Сила чувства: от пролога и до эпилога

Вернуться в собственный дом, где они могли побыть только вдвоем, было невероятным удовольствием для них обоих. Покидая его, они были в ссоре, а теперь каждому из них казалось, что ничего не может быть крепче их отношений. - Не верится, что всего за одну неделю столько всего произошло. – Гермиона лежала в постели, разбросав влажные после душа кудри по подушке и закинув уставшие от долгого перелета ноги на стену за изголовьем кровати, кутаясь в одеяло. Июньская жара сменилась на дождливую и ветренную погоду, заставив быстро охладиться стены их дома. Северус привыкший к холоду своих покоев в подземельях Хогвартса радовался схлынувшей жаре, посветив первый вечер дома чтению книги, привезенной из Австралии «Экзотические растения для зелий Австралийского континента». - На самом деле эта неделя была более плодотворной чем весь последний год. – он не отрывал взгляда от книги, но одну руку переместил под одеяло уложив на бедро Гермионы, нежно массируя его сильными пальцами. - Что ты имеешь в виду? – от его прикосновений становилось тепло внизу живота, и мысли плавно утекали из ее сознания, уступая место желанию. Они давно не были вместе, и воздержание от близости давало о себе знать. - Мне кажется, что мы стали ближе, Гермиона. – пальцы настойчиво двигались дальше вверх по бедру и уже слегка задевали резинку ее трусиков, а от услышанного желание стало еще более неконтролируемым, и она почувствовала, как ее нижнее белье становится влажным. Боковым зрением он заметил, как она закусила нижнюю губу в попытках сдержать стон, и провел пальцами по краю ее трусиков к середине, с удивлением обнаружив, что они насквозь мокрые. То, как она всегда быстро заводилась, его всегда возбуждало и веселило одновременно, ее пылкий характер проявлялся и в нетерпимости в постели. Пожалуй, она была единственной ведьмой, которая воспринимала прелюдию скорее, как пытку, а не как приятное предшествие близости. Дразнить ее было отдельным удовольствием, потому что сначала она неумело пыталась скрыть собственное нарастающее возбуждение, как сейчас, потом боролась с приближающимся оргазмом от ласк, а далее просто кидалась на него как львица. И каждый такой раз ему было одинаково интересно, как долго она сможет продержаться. Собственное возбуждение достигло пика, когда она резко дернулась навстречу его пальцам, и он, отбросив книгу, прильнул губами к внутренней части её бедра, покусывая разгорячённую желанием нежную кожу. Ее запах сводил с ума: тонкий мускусный аромат, смешанный с теплом её кожи, распалял его желание еще сильнее. Он нежно стянул с нее белье и прикоснулся ее центра языком, скользнув пальцами во внутрь. - Оу, Северус… - она сжала пальцами простыню и выгнулась на встречу его губам, судорожно сбрасывая с себя одеяло в попытках не сгореть заживо. Она чувствовала его язык на своем клиторе и была готова разлететься на миллионы мелких осколков от невероятного удовольствия, усиленного напористым массажем ее точки G виртуозными пальцами. Горло начало саднить от стонов и частого хватания воздуха, сдерживать оргазм было почти невозможно, но ей так хотелось продлить эти ощущения еще хоть на миг. Она неосознанно закинула щиколотки ему на спину, и сейчас чувствовала, как играют от движений его мышцы. Эти ощущения с силой отдались внизу живота, и она с громким стоном разразилась невероятно сильным оргазмом. Он поднимался поцелуями по ее животу, покусывая кожу на выпирающих от изгиба тела ребрах, слегка сжимая ее грудь руками. - Ммм… - ее нижняя губа была набухшей и алой от собственных зубов, неистово кусающих ее, а ноги дрожали от предвкушения близости с самым родным человеком. Его губы коснулись шеи, и разряды тока пронеслись по телу. Она жадно обхватила его шею руками и, притянув к себе, впилась в губы горячим как лава поцелуем. Сплетение языков напоминало танец двух соединяющихся воедино душ, они скользили по зубам и небу с настырным напором исследуя друг друга. Казалось, что ничего не может быть приятнее этого момента, но лишь до того, как его член плавно, но настойчиво вошел в нее. - Я люблю тебя, - его дыхание было тяжелым и прерывистым, а комната наполнялась терпким запахом секса. – больше жизни люблю. Казалось, они были заняты друг другом невероятно долго, извиваясь в руках друг друга в разных позициях, но никто из них не готов был закончить эту такую приторно-сладкую близость. Она содрогалась в агонии очередного оргазма, когда мир в их глазах начал вновь приобретать очертания и краски, несмотря на глубокую ночь.

