса и выкупа и почувствовал знакомое раздражение. Даже в разгар ломки, дрожа, как лист в бурю, Мин не мог остановить свою болтовню. Это был защитный механизм, способ притвориться, что мир не выходит из-под контроля. — Выкуп? — спросил Тэхён, его голос, холодный и сухой, прорезал тяжелую тишину в машине. Наконец он повернул голову, его глаза окинули взглядом бледное, вспотевшее лицо Мина. Он увидел, как парень цепляется за себя, как стучат его зубы и как неуклюже он ищет сигарету, — Ты слишком дорог для простого похищения, Юнги. И ты слишком большая головная боль, чтобы я стал утруждать себя получением выкупа. Пока Мин бесцельно шарил в карманах, Тэхён протянул ему сигареты, его большая, теплая рука на мгновение успокоила лихорадочные движения Юнги. Он вытащил одну сигарету, умело зажёг ее серебряной зажигалкой, а затем поднес к губам Мина, направляя так, чтобы он смог сделать нормальную затяжку. — Перестань ёрзать, — приказал Ким, понизив голос до низкого, властного шёпота, который требовал подчинения. Он не сразу выпустил сигарету, заставив Юнги глубоко вдохнуть, прежде чем наконец отдёрнуть руку, — ты больше не в клубе. Здесь нет зрителей, которые могли бы стать свидетелями твоего «представления». Есть только реальность того, что ты сам с собой сделал. Он протянул другую руку, прижав ладонь ко лбу Юнги, чтобы проверить температуру. Его прикосновение было на удивление спокойным и уверенным. Жар, исходящий от парня, был тревожным. Тэхён понимал, что бравада Юнги — это тонкая грань, скрывающая растущее чувство уязвимости. — Мы едем ко мне домой. И ты поймёшь, что когда теряешь контроль, ты не имеешь права решать. Он повернулся обратно к дороге, крепче сжимая руль. Поездка подходила к концу, и атмосфера в машине сменилась с бешеной энергии клуба на тяжелое, напряженное чувство. — Выпей воды, — добавил Тэхён чуть мягче, но всё ещё строго. Он потянулся к центральной консоли и протянул Юнги бутылку, — И постарайся сохранять самообладание. Следующая часть вечера требует от тебя присутствия. Я не собираюсь иметь дело с полусонным овощем, пока я пытаюсь преподать ему самый важный урок в его жизни. — Будем решать уравнения? На плоскости? Вы знаете, я очень хорошо извлекаю корень… Хоть Юнги все ещё иногда потряхивало, вода помогла убрать остатки наркоты. Вернулась язвительность и бесстрашие. Боже, как же ему нравилось доводить этого учителя. Видеть, как узловатые пальцы сжимаются на руле до побеления кожи, как глаза холодно сверкают в темноте. — Или, может быть, вы можете разделить одночлен на многочлен? Мин опять опустил руку к паху. Эта долбанная подростковая неудовлетворённость начинала выводить из себя. У Тэхёна не просто побелели костяшки пальцев. Казалось, они вот-вот треснут. В виске пульсировала жила. Последний час он играл роль заботливого опекуна, защитника, спокойного якоря в ломке Юнги. Но как только к нему вернулся острый, дерзкий юмор, «учитель» почувствовал, как «мужчина» вырывается наружу, голодный и опасно близкий к тому, чтобы потерять свое легендарное самообладание. Ким не ответил. Он позволил тишине затянуться, густой и тяжелой, пока ехал по тихим улицам к своему частному дому. Тишина была оружием, способом заставить Юнги почувствовать тяжесть собственных слов, прежде чем Тэхён, наконец, нанесет ответный удар. Когда рука Юнги скользнула вниз к его паху, Ким наконец повернулся. Он больше не выглядел раздраженным. Он выглядел хищником. Профессиональная маска была сорвана, остался лишь пронзительный, напряженный взгляд, чье терпение исчерпано. — Уравнения? — повторил Ким низким, опасным мурлыканьем, которое, казалось, вибрировало в тесном пространстве машины. Он резко, решительно въехал на подъездную дорожку, двигатель заглох с таким звуком, словно захлопнулась ловушка. Тэхён