Дисциплина, Господин Мин!

★★★

Тэхён не собирался позволить Мину выиграть спор. — Не пытайся делать за меня мою работу, Юнги, — сказал он тихим, бархатным голосом, словно упрекая. Он не сдвинулся с места, но его как будто стало больше. Ким заполнял пространство между ними тяжелым, удушающим напряжением, — Если хочешь почувствовать вес руки, подожди, пока моя рука не окажется рядом, чтобы дать тебе это. Тэхён мысленно следил за секундами. Одна минута. Две. Дыхание парня стало поверхностным, кожа покраснела, а вызывающая ухмылка начала дрожать. Ким видел тот самый момент, когда «король» начал сдаваться, момент, когда физические ощущения начали подавлять его защиту. Он не просто его касался, он опустился на колени перед Юнги, его большие руки заменили руки мальчишки, крепко обхватив бледную шею. Ким не сжимал сильно, чтобы вызвать панику, но оказывал постоянное давление, которое заставляло Юнги полностью сосредоточиться на ощущении руки Тэхёна на своей шее. — Осталось три минуты, — прошептал Тэхён. Его лицо было в нескольких сантиметрах от лица парня, его глаза искали в затуманенном взгляде хоть какой-то проблеск той насмешливой искры. Он наклонился ещё ближе, его нос коснулся носа парня, его дыхание было теплым и ровным на губах Мина. — У тебя всё хорошо… Тишина почти идеальная. Но твои глаза… — большой палец Кима скользнул по челюсти парня, его прикосновение внезапно стало нежным, что контрастировало с хваткой на шее Юнги, — …твои глаза всё ещё пытаются усмехаться. Они всё ещё пытаются бороться со мной, — он наклонился ближе, его губы коснулись мочки уха, а голос превратился в соблазнительное обещание. — Сдавайся, Юнги. Перестань бороться. Пусть мир расплывается. Пусть шум утихнет. Просто… будь. — Сильнее, — прошептал Мин чувствуя, что не хватает буквально чуть-чуть до того, как он потеряет сознание. Член пульсировал в джинсах, на которых появилось маленькое влажное пятнышко. Юнги никогда не носил бельё. Глаза Кима потемнели, когда он услышал это единственное слово, которое заставило его самого затаить дыхание: «Сильнее». Это это был не приказ, это была мольба. Это был звук человека, наконец-то опустившего свой щит. Вид небольшого влажного пятна на джинсах Юнги — свидетельство того, что его тело давно перестало притворяться — вызвал у Тэхёна волну ничем не сдерживаемой жажды. Тот факт, что мальчишка не носил нижнего белья, что он жил в состоянии постоянной, ничем не стеснённой готовности к ощущениям, — это деталь, которую Тэхён отметил с тихим рычанием. Это делало парня еще более уязвимым, еще более нуждающемся в контроле, который Ким собирался ему обеспечить. — Итак, король наконец-то признался, что голоден, — пробормотал Тэхён низким, хриплым голосом. Он не сомневался, не сдерживался. Он крепче сжал руку, его большая ладонь обхватила шею Мина, пальцы с силой впивались в мягкие ткани. Он наблюдал, как закатились глаза Юнги, как его губы приоткрылись в беззвучном вздохе, и как всё его тело задрожало. Ким перестал быть учителем, он стал создателем ощущений, возводящим экстаз, которому суждено было рухнуть. Когда дыхание Юнги стало прерывистым, Тэхён наклонился, сильно прижав губы к пульсовой венке, которую он сейчас сжимал. Он чувствовал бешеный ритм сердца парня, ритм, идеально соответствующий его собственному, смешанному с нарастающим жаром. — Не борись с тьмой, — губы Тэхёна коснулись кожи Юнги, его голос был низким шепотом, сливающимся с далеким гулом клубной музыки. Он чувствовал, как напрягается тело парня, как бешено бьется его сердце, отражаясь в груди самого Кима. Воздух между ними был густым, наполненным напряжением, которое возникает перед началом