***

Они напоминали картину творца древнего Рима: хаотичное переплетение рук и ног, раскиданные вокруг влажные от пережитого ими удовольствия волосы и смятая простыня в ногах, когда в окно постучала сова, вырвав их из состояния рефрактерного катарсиса. Гермиона поднялась за письмом, тут же отпустив птицу. Ее кожа блестела от пота под светом луны так нагло проникающего в распахнутое окно, что у него не было сил отвести от нее взгляда. — Это от Джинни. Они ждут нас завтра у себя. Похоже все пытаются насладиться свободным временем до начала рабочих будней. - Я могу не идти? – он не ожидал от подобных встреч ничего хорошего для себя, вся компания состояла из его бывших студентов, большая часть которых его ненавидела и даже не знала об их отношениях. - Северус, мы же не можем скрывать наши отношения вечно. Все узнают рано или поздно, и уж лучше пусть узнают из первых уст, чем из статьи Скитер. – она развела руками. - Хорошо, но я не очень люблю компании. Гермиона вновь вернулась в постель, уперевшись подбородком в его грудь и нежно вырисовывая узоры на плечах. - Я знаю, мы не будем задерживаться допоздна, но отказываться прийти второй раз грубо. – она провела пальцами по его скуле и нежно поцеловала в приоткрытые губы. – Я понимаю, что ты почти незнаком с большинством из них, тем более в неформальной обстановке, но они веселые и милые. Мне кажется, что сложнее будет скорее им, чем тебе. Тем более, что мы привыкли на таких встречах посвящать некоторое время негодованию по поводу твоего несправедливого, надменного и жестокого к нам отношения. Северус закатил глаза, а Гермиона громко рассмеялась. - Пожалуй это будет самая неловкая встреча друзей, но мы все должны ее пережить. У нас просто нет выбора. – Гермиона покрывала легкими прерывающимися поцелуями его губы и не могла насладиться их совместным одиночеством в большом, так сладко спящим под светом луны мире. - Когда твой первый рабочий день, и какое предложение ты в итоге выбрала? - Нуу… выбрать я до конца так и не смогла, так что пока буду работать сразу по двум направлениям: регулирование отношений с не магическим миром и контроль за эффективность международных взаимоотношений магических сообществ. – она пожала плечами засмущавшись от факта собственной неопределенности. – Мой контракт с министерством вступает в силу с первого июля. А когда преподаватели возвращаются в Хогвартс? - Возможно определишься, когда поймешь, какое направление тебе ближе, но я бы выбрал международные отношения. – он завороженно перебирал ее кудри, с невероятным трепетом слушая ее такой звонкий как колокольчик голос. – В моем случае работа начинается с августа, но июль нужно посвятить другой деятельности, поэтому до конца июня мы оба свободны. - Какой «другой деятельности»? – она совсем забыла спросить у него о необоснованно больших тратах на дом и поездку в Австралию, и происхождении средств на них. - Знаешь, дело в том, что я являюсь владельцем сети аптек в Европе, в двух из них ты наверняка была, покупая ингредиенты для зелий в Косом переулке и Хогсмиде. - Что? – она подняла от удивления брови. – Эти аптеки принадлежат тебе? - Эти да, некоторыми я владею совместно с партнерами, но на данный момент наши отношения достаточно сложные, и в июле нужно будет решить вопрос о разделе прав собственности, чтобы не вести совместные дела. - А кто партнеры? – где-то в глубине души она понимала, что не хочет слышать ответ. - Малфой, Нотт, Паркинсон и Гойл. – он отвел глаза, переведя взгляд на полную луну за окном. – Нотт и Гойл сейчас в Азкабане, им вряд ли уже возможно хоть чем-то помочь, с Паркинсон наши отношения после раскрытия моей реальной роли в войне, необратимо испортились, и бизнес сто процентов нужно будет делить, а Малфой со свойственной ему живучестью остается наплаву, и скорее всего раздела удастся избежать, отдав стратегические решения в руки управляющих, которым доверяем мы оба. Кроме того, Драко рвется в бой, и я думаю, что лучшим решением будет передать права собственности аптеками во Франции и Италии ему, отойдя от дел в этих странах. Это ударит по нашим с Люциусом карманам, но не так критично, чтобы лишать Драко начального капитала. - Я не знала, что ты до сих пор поддерживаешь с ними связь. – Гермиону это возмущало, состав его партнеров по бизнесу просто приводил в бешенство, сплошь чистокровные зажиточные семьи, сколачивающие капитал на крови из столетия в столетие. – Такая себе компания из заносчивых чистокровных сволочей. Такое определение его задело, но он хорошо понимал откуда такой негатив, и уж точно не хотел устраивать разбор полетов на эту тему, лежа в постели после умопомрачительного секса. - Принцы тоже заносчивые чистокровные сволочи. Живем как умеем. – он смерил Гермиону достаточно холодным взглядом, но руку с ее волос не убрал. - Однако, я думала, что твои связи с ними скорее вынужденные, чем добровольные. – огонь негодования в груди не собирался утихать, хоть она и не хотела вступать в очередную конфронтацию с любимым мужчиной. - Наши отношения были дружескими в самом начале нашего пути, когда я вступил в ряды Пожирателей смерти вместе с Гойлом и Ноттом, Малфой и Паркенсон нас очень сильно поддержали. У всех, кроме меня, были большие капиталы от семей, но не было достаточного количества мозгов, чтобы дать старт бизнесу, поэтому я отлично вписался в компанию, не имея в кармане ни галлеона. Бизнес развивался за счет вложений и протекции их семей, а я занимался тем, чтобы он представлял ценность и не утонул сразу после открытия. С самого начала все было поделено поровну, но я стал соучредителем в каждом из их бизнесов, так как мои разработки применялись во всех филиалах.  