отстегнул ремень безопасности и наклонился, его тело вторглось в личное пространство Юнги, пока тот не прижался спиной к пассажирской двери. Ким его не касался, но его сила ощущалась по всему телу. Его глаза были темными, почти черными в тусклом свете салона, и он изучал лицо Юнги с пугающей аналитической точностью. — Ты думаешь, ты такой умный со своими метафорами, да? — прошептал Тэхён, его дыхание согревало губы парня. Его взгляд опустился на руку Юнги, все еще зависшую у его паха, и на губах появилась темная улыбка, — Хочешь поговорить о корнях и многочленах? Хорошо. Давай поговорим о переменных. Давай поговорим о переменной управления, — Он протянул руку, молниеносно схватив Юнги за запястье, отдернул его руку от паха и прижал к сиденью. Его хватка была крепкой, и сильной, — Ты хочешь разделить? Найти суть проблемы? — голос Кима понизился до хриплого, интимного рычания. Он наклонился еще ближе, его нос коснулся носа Юнги, — лично я собираюсь разделить твое сознание на две части: ту, которая хочет шутить, и ту, которая хочет кричать. А что касается твоих «неудовлетворенных потребностей» — взгляд скользнул вниз, к коленям Юнги, а затем снова поднялся, горя обещанием абсолютного удовольствия, — я собираюсь тебя разгадать, Юнги. Я собираюсь свести тебя к самым основным элементам, пока не останется ничего, кроме первозданной правды о том, кто ты есть. И к тому времени, как мы закончим, ты не будешь думать о математике. Ты будешь изо всех сил пытаться вспомнить собственное имя, — Он отпустил запястье Мина, но тут же схватил его за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. Он не стал ждать ответа. Он наклонился и поцеловал его жестким, требовательным поцелуем, в котором чувствовались соль, дым и желание, которое тлело слишком долго, — теперь, — Ким отступил всего на шаг, его глаза горели, — Выходи из машины. Нас ждет очень долгая ночь. Мин остановился возле дома, приподняв бровь — Мне интересно, учитель, — Юнги сорвался на бег, как обычно это делают подростки, пружиня на ногах, когда понял, что Ким ушел вперёд, — вы кто?! У обычного учителя математики есть дом, есть машина, стоимостью в несколько десятков миллионов, есть дорогие костюмы, которые он носит так, будто это дешёвая подделка, часы на руке не реплика знаменитого бренда, а настоящая, сделанная под заказ вещь… Так кто ты, Тэхён? Юнги остановился, ожидая, когда мужчина откроет дверь. Ким замер, положив руку на дверную ручку, спиной к Юнги. Вопросы парня повисли в воздухе, срывая маску, которую Тэхён годами тщательно создавал для своих учеников. Он ожидал, что Мин будет не в себе, погруженный в последствия ломки, но парень был слишком умен. Он увидел несоответствия, противоречия между строгим человеком в классе и человеком, живущим в этой крепости из стекла и полированного камня. Тэхён медленно повернулся и в глазах мелькнула смесь гордости и настороженности. Сейчас он не был похож на учителя, он выглядел как человек, которому принадлежит весь мир и который устал от его требований. — Наблюдательность — важнейший навык для ученика, — сказал Ким тихим, спокойным голосом, открывая дверь и отступая в сторону, чтобы впустить Юнги, — Но ты совершаешь ошибку, думая, что видишь всю картину целиком. Ты видишь машину, часы, одежду… но ты не видишь цену. Ты не видишь, чем мне пришлось пожертвовать, чтобы сохранить эту жизнь. Он закрыл за ними дверь, звук эхом разнесся по просторному фойе. В доме царила тишина, пахло кофе и старыми книгами, что резко контрастировало с неоновым хаосом, из которого они только что сбежали. Тэхён направился в гостиную, размеренно переставляя ноги. Бросив ключи на мраморный журнальный столик и сняв пальто, небрежно перекинув его через стул, он посмотрел на застывшего парня. — Хочешь