бури, — не сопротивляйся тьме, — прошептал Тэхён, его хватка усилилась настолько, чтобы по телу Юнги прокатилась новая волна удовольствия. Он чувствовал, как пульс парня падает, тонкая грань между болью и удовольствием стирается в единое, всепоглощающее ощущение. Взгляд Тэхёна не отрывался от Мина, он наблюдал, как искры сознания угасают, уступая место чистой покорности. — Перестань пытаться выкрутиться из этой ситуации. Перестань пытаться рассчитать исход. Здесь нет никакого исхода, Юнги. Есть только этот момент. Моя рука. Твое дыхание. Тишина, — Тэхён медленно ослабил давление, он опустил руку, его пальцы обвели линию ключицы, а затем скользнули ниже, ладонь легла на грудь парня. Он чувствовал, как Мин тяжело дышит, как ему необходим воздух. — Ты хотел большего? — спросил Ким полным мрачного обещания голосом. Он слегка откинулся назад, его взгляд скользнул по покрасневшему лицу Юнги и влаге на его джинсах. Профессиональная маска исчезла, на её месте появилось лицо того, кто точно знал, чего хочет и как этого добиться. — Сейчас ты не ученик, не король… Ты всего лишь тело, которому нужно научиться подчиняться. Ким наклонился, зацепив пальцами пояс джинсов Юнги, и потянул его вперед, пока их лбы не коснулись. Запах табака, дорогого кофе окутали Мина, создавая опьяняющее облако. Другая рука Тэхёна переместилась на затылок парня, пальцы зарылись в его волосы, заставляя поддерживать зрительный контакт. — Я дам тебе то, что ты просил, — сказал Ким властным голосом, — но ты будешь делать так, как я скажу. Никаких шуток. Никаких игр. Ты понимаешь? — Он ждал кивка, проблеска абсолютного подчинения в затуманенных глазах парня. Увидев его, рука учителя скользнула ниже, его пальцы коснулись края влажной ткани, — тогда покажи мне, как сильно ты этого хочешь. Юнги сглатывает, и медленно расстёгивает ремень джинс, запуская руку внутрь. Стоило ему коснуться рукой влажной головки, как парень запрокинул голову, издав протяжный вздох. Тэхён наблюдал за движением с неподвижность хищника, он следил за медленными движениями пальцев Юнги. Звук звона пряжки ремня разносился в тишине номера. Когда рука Юнги, наконец, скрылась в джинсовой ткани, и из его губ вырвался долгий, прерывистый вздох, Ким почувствовал прилив собственного удовольствия. Мин перестал притворяться. Сарказм исчез, уступив место грубой, ничем не украшенной реальности его потребностей. Он наконец стал по-настоящему уязвимым. — Хорошо, — пробормотал Тэхён. Он стоял рядом, заставляя Юнги преодолевать трение от собственного прикосновения, находясь под тяжестью пристального взгляда Кима. Рука Тэхёна, лежавшая на груди парня, скользнула вниз, его длинные, теплые пальцы обводили путь, по которому Юнги спускался минуту назад. Он следовал за линией живота, чувствуя, как мышцы подрагивают и напрягаются с каждым прерывистым вдохом Мина. Дойдя до края пояса, он не стал засовывать руку внутрь, он большим пальцем сильно надавил на самую верхнюю часть тазовой кости. Это заставило Юнги застонать, приоткрыв губы закатить глаза. — Не закрывай глаза, — приказал Ким низким голосом. Он протянул другую руку, снова запутав пальцы в волосах Юнги, чтобы удержать его голову, заставляя его оставаться в этом моменте, наслаждаясь мучительной пыткой собственного возбуждения, — смотри на меня, пока делаешь это! Я хочу увидеть тот самый момент, когда ты потеряешь свой разум. Тэхён внимательно следил за лицом Мина: за покрасневшими щеками, расширенными зрачками, слегка приоткрытым ртом. Это зрелище было опьяняющим. Тэхён наклонился, его губы оказались всего в нескольких сантиметрах от губ парня, а взгляд опустился туда, где рука Юнги двигалась