Так появился «Pure-Blood Apothecary». - Как, прости, называется ваш бизнес? – щеки Гермионы вспыхнули в раз. — Это просто название. – Северус вздохнул и опустил взгляд. - Исходя из этого названия, мне совсем не место ни в твоем доме, ни в твоей постели. – она подтянула к себе колени обхватив их руками, и вдруг почувствовала себя неуютно от того, что была обнажена. Понимая, что дело неумолимо ведет к открытому конфликту, он поднялся на локтях, и подняв ее подбородок с колен аккуратно повернул ее лицо к себе, посмотрев прямо в глаза. - Не говори глупостей, пожалуйста. – он нежно поцеловал ее в нос. – Ты прекрасно знаешь какие взгляды я разделял в тот период, но менять название в документах, это блажь, Гермиона. Когда он так смотрел ей в глаза злиться было невозможно, и весь запал, с которым она была готова противостоять любимому в миг сошел на нет. - Я люблю тебя, лучик! И все, что касается моего прошлого и моей работы не имеет к тебе никакого отношения. Его губы с таким жаром целовали ее, что она не смогла удержать рук при себе, запустив пальцы в жесткие густые огненно-черные волосы, мягко массируя его затылок. Ощутив его возбуждение и не в силах контролировать свое, она спускалась поцелуями от шеи на грудь, живот и наконец обхватив горячими губами его член, услышала сорвавшийся с его губ тихий стон. Она не была профессионалом в оральном сексе, но почему-то не чувствовала ни смущения, ни скованности, ее полностью поглотила животная похоть, а ее рот с напором и жадностью ласкал его с помощью ладони, обхватывающей ствол члена. В полной мере осознать размер его эрекции у нее получилось после того, как он, крепко взяв ее за волосы, надавил на затылок и подался бедрами вперед, полностью контролируя движения то отстраняя, то приближая ее к себе. От темпа движений и нехватки воздуха в легких ее глаза защипало от слез, но все же она совершенно точно получала удовольствие от происходящего: еще никогда она не чувствовала его столь непоколебимой власти над ней, и еще никогда так сильно не желала ее. Он отпустил ее волосы и, ощутив его стремительное приближение к разрядке, она с еще большей страстью опускалась ртом на его член пока не почувствовала, как теплая жидкость растекается по ее горлу. Нежно и мягко скользя губами и облизывая его языком, она наконец оторвалась от процесса и устроилась на его плече, не решаясь поднять глаза. После схлынувшего пыла страсти главенствующую позицию заняло смущение, но мысленно задав себе вопрос о чувствах, которые испытывает она сама, когда он доводит ее до оргазма ртом, не отыскала ничего кроме искренней благодарности за доставленное ни с чем не сравнимое удовольствие. - Северус, я очень сильно тебя люблю. - И это лучшее, что есть у меня в жизни, Гермиона.

***

В столовой на площади Гриммо творилось что-то невообразимое: Джинни и Анжелина бегали как сумасшедшие в попытках привести себя в порядок после готовки, Джордж демонстрировал новую вредилку «Гори-голова» на Симусе, голова которого воспламенялась голубым пламенем, а после затухания начинала трещать с невообразимой громкостью, Невилл и Полумна дружно хохотали над результатами эксперимента и поздравляли Джорджа со скорым пополнением в семье, Лаванда и обе Парвати с восторгом рассматривали маггловскую косметику, которую им по-дружбе подарила Анджелина, и громко спорили о ее составе, Гарри орал на всю столовую, чтобы наконец понять, что кто будет пить. Здесь были даже Белл и Спиннет, которые приехали домой в отпуск из Румынии, где работали с Чарли Уизли, и не смогли упустить возможности провести вечер с друзьями. Картину дополнял милый щекастый малыш с пышной сиреневой шевелюрой, играющий с разноцветными кубиками, из которых время от времени вылетали известные всем волшебники на пружинках, как на карточках из шоколадных лягушек. Не хватало еще Билла и Флер, которые задержались в Норе, где оставляли маленькую Виктуар на сегодняшний вечер, Рона, который последнее время вечно опаздывал и был как на иголках, а также Грейнджер и Снегга. - Ребята, - Джинни встала в центре столовой в попытках привлечь к себе внимание, но все же после неудачи, применила сонорус. - РЕБЯТА! От неожиданности маленький Тедди подпрыгнул на месте, но привыкший к громким родственникам, сразу вернулся к игре. - Мы с Гарри хотели сказать, что Гермиона сегодня будет не одна. - половина присутствующих округлила глаза, так как не была в курсе расставания тандема Грейнджер-Уизли. - Вы все его хорошо знаете, но прошу не переусердствовать с реакцией, и поберечь