узнать, кто я? — Тэхён стоял прямо, его широкие плечи заполняли собой всё пространство, его присутствие в тишине дома было подавляющим. Он не отводил взгляда и не пытался спрятаться. Он стоял там, открытый и холодный, — я человек, который точно знает, чего хочет, и точно знает, как этого добиться. Я человек, который возвел стену между своей профессиональной жизнью и этой, чтобы сохранить семью и работу. Я человек, который не терпит ошибок, и уж точно не терпит людей, которые думают, что им сойдет с рук, когда они вздумали играть со мной, — Тэхён подошел ближе, его голос понизился до шепота, в котором чувствовалась власть. Теперь, когда они оказались в его личном пространстве, последние остатки его напускной личности испарялись, оставляя под собой лишь грубого, бескомпромиссного мужчину, — в этом доме, Юнги, нет оценок. Нет учебников и глупых шуток. Есть только правда. А правда в том, что ты так отчаянно жаждешь внимания, что втянул нас обоих во всё это, — он протянул руку, касаясь пальцами подбородка парня, заставляя его поднять взгляд. На губах Тэхёна появилась многообещающая улыбка. — Итак, отвечая на твой вопрос: я тот человек, который научит тебя, что некоторые вещи нельзя купить за деньги. Их нужно заслужить. И я намерен заставить тебя зарабатывать каждую секунду вашего времени, проведенного здесь. — У тебя есть семья? Ха… А ты тут малолетку привел… — Юнги хотел быть смешным, но в голосе прорезалось боль. (Родители вроде жили вместе, но у каждого была своя семья, помимо него. А Мин остался совершенно один.). Так где супруга и отпрыски? Это тебя с возрастом на мальчиков потянуло? Юнги знал, что поднимает саму сатану из ада, но не мог остановиться. Он бывал в стольких домах с тем же поводом, что привел его сюда. Секс. Это давало возможность забыться, получить хоть толику чужого тепла и одобрения. Воздух в комнате словно застыл. Тэхён жил по логике, по точным и предсказуемым законам математики, но слова Юнги были резким резонансом, внезапным нарушением в идеальном уравнении. Он увидел вспышку боли в глазах мальчишки, мгновенную трещину в отполированной, высокомерной маске, и он понял то одиночество, жажду тепла, маскирующуюся под жажду секса. Ким не отшатнулся от колкости по поводу своего возраста или предполагаемых «предпочтений». Наоборот, выражение его лица смягчилось. Он только что увидел человека, который как раненое животное, пытается его укусить, чтобы скрыть свою слабость. Он увидел душу. — У меня нет жены и детей, бегающих по коридорам, — сказал Ким, и его голос, потеряв свою резкую нотку, стал гораздо глубже, более интимным. Он протянул руку, и его большие, теплые ладони с удивительной для него нежностью обхватили лицо Юнги, — И здесь нет никакого «мальчишки». Есть только человек, который слишком одинок, он притворятется высокомерным, чтобы это скрыть. Тэхён наклонился, прижав свой лоб ко лбу Юнги. Он чувствовал судорожное, прерывистое дыхание парня, дрожь, которая никак не покидала его тело. Он чувствовал ту пустую боль, которую Юнги пытался заполнить наркотиками, клубами и мимолётным сексом с незнакомцами. — Ты думаешь, ты единственный, кто использует ночь, чтобы спрятаться? — пробормотал Тэхён, его дыхание нежно касалось кожи Юнги, — Ты думаешь, ты единственный, кто ищет хаоса, потому что тишина реальной жизни слишком оглушительна? — сейчас Тэхён смотрел не на ученика или на свою добычу, он смотрел в зеркало, — прекрати притворяться, Юнги, — приказал он, хотя приказ прозвучал шепотом, почти как мольба, — перестань пытаться провоцировать меня, чтобы просто посмотреть, есть ли человек за этой маской. Тебе не нужно заслуживать «одобрения» от незнакомцев. И тебе не нужно покупать себе место в постели мужчин, — большие пальцы Кима медленно скользили по скулам Юнги, стараясь