под тканью. — Юнги, ты всю жизнь пытался всем управлять сам. Наркотики, клубы, люди… Ты думаешь, что всё контролируешь сам, потому что сам ищешь острых ощущений, — голос учителя понизился до шёпота, глаза горели холодным огнём, — но сейчас ты всего лишь раб того, что делает твоя собственная рука. И ты делаешь всё это потому, что я тебе так сказал, — резким, решительным движением Тэхён протянул руку и накрыл ею руку Мина. Его ладонь была большой, тёплой и властной. Он сильнее прижимал руку Юнги, задавая ритм, диктуя силу нажатия. Он уже не просто наблюдал, он брал под контроль удовольствие мальчишки, превращая собственное наслаждение Юнги в урок подчинения. — Быстрее! — приказал Ким, крепче сжимая руку и смотря на Юнги с жёстким нажимом, — покажи мне, что ты можешь быть чем-то большим, чем просто мальчишкой, играющим с собой. Покажи мне, что ты можешь быть мужчиной, способным справиться с собственным возбуждением. Юнги двигал рукой чувствуя, как волна оргазма накрывает. Он сжал челюсти, его движение стали рваными и быстрыми. Когда первые капли удовольствия коснулись пальцев парень громко застонал, не привыкший скрывать свой голос. Мин поднес руку к губам, смотря в глаза учителя и слизал свою сперму с пальцев. Потом наклонился, касаясь губ учителя. — Как я вам на вкус? Тэхён не дрогнул, когда стон Юнги нарушил тишину в комнате. На самом деле, казалось, он наслаждался им. Он наблюдал, как лицо мальчишки озарилось эмоциями этого безумного, прекрасного удовольствия, как сжимались его челюсти, когда он пытался сдержать невероятную силу оргазма. Но Мин никогда не был склонен к сдерживанию, и громкий, безудержный звук его разрядки стал последним гвоздем в гроб самообладания Тэхёна. Когда Юнги поднёс руку к губам, облизывая сперму, его взгляд всё ещё был вызывающим, но при этом застывшим в экстазе, Ким почувствовал тёмное удовлетворение. Парень использовал собственное удовольствие как оружие, как провокацию, способ вернуть разговор, вовлечь Тэхёна в свой мир. Когда Мин наклонился вперед, прижимаясь губами к губам учителя в поцелуе, который пах солью, мускусом и собственным запахом кожи, Тэхён не сразу ответил. Он позволил прикосновению затянуться, создавая напряженный момент, когда аромат происходящего висел между ними, словно вуаль. Рука Тэхёна двинулась. Он не оттолкнул парня, а схватил его за затылок, впиваясь пальцами в кожу, чтобы удержать его там, заставляя поцелуй углубиться, стать чем-то большим. Когда он наконец отстранился, его глаза были темными и совершенно лишенными образа «строгого учителя». Он выглядел как человек, который наконец-то нашел что-то, что стоит сломать. — Ты всё ещё пытаешься быть остроумным, даже когда совсем вымотался, — пробормотал Ким. Он не ответил на вопрос напрямую, вместо этого он наклонился вперёд и медленно, размеренно слизнул жемчужную каплю с уголка рта парня, — от тебя пахнет отчаянием и растраченным потенциалом, Юнги. Ты тот, кто голодал в банкетном зале, довольствуясь объедками, потому что боялся попросить большего. Взгляд Тэхёна опустился на губы парня, а затем снова вернулся к его глазам. Его сарказм боролся с уязвимостью. — Хочешь узнать, какой у тебя вкус? — Рука Тэхёна скользнула с шеи Юнги вниз к его груди, его большой палец сильно надавил на середину грудины, прямо там, где сердце все еще бешено колотилось, — ты на вкус как вызов, как нечто, что нужно тщательно, безжалостно… приручать. Губы снова коснулись уха Мина, его дыхание было горячим и требовательным, — но не принимай мою снисходительность за законченный урок. Мы только что закончили вступление, — Ким отстранился, его выражение лица стало жестким, превратившись