Гермиону от стыда за ее абсолютно невоспитанных друзей. Теперь можете продолжать орать как стадо моршерогих кизляков или любых других фантастических тварей. Любопытство поднялось волной у всех присутствующих, и гам в столовой возобновился с новой силой. Спустя четверть часа камин вспыхнул зеленым свечением, и в столовую, держась за руки, вошли Грейнджер, с какой-то нервозной от волнения улыбкой, и Снегг со свойственной ему маской абсолютной невозмутимости. Первые десять секунд после их прибытия в воздухе висела звенящая тишина, но звонкий свист Джорджа вернул всех, ошеломленных увиденным, друзей в реальность. - Анджелина, гони мои десять галлеонов! - куда-то в коридор выкрикнул Джордж. - С чего это вдруг? - Анджелина застыла как статуя в дверях столовой, уставившись на новоиспеченную пару. - Твою мать… Джинни громко шлепнула себя ладонью по лбу и, засмеявшись, посмотрела на Северуса и Гермиону. - Я клянусь, что просила их не позориться, но это бесполезно. Всем известная истина… - она махнула рукой. - Проходите! - Что вы пьете? - в столовой появился абсолютно невозмутимый Гарри. - Мы ждем еще Рона, но во сколько он будет неизвестно, и Билла и Флер, они должны вот-вот прийти. Северусу казалось, что он попал в свой личный ад, скопление такого большого количества людей одновременно на этой кухне не было даже в лучшие времена ордена Феникса. Он даже не мог представить, что может быть хуже этой компании, как его кто-то дернул за штанину. Опустив взгляд, он увидел, что его внимания требует щекастый бутуз ростом от горшка два вершка с нелепого цвета волосами и кубиком с Дамблдором на пружине в руке. «Этого еще не хватало» сразу же мелькнуло в его голове, но, хвала Мерлину, к нему на помощь сразу пришла Гермиона, подхватив мальчишку на руки. - Привет, Тедди! - она звонко чмокнула малыша в щеку. - Ты рад новому лицу среди знакомых? Его зовут Северус. - О, да. - к ним подошла Кети. - Он не давал нам с Алисией прохода первый час после нашего прибытия. Гермиона, я жутко соскучилась, профессор, рада видеть. Мы с Алисией приехали в отпуск, работа с Чарли выматывает ни на шутку. Решили сбежать пока есть шанс. - Я тоже скучала. - Гермиона обняла Кети свободной рукой. - Вы с Алисией вроде как вместе? - Да, но мы пока не афишируем, сама понимаешь. - Кети потупила взгляд, и стало понятно, что она смущается. Из дальнего угла столовой послышался голос Джинни. - Гермиона, помоги мне. От этих - она махнула рукой в сторону толпы гостей. - помощи не дождешься. Быстрым уверенным движением сунув ребенка в руки Северуса, она поспешила на помощь подруге. «Вот же проклятье!» мысленно выругался Снегг, отодвигая от себя настырно пихающую кубик ему в лицо ручонку маленького варвара. - Давайте, я вам помогу, профессор. - к нему подплыла с еле заметной улыбкой Полумна, и взяла на руки цепляющегося за рукав рубашки малыша. - Я очень рада, что вы с Гермионой наконец-то вместе. Если честно, я думала это произойдет еще до войны, но никогда не поздно. - О чем вы говорите, мисс Лавгуд? - он приподнял одну бровь. - Вы так давно к ней неравнодушны. Это было очень заметно. - она уверенно смотрела ему в глаза. - Ну по крайней мере для меня. «Мерлин, пусть все это будет просто ночным кошмаром» он готов был провалиться под землю прямо сейчас, только бы не участвовать в этом цирке. - Благодарю за проницательность. - он не знал куда себя деть, вероятно ее легкий слегка затуманенный взгляд действовал на него также как его прищур на студентов. - Не за что. - с милой улыбкой ответила Полумна, явно не осознавая, насколько комично и неуместно это звучит. Через мгновение из камина вышли недовольная чем-то Флер, рассыпающаяся ругательствами на французском, и Билл уставший, но буквально сияющий улыбкой. - Всем привет! Есть что-нибудь выпить, Гарри? Если я не выпью прямо сейчас, я повернусь рассудком… - он как-то нервно хихикнул и опустился на ближайший стул. - Давайте уже садиться наконец-то, - Джинни махнула рукой в сторону стола. - Рона ждать не будем. Гермиона села между Гарри и Северусом, взяв под столом за руку второго. - Гермиона, профессор, - Гарри подался вперед. - Как все прошло в Австралии? - Поттер, у меня есть имя. - Снегг взял рокс с огневиски в руки. - Раз уж мы оказались вместе в данной ситуации, давайте избежим формальности. Гермиона понимала, как ему нелегко дается присутствие в этом обществе, но не собиралась поддаваться и уходить раньше, чем кто-то из остальных гостей, будучи уверенна в том, что пластырь надо отрывать резко. - Все прошло удачно. - она была серьезна и сосредоточена, как и Гарри. - Северус очень помог легилименцией. Родители решили остаться жить в Австралии, и кстати… Джордж, Анджелина! По спине Снегга пробежали мурашки от такого открытого и громкого привлечения к ним внимания Гермионы. - Грейнджер, я и так уже проспорила десять галлеонов, - она рассмеялась. - Еще сюрпризы? Гермиона смущенно заулыбалась, но позиций не сдала. - А в чем состоял спор? – мысли о доме родителей тут же улетучились. Все сидящие за столом повернулись к ним в ожидании интересной истории. - Джордж не может довести до конца одну из новых вредилок, ошибка где-то в составе, и вот после очередного взрыва, он сказал, что с этим месивом сможет разобраться уже только Снегг. - Уизли оба пожали плечами. - Ну и в чем все-таки состоял спор? - Джинни ненавидела долгие предыстории. - А в том, сестренка, что Анджелина сказала, что шанс договориться со Снеггом у меня столь же мал, как и, цитирую «у Грейнджер выйти за него замуж». И вот вы здесь, а я богаче на десять галлеонов. - развел руками Джордж, расплывшись в улыбке, рядом со своей потупившей взгляд женой. Вся толпа залилась смехом включая Гермиону, но исключая Снегга. - Анджелина! - окликнула разрумянившаяся от смеха Грейнджер. - Не плати ему! Замуж то я не вышла. - Ничего, я умею ждать. – Джордж махнул рукой, и заговорщицки взглянул на Снегга. – А если мне все же удастся довести состав до конца с помощью вас, профессор, то я сам раздам по десять галлеонов каждому из присутствующих здесь. Анджелина похлопала по плечу мужа и, засмеявшись, громко ойкнула, схватившись за поясницу. Она была на пятом месяце беременности, и ее живот стал заметно округлым, значительно изменив ее походку на характерную для беременных, и, вероятно, доставлял много неудобств. - Мерлин, постоянно болит поясница. – она манерно закатила глаза. - Oh, ma chère, je te comprends si bien. Ça ne va faire qu'empirer. – активно всплескивая руками, заговорила Флер. Снегга удивила французская речь за столом, он этого языка не знал, и абсолютно не понимал, о чем она говорит. Вскинув бровь от удивления, он повернулся к Гермионе, мгновенно наткнувшись на хихикающих Грейнджер и Уизли над его реакцией. - Да. – Джинни поджала губы, понимающе на него взглянув. – Мы тоже ее не понимает, и никто, кроме Билла, ее здесь не понимает. Гермиона положила руку ему на плечо уперевшись в нее подбородком, пытаясь объяснить происходящее. - Знаешь, лучше слушать и не понимать ее французский, чем без конца все летние каникулы выслушивать на что похожи твои волосы от половой тряпки до птичьего гнезда. — Это лето я не забуду никогда, и ты и я были ее любимыми жертвами. Она так часто повторяла, что мне не идет мой цвет волос, что я была уже готова перекраситься в черный, только, чтобы она заткнулась. – Джинни снова захихикала. - После рождения Виктуар стало только хуже, она очень устает и, кажется, ненавидит всех вокруг, кроме беременных и матерей. После того как все наелись, начались бессмысленные беседы обо всем, да ни о чем, и атмосфера была расслабленной, до того, как Джордж не атаковал Снегга по поводу состава новой вредилки. Гермиона видела, что Северус еле сдерживается, чтобы не послать Уизли с его идеями, но лезть в разговор не стала. Красок вечеру придавали настойчивые приставания Тедди Люпина к Снеггу в попытках привлечь внимание последнего, который вероятнее всего раз до того держал маленького ребенка на руках, когда выступал в роли крестного Драко, а может быть и тогда избежал этой участи. В результате многочисленных попыток, Тедди все же удалось взгромоздиться к Северусу на колени. - Чего ты от меня хочешь? – холодно, но явно стараясь быть мягче, спросил Снегг. - Он еще не умеет говорить, любимый. – Гермиона обняла мужчину за плечи с мягкой улыбкой. – Тедди, хочешь что-то показать Северусу? Малыш заулыбался и резко кивнул, а после шлепнул ладошкой по черному кубику, и из него выскочила фигурка Снегга на пружине. Глаза Северуса расширились от неожиданности, а вся столовая разразилась хохотом. - Профессор, когда мы это впервые увидели, у нас тоже были такие глаза как у вас. – сказал Невилл и рассмеялся еще больше. - Если бы в нашем детстве были такие игрушки, ты бы начал заикаться Невилл, или того хуже не решился бы пойти в Хогвартс. – для Снегга была удивительна и в какой-то мере неприемлема такая открытая ирония над другом со стороны Финнигана, в кругах его общения такого принято не было, и за такие шутки можно было легко напороться на негатив, если не на заклинание. Тем не менее, даже за общим хохотом над шутками, Гермиона легко заметила, как все неприкрыто обратили внимание на то, что она назвала Северуса любимым. В какой-то мере ее это даже веселило, но не нужно было быть гением, чтобы понимать, что ни ее мужчине, ни ее друзьям комфортно в обществе друг друга не было. - Грейнджер, если сегодня все же явится Рон, то я буду тебе должна за то, что смогу налюбоваться его охреневшей физиономией. Спасибо! – Лаванда, бесцеремонно отодвинув посуду от края стола уселась на него свесив ноги. – Я требую подробностей! - И мы! – Патил присоединились к подруге. «Бесцеремонно и нагло» подумал Снегг и, переведя взгляд на девушек, не смог удержаться от ответа. - О каких подробностях идет речь? – взгляд с фирменным профессорским прищуром вновь занял свое место, и смягчало его только наличие на руках мужчины мальчишки, неустанно дергающего его за волосы, которые сегодня остались распущенными. На удивление и Гермионы и Северуса вопрос ни на толику не смутил откровенно заинтересованных молодых женщин. - Да все, конечно. – всплеснула руками Лаванда со шлепком опустив их себе на бедра. – Так не пойдет, ребята, все хотят все знать, но никто не решается спросить, а так как баллы с гриффиндора уже не снять, то и терять мне нечего. «Ребята? Мерлин… Чего она, мать ее, ждет?» - Оооо, ну тогда начнем сначала. – Гермиона хихикнула. – Я влюбилась в Северуса… - Да, Мерлин всевышний, Гермиона. – он не мог сдержать эмоций от негодования. Девушки звонко рассмеялись, и он искренне удивился, что Гермиона настолько смешлива, он редко слышал ее смех за весь период их отношений, а в школьные годы она казалась ему достаточно сдержанной. - Я шучу, - она коротко с нежностью поцеловала его в губы. – просто шучу. Но от этих сплетниц ничего все равно не скроешь. Спустя полчаса ничего существенно не изменилось кроме того, что Гермиона вышла, вероятно, в уборную, оставив его на растерзание маленького монстра по имени Тедди Люпин и Джинни, которая без конца и края что-то щебетала о всем подряд и задавала вопросы, которые к его приятному удивлению, он не мог назвать глупыми. Подруга Гермионы была действительно умна и, если не в академическом смысле, то в жизненно-бытовом точно: она умело вела хозяйство, хорошо ладила с детьми и умела найти подход даже к нему настолько легко, что отсутствие Гермионы не превратилось для него в вечность. - Гарри мне рассказал про их приключения в Румынии и Болгарии, и, честно говоря, я не устаю удивляться их совместному стремлению искать приключения на пятые точки. Я рада, что они дружат, хотя сейчас и есть определенный разлад в золотом трио. – она поджала губы испытывая явное сожаление. - Я не слишком осведомлен по этому вопросу. – с одобрением на продолжение ответил Снегг. - Когда они искали крестражи, между Гермионой и Роном начались отношения, но они часто ссорились, и Гарри говорит, что эти конфликты их здорово отвлекали от основной цели, а потом Рон и вовсе ушел, и тогда Гермионе пришлось очень сложно, но после его возвращения они вроде как успокоились, и у них все наладилось. – она как-то нервно пожала плечами и откинулась на спинку стула. – А потом после битвы начался просто настоящий кошмар. Мы все ждали, что они наконец расслабятся, отпустят ситуацию, но не тут-то было. Гермиону накрыла какая-то ни то депрессия ни то агрессия, она то плакала, то в открытую провоцировала конфликты, Рон из-за своего вспыльчивого характера бесконечно психовал и орал на нее, но при этом они не расставались, а просто верно загоняли себя как пару на самое дно, пару раз доходило даже до драк, ничего серьезного просто бросали друг в друга вещами, но факт остается фактом. В чем они только друг друга не обвиняли: предательство, слабость, равнодушие и даже измена. Хуже всего было Гарри, потому что приходилось слушать обе стороны, и при этом осознавать развитие собственного посттравматического синдрома. А потом, Гермиона высказалась о своих чувствах к вам, о своих намерениях вас вернуть, и окончательно порвала отношения с Роном. С того момента их дружба просто трещит по швам: Рон не может справиться с собственными эмоциями, Гермиона ревет в подушку почти что весь год, а Гарри пытается хоть как-то сдержать конфликт, который вот-вот вырвется за пределы их трио. Девушка, казалось, очень давно держит в себе всю эту информацию и очень остро нуждается в человеке, который сможет все выслушать. - Сейчас то мы понимаем, что все ее состояние было обоснованно сначала ситуацией с убийством Дамблдора, потом с осознанием разности ваших положений в войне, а добила ее ваша смерть. – Джинни перевела дух. – А тогда я думала, что это истерия на фоне пережитого, но она просто сходила с ума от потери. Так еще и в собственно созданных неудачных отношениях, в попытках перебить одно чувство другим. Она сжала его крупную ладонь и подавшись вперед слегка растянула губы в подобии грустной улыбки. - Северус, я очень рада, что вы вместе. Гермиона счастлива, а это бывало крайне редко. Поверьте, это видят все присутствующие без исключения. Этот жест девушки его задел, но какие именно эмоции он испытывал точно понять было невозможно. Он был приятно удивлен, и откровенно зол на то, в каком состоянии прибывала его любимая женщина из-за него. Тедди переехал на колени к Джинни и уже тихо сопел на ее груди, когда в столовую быстрым шагом вошел Поттер и, обогнув стол, наклонился к Снеггу. - Северус, мне кажется, что вы очень нужны Гермионе. – в голосе чувствовалась паника. – Она на улице у входа. Молниеносно поднявшись из-за стола, Снегг покинул столовую под удивленными взглядами присутствующих. - Гарри, что случилось? – Джинни очень хорошо знала своего жениха, и по его виду сразу поняла, что дело дрянь. Он наклонился так, чтобы его слышала только Джинни. - Рон и Гермиона все это время разговаривали на улице. Потом началась очередная ссора с криками, и… - он осекся, с горечью осознавая, что собирается сказать. – он ее ударил. Зрачки Джинни расширились от ярости, а щёки окрасились в пунцовый, ей казалось будто ее поливают кипятком. - Что он сделал? – шепот был еле слышан. – Где он, Гарри? - Трансгрессировал, когда я выбежал из дома. – он обхватил руками голову, ероша и без того стоящие дыбом волосы. 