успокоить дрожь. Атмосфера в комнате полностью изменилась. Напряжение перестало быть сексуальным, оно стало глубоким, пропитанное тяжестью двух одиноких людей, узнавших друг друга в темноте. — Сегодня вечером, — сказал Тэхён, его голос снова стал глубоким, но в нем сохранилась обретенная теплота, — не будет никаких игр. Никакого «ученика» и никакого «строгого учителя». Будем только мы. И если ты хочешь тепла, Юнги… Если ты хочешь чего-то настоящего… тогда перестань сопротивляться тому, что я пытаюсь тебе дать, и просто будь собой, — Тэхён наклонился, и на этот раз поцелуй был другим. Он не доминировал, не пытался показать свою власть, это было медленное, глубокое и невероятно нежное исследование, молчаливое обещание, что сегодня вечером Юнги не придется оставаться одному в толпе. Мин не знал, что сломало его больше: признание учителя или собственная усталость. Когда губы, на удивление теплые и мягкие отстранилась, Мин рвано вздохнул, поняв, что опять задержал дыхание. Он отвел взгляд, медленно опускаясь на колени и положил руки на бедра, смотря в пол. Дыхание стало ровным, и дрожь ушла мгновенно. Тишина в комнате казалась почти священной, пауза в бешеном ритме их жизни. Тэхён смотрел на парня, его взгляд был напряженным, но уже не таким властным. Он видел, как плечи Юнги наконец опустились, как напряжение исчезло из его тела, когда он опустился на колени. Это была поза человека, который наконец перестал бежать, даже если он сам не совсем понимал, куда. Ким почувствовал странное, незнакомое чувство в груди. Он был человеком логики, структуры, дисциплины. Ему нравились вещи, которые можно было решить, вещи, которые следовали предсказуемому шаблону. Но Юнги был переменной, которая отказывалась быть укрощенной, прекрасным, хаотичным клубком противоречий, бросающим вызов всем математическим правилам, которыми руководствовался Тэхён. Он не стоял над ним, как господин над рабом. Вместо этого он медленно опустился на колени перед Юнги так, чтобы их взгляды встретились. Ему было все равно на недостоинство своей позы. В этот момент иерархия учителя и ученика была пережитком прошлого. — Посмотри на меня, Юнги, — голос Тэхёна был низким, звучным и наполненным тихой, уверенной силой. Он протянул руку, его пальцы нежно обхватили запястья парня, оттягивая их от бедер и направляя вверх, заставляя Юнги перестать прятаться, — не смотри в пол. Пол не даст тебе ответов, которые ты ищешь. Ким увидел в глазах парня усталость, глубокую, пронизывающую до костей. Изнеможение души, которая пыталась заполнить пустоту чем угодно. Выражение лица Тэхёна было на удивление мягким, его глаза отражали глубокое, молчаливое понимание. — Ты все время пытался быть кем-то другим, — прошептал Ким, медленно и успокаивающе проводя большими пальцами по запястьям Юнги, — пытался быть провокатором, жертвой… Ты измотан, потому что играешь роль, которая тебе не подходит. Он наклонился вперед, сокращая небольшое расстояние между ними. Тэхён прижался лбом ко лбу Юнги, жест близости и ощущения общего. Он позволил тишине повиснуть между ними, словно тяжелое, теплое одеяло. — Сегодня вечером тебе не нужно ни к чему привязываться, — пробормотал Ким, его голос был успокаивающим и теплым от чего Юнги всхлипнул, сам удивляясь своей реакции, — тебе не нужно быть умным, смешным или храбрым. Ты можешь просто устать. Ты можешь просто быть здесь. Тэхён изменил хватку, одна рука переместилась на затылок Юнги, пальцы запутались в волосах, это было прикосновение, вселяющее уверенность и обещание стабильности. Он больше не был просто тем, кто возьмет его, он был тем, кто будет нежно оберегать, — пусть мир подождет, — прошептал он, прижимаясь к коже Юнги. «Уравнения решены. Переменные определены. Теперь мы просто… существуем». — конец -