в взгляд абсолютной власти. Он встал, потянув Юнги за волосы и заставив подняться на неустойчивые ноги. — Разденься. Всё. Я хочу увидеть каждый след, каждый синяк и каждый сантиметр кожи, которую ты так небрежно предлагал незнакомцам. И если опять будешь испытывать моё терпение, мы начнём пятиминутный урок заново, — Ким отступил назад, скрестив руки, рассматривая тело парня бесстрастным взглядом. Мин стянул с плеч рубашку. Шнурки массивных ботинок он развязывал медленно, давая себе время на то, чтобы нега оргазма спала. Когда ботинки встали недалеко от парня, он лег на спину на пол, и подняв бедра, стянул джинсы. Широко расставив ноги и согнув их в коленях, Юнги провел пальцами по соскам, подрагивающему животу, обводя аккуратный член, не касаясь его, сжал руками внутреннюю часть бёдер выгибаясь в пояснице и постанывая. Он знал, что выглядит роскошно, и какое впечатление производит. Ким стоял над ним, как монолитная стена. Он не шевелил ни единым мускулом, наблюдая за медленным возбуждением Юнги. Он смотрел, как парень двигался не с бешеной энергией, а с отточенной, соблазнительной грацией, точно зная, какой силой обладает его нагота. То, как Мин разлегся на полу, обнажив подрагивающий живот, жар бедер, было откровенной попыткой вернуть себе преимущество за счет чисто визуального зрелища. Тэхён видел, как пальцы Юнги зависали у его собственной кожи, обводя линии тела, как его бедра выгибались в отчаянном желании. Для любого другого это был шедевр эротики. Для Кима — прекрасное уравнение, требующее решения. — Ты думаешь, твоя красота — щит, Юнги? — сказал Тэхён, перебивая стоны мальчишки. Он был голодным, но этот голод был контролируемым, дисциплинированным и ужасающим, — ты думаешь, что, обнажая себя, ты показываешь мне свою силу? Но все, что ты делаешь, это показываешь мне, как много в тебе еще можно раскрыть. Ким начал расстегивать свою рубашку, его движения были медленными и методичными. Он не спешил. Ему это было не нужно. У него было всё время в мире, и власть в комнате принадлежала исключительно ему. Когда ткань сползла, обнажив мускулистые линии мужчины, который заботился о своём теле с той же точностью, с какой он подходил к математике, атмосфера в номере изменилась на подавляющую. Тэхён не разделся полностью. Брюки остались на нем, но рубашки не было, и его взгляд был прикован к Юнги, широко раскинувшегося, дрожащего и совершенно обнаженного на полу. Ким двинулся с места. Он обошёл тело Мина, кружась вокруг него, как волк вокруг добычи. Он наблюдал за тем, как подёргивались мышцы на бёдрах парня, как перехватывало дыхание. Он остановился у бёдер Юнги. Тэхён стоял над раздвинутыми ногами Мина, глядя вниз на его пульсирующую дырочку. Вид парня, беззащитного, покрасневшего и молящего о большем каждым своим звуком, вызвал у мужчины прилив чистого адреналина. — Ты сам знаешь, что охуенно выглядишь… — прошептал Ким, наклоняясь, он схватил Юнги за обе лодыжки, раздвинув их еще шире и прижав колени парня к своей груди, пока напряжение в паху не стало мучительным. Тэхён наклонился над ним, упираясь всем весом, и его лицо опустилось к лицу парня. — Прекрати играть на публику, Юнги. Здесь нет никого, кто бы тебе аплодировал. Есть только я. А мне не нужно шоу. Мне нужен ты, — рука Тэхёна переместилась с лодыжек на внутреннюю сторону бедер, его прикосновение было твердым и тяжелым, пальцы обводили нежную кожу с давлением, которое было одновременно лаской и желанием. Он наклонился, и его губы коснулись чувствительной кожи внутренней стороны бедра Юнги, всего в нескольких сантиметрах от того места, где парень больше всего нуждался в ласке. — Ну, — прошептал