***

Насмеявшись с подругами, выпив несколько бокалов шампанского и наигравшись с Тедди, она чувствовала себя разгоряченной и румяной, невероятно хотела умыться холодной водой и подышать свежим уже почти ночным воздухом. Ступив за порог двери, она поняла, что с момента охоты за крестражами ни разу ею не пользовалась, и мысленно попыталась найти этому причины. Единственным вариантом добраться на Гриммо она всегда выбирала камин, хотя и не любила этот метод передвижения. Сегодня Северус был крайне удивлен, что они будут перемещаться через камин, а не трансгрессировать, вероятно она могла избегать этого по двум причинам спящим в ее подсознании: во времена ордена Северус пользовался исключительно дверью (камины были под контролем министерства), а когда они пришли на Гриммо с Гарри и Роном по ней ударило понимание, что ее любимый человек на самом деле был убийцей и предателем; кроме того, у нее до сих пор были посттравматические синдромы от неудачной трансгрессии на это крыльцо. Прохладный воздух окутывал ее разгоряченную кожу, и она облокотилась бедрами на низкий заборчик, идущий вокруг дома. Такого невероятного всепоглощающего счастья она не испытывала, наверное, с самого детства, хотя сравнивать это чувство с детскими эмоциями просто абсурдно. Ей хотелось закричать на всю чертову площадь Гриммо «Я люблю Северуса Снегга!», и она мысленно рассмеялась этому своему желанию. Он был невероятным, и ее любовь к нему росла с каждым днем, как и страх однажды его потерять. В голове вновь всплыли те воспоминания о еженощных слезах в растрепанной палатке, о бесконечной проверки карты мородеров в надежде увидеть его имя, о невероятном страхе не перед фанатичным маньяком, а перед ожиданием встречи с ее любимым-врагом в большом зале Хогвартса в преддверии финальной битвы. Наконец нахлынуло воспоминание о ее самой большой боли, и она почувствовала, как ее сердце буквально полыхает в груди как в ту ночь в Визжащей хижине. Северус был рядом, он любил ее, он был жив, но боль той злополучной ночи никогда ее не оставляла, ни на мгновение не отпускала, становилась тише, но временами снова брала над ней верх. Держась за край металлического забора, она пыталась удержаться на ногах, жадно хватая воздух, и задыхаясь от наплывающих на глаза слез. Сколько времени прошло до того, как ей стало легче она не знала, но ее порадовала мысль, что ей все же удалось справиться с панической атакой, не погружаясь в истерику. Этого давно с ней не случалось, атаки прекратились после той ночи в его кабинете, и то, что сейчас снова вернулись, ее ни на шутку пугало. - Уже уходишь? – голос был знаком, но в ушах пульсировало от головной боли после пережитого, и она не поняла, кто именно из ребят задал ей вопрос. - Нет, мы с Северусом вернемся камином. Просто решила подышать. – она даже не повернула головы к вопрошающему, чтобы не пугать своим растрёпанным видом. - Не думал, что ты унизишься еще сильнее. – в этот момент она поняла, что с ней говорил Рон Уизли. Она окинула парня спокойным взглядом с легкой ироничной улыбкой на губах. - Зачем ты так себя ведешь, Рон? Мы ведь столько всего пережили вместе, неужели тебе и правда хочется высказывать мне эту грязь из раза в раз? – голоса обоих собеседников звучали спокойно. - Не хочу, но не могу молчать. Из моей подруги, крутой ведьмы, моей любимой девушки ты превратилась в тряпку, об которую вытирает ноги гребаный Снегг, черт бы его побрал, а она снова и снова ложиться к нему под ноги, Гермиона. - Рон, ты ошибаешься, и мы оба знаем, что в тебе говорит обида из-за нашего расставания, но ты сюда приплел еще и Северуса. – она всплеснула руками. – Зачем? Он ни имеет к этому ни малейшего отношения… - Да ты хоть слышишь себя, Гермиона? Он ведь тебе отказал, а потом ты бегала за ним как кошка пока он не решил с тобой потрахаться месяцок-другой, а потом выкинул, потому что ты просто ему надоела, а теперь видимо снова понял, что ты достаточно хороша, чтобы с тобой можно было кувыркаться во время отпуска. – его голос до сих пор был тихим, но стал гораздо более звенящим. - Рон, выслушай меня, пожалуйста. – она повернулась к нему. – Я очень перед тобой виновата, и это меня мучает, но я уже не могу вернуться назад и все исправить, я не могу просто заставить себя перестать