Сила чувства: от пролога и до эпилога

Утро в этом доме наступало тихо, не так, как в Хогвартсе, где каждый рассвет сопровождался эхом шагов, шёпотом портретов и далёкими голосами учеников. Здесь утро приходило мягко — светом, который медленно заполнял кухню, скользил по деревянному столу, задерживался на стеклянных банках с травами, отражался от поверхности аккуратно расставленной посуды. Северус стоял у плиты. В этом было что-то почти невозможное. Не потому, что он не умел — он умел многое, а потому, что это было… мирно и спокойно. Так как бывало только в их доме. Вода тихо закипала, кофе наполнял кухню густым, тёплым ароматом. Он двигался точно, как всегда — привычка к выверенности никуда не делась — но в этих движениях больше не было напряжения, которое так старательно истребляла Гермиона весь последний год. Он налил кофе в две чашки, поставил их на стол, задержался на мгновение, глядя на свет, который падал на поверхность стола, и позволил себе редкую мысль: это — его жизнь. — Гермиона! — позвал он. Голос прозвучал спокойно, и даже для него самого это было удивительно, учитывая уровень его волнения. Ответа не последовало. Он чуть улыбнулся — почти незаметно — и сделал шаг к двери, но она уже появилась сама. Сонная, с растрёпанными волосами, в его рубашке, которая была ей велика, и с тем самым выражением лица, которое он никогда не видел в Хогвартсе. Она остановилась в дверях, прищурилась от света, а потом, заметив его, мягко улыбнулась. — Ты уже встал? — пробормотала она, подходя ближе. Он ничего не ответил, просто смотрел как будто каждый раз заново запоминал эту невероятную по своей природе красоту любимого лица. Она подошла вплотную, поднялась на носки и поцеловала его — коротко, легко, как нечто совершенно естественное. — Доброе утро, — сказала она, всё ещё сонно. — Доброе, — ответил он тихо. Она опустилась на стул, обхватила ладонями чашку, вдохнула аромат, и вдруг улыбнулась шире. — Сегодня невероятно счастливый день, — сказала она, поднимая на него взгляд. — У нас редкий совместный выходной, ты не опаздываешь на пары, я не бегу на работу… и, что особенно важно, никто не пытается нас отвлечь от этого чуда. Он приподнял бровь. — Последнее, безусловно, радует. Она тихо рассмеялась, и этот звук всё ещё казался ему чем-то… ценным, будто наградой за годы беспросветного одиночества. Он подошёл ближе, поставил ладонь на спинку её стула, наклонился, поцеловал, и в этом поцелуе не было ни отчаяния, ни страха потерять момент. Ничего, кроме, чертова смущения и волнения от предстоящего действия. Когда он отстранился, она смотрела на него чуть внимательнее. — Что? — спросила она. Он выдержал паузу. — У меня есть для тебя подарок, — сказал он. Она улыбнулась. — Уже? Я думала, мы договорились — после завтрака. — Я не славлюсь терпением. Она усмехнулась. — Это правда. Он достал небольшую коробочку, которую так долго носил при себе в попытках выбрать момент, и положил её перед ней. Она посмотрела на неё, потом — на него, и вдруг выражение её лица изменилось от осознания. — Северус… — тихо сказала она. Он не отвёл взгляд. — Открой. Она медленно провела пальцами по крышке, открыла и замерла. Внутри было кольцо. Она подняла на него взгляд, и в её глазах появилось то, что он уже научился узнавать - чистое, беззащитное счастье. Он сделал шаг ближе. — Я долго думал, как это сказать, — начал он, и голос его стал чуть тише и глубже. — Потому что слова… никогда не были моей сильной стороной, особенно когда речь идёт о чём-то, что имеет значение. Я не могу пообещать тебе лёгкую жизнь, не могу пообещать, что всегда буду понимать, что нужно сказать или сделать, и не могу пообещать, что стану другим человеком. Но я могу пообещать, что больше никогда не уйду, не отступлю, не попытаюсь защитить тебя ценой твоего отсутствия в моей жизни, если ты готова принять меня таким, какой я есть, выйдешь ли ты за меня? Тишина длилась всего мгновение, но для него — целую вечность. — Да, — сказала она, вскочив с места. — Да, конечно, да. Она обняла его, крепко, как тогда на Гриммо — но теперь в этом не было отчаяния, только радость, потом она чуть отстранилась и улыбнулась. — У меня тоже есть подарок, — Гермиона стала в миг серьезной и отчего-то вздрогнула. — Вот как. - он прищурился. Она протянула ему коробку гораздо большего размера. — Открой. Он сделал это без спешки, как всегда, но, когда увидел содержимое — замер. Он не сразу поднял взгляд словно ему нужно было время, чтобы осознать, принять и понять. — Это… — он замолчал, будто пытаясь заставить сердце стучать без перерывов. — Да. Я узнала вчера. – она опустила глаза в ожидании реакции «Ты вообще в своем уме?». — Гермиона… - в этом имени было всё, что он не умел говорить. — Северус, похоже, у нас будет… очень интересная жизнь. Он тихо усмехнулся. — Это уже очевидно. Бессонные ночи нам точно гарантированы. Спокойные завтраки отменяются, а дом наполняется криками, визгами и топотом? Он обнял её. Свет заполнял кухню. Кофе остывал. А время, которое когда-то казалось ему врагом, наконец стало… союзником, потому что теперь у него было то, что он когда-то считал невозможным. Будущее.