Ким, прижимаясь к его коже, его дыхание было горячим, опаляющим, — скажи мне… Без единой шутки, без единой ухмылки… Ты хочешь, чтобы я был нежен? Или ты хочешь, чтобы я показал тебе, на что способен? — К черту нежность… Это скучно и неинтересно… — Юнги выгнулся, запрокидывая голову, открывая вид на двигающийся кадык. Его пальцы скользнули внутрь пульсирующего ануса, — учитель, накажите уже своего ученика, трахните наконец… Или уже возраст? Проблемы по мужской части? — глаза парня закрылись, он, касался руками самых своих чувствительных мест. Смех сорвался с губ вместе со стоном опять нарастающего удовольствия. Воздух в комнате не просто остыл, он стал холодным, как в морозилке. Рука Кима, которая до этого ласкала внутреннюю поверхность бедра, мгновенно замерла. Единственным звуком в комнате стало прерывистое дыхание Юнги и отдаленный, приглушенный ритм танцпола. Оскорбление, этот откровенный, едкий выпад в адрес возраста Тэхёна и его мужественности был рискованным шагом. Опасным, безрассудным риском, который менее сильный человек мог бы воспринять как личное оскорбление. Но Ким Тэхён не был человеком, который реагировал на происходящее мелочным гневом. Он реагировал с пугающей, целенаправленной строгостью. Терпение мужчины окончательно и бесповоротно закончилось. Из горла Кима вырвался тихий смешок. Это был звук хищника, решившего, что время играть со своей добычей закончилось. — Проблемы с моей мужественностью? — повторил Тэхён, понизив голос до рыка. Он наклонился над Юнги, его фигура отбрасывала тень, которая, казалось, давила на саму душу парня. Прежде чем Мин успел осознать все изменения, рука Кима резко вытянулась, с силой схватив парня за запястья и прижав его к полу. Он использовал свой вес, чтобы прижать Юнги, его грудь прижалась к груди парня, выбивая воздух из его легких. «Роскошное» зрелище закончилось, теперь оставалась лишь грубая, тяжелая реальность доминирования Кима. — Ты думаешь, ты такой умный, да? Думаешь, можно дёрнуть тигра за усы и ждать, что он замурлычет? — прошептал Тэхён, его лицо было в нескольких сантиметрах от лица Мина. Его зубы коснулись чувствительной кожи мочки уха парня. Резкий, жгучий укус был прямой реакцией на дерзость мальчишки, — тебя наказать? Хочешь посмотреть, сможет ли «старик» справиться с таким, как ты? — Ким отпустил одно из запястий Юнги, чтобы скользнуть рукой вниз. Его пальцы нащупали влажное, дрожащее тепло входа. Он большим пальцем сильно надавил обводя по кругу. — Тогда готовься, Юнги. Потому что, когда учитель решает дать урок, он не остановится, пока ученик не усвоит каждую деталь. И к тому времени, как я закончу с тобой, у тебя не останется сил даже на одну чёртову шутку, — Тэхён потянулся к своему поясу, не отрывая взгляда от Юнги, наблюдая, как расширяются зрачки парня перед лицом силы. Ему больше не были важны эти «игры». Он собирался сбросить с Юнги все слои высокомерия, пока не останется ничего, кроме его инстинктивных потребностей. — Больше никаких разговоров, — Ким подвинулся, расположившись между раздвинутыми бедрами парня. Он наклонился вниз, разводя ноги Мина еще шире, полностью обнажая его, — а теперь заткнись и возьми то, чего ты так выпрашивал, — внезапным, мощным толчком он начал двигаться внутри Юнги, его движения были напористыми и глубокими. Тэхён толкался, прижимая ноги парня к груди. Мин вскрикнул от неожиданности, и выгнулся. — Как же охуенно… — Хрипел парень, чувствуя, как его плоть раздвигается под напором, — Учитель… — Юнги немного приподнялся, чтобы коснуться уха Кима, — а сколько было слов… — просто уже возьмите то, что вам надо, используйте меня… Положите свои пальцы мне на шею…