любить его и начать любить тебя. Это просто невозможно. Но я не хочу терять тебя, мы ведь вместе с детства, я хочу сохранить человеческие отношения. Рон резко соскочил с места и принялся, активно жестикулируя, орать на нее. - Отношения с тобой!? Человеческие отношения с тобой!? Какая же ты сука, Гермиона! Ты променяла нашу дружбу и отношения на перепихоны с Пожирателем смерти! Пошла ты к черту, шлюха! Она со всей силы толкнула его в грудь. - Рон, ты вообще охренел!? Контролируй свой язык, не будь таким сволочем! Не смей судить о наших отношениях, не смей лезть в мою постель! Ты чертов самовлюбленный вечно недолюбленный маменькин сынок, который всегда думает, что его на кого-то меняют! Ты неуверенный в себе, эгоистичный слабак! Она не успела закрыть рот после сказанного как ощутила тяжелый обжигающий удар по лицу, она не смогла удержаться на месте и отлетела к заборчику, о который рассекла губу. Невероятный жар на щеке, звон в ушах и вкус крови во рту заставляли ее чисто механически встать на ноги. - Сучка! – Рон сплюнул на асфальт загустевшую от гнева слюну. Дверь дома на площади Гриммо с грохотом отварилась, и на улицу выскочил разъяренный Гарри. - Ты что делаешь!? Ты совсем сошел с ума!? – она ни разу не слышала, чтобы он так орал. - Пошел ты! – Рон кинул слова в лицо другу и с характерным хлопком трансгрессировал. - Гермиона, как ты? – друг крепко прижал ее к себе, и она расплакалась от отчаянности ситуации. – У тебя кровь. - Позови, пожалуйста, Северуса. Я хочу уйти. Мы трансгрессируем отсюда. – она вытерла слезы тыльной стороной ладони и попыталась привести дыхание в норму. Поттер кивнул и двинулся к двери. - Гарри, - она окликнула его в последний момент. – не говори Северусу ничего, я объясню сама. - Как скажешь. Она попыталась рассмотреть себя в отражении оконного стекла и поняла, что ее губа гораздо сильнее рассечена, чем она думала, а щека полыхает огненно-алым цветом. Палочки у нее с собой не было, и единственное, что она могла сделать, это попытаться поправить волосы трясущимися пальцами. Буквально через мгновение из дома вылетел Снегг и, увидев ее лицо, с ужасом посмотрел ей в глаза. - Что случилось? - Северус, давай трансгрессируем домой, и там я все объясню. – она крепко схватила его за руку и лидировала в парной трансгрессии. Гермиона отпустила его руку и, не оборачиваясь, быстро пошла в дом. Создавалось впечатление, что она от него убегала, и, когда наконец оказалась перед зеркалом в ванной их спальни, громко выругалась, глядя на свое лицо. — Вот же гребаное дерьмо! Акцио бадьян! Выхватив из бутылька пипетку, она капнула на разбитую губу бадьяном, и та, зашипев, затянулась. Он смотрел на нее и был поражен точностью ее движений, терпимостью к боли и наконец самообладанием. - Синяк останется… Вот же сука! - она буквально зарычала как львица. - Не хочешь рассказать, что произошло? - он не слышал никогда раньше, чтобы она ругалась такими словами, и это его расстраивало и завораживало одновременно. - А что тут объяснять? - она развела руками и перевела взгляд на него. - Чертов Рон Уизли влепил мне такую пощечину, что я не смогла удержаться на ногах и улетела лицом о забор у дома Поттеров. Он мог ожидать чего угодно, но не этого, ярость поднялась такой волной, что у него затряслись руки, он был готов убить ублюдка собственными руками. Бить женщину для Северуса было неприемлемо, а бить свою женщину он не позволил бы никому. - Что? - его челюсти были сжаты настолько, что на скулах выступила белезна. - Северус, не надо. - она опустила голову. — Это касается только нас двоих. Не впервой. Надеюсь, больше мы с ним не увидимся. - Что значит не впервой? - он все детство смотрел на то, как его вечно пьяный красавчик как с картинки отец избивал его мать. Он бил ее так сильно, что казалось может выбить из нее душу, а она не издавала ни звука, как ни в чем не бывало, вставая с пола с опущенными глазами после того, как это занятие его окончательно утомляло. Так было всегда пока он не стал ростом с отца, разумнее его и впервые не полез ее защищать мать в свои двенадцать, но его помощь ей была не нужна, хоть с пьяным еле стоящим на ногах отцом он и мог легко справиться. Тогда Эйлин влепила ему подзатыльника с формулировкой «он твой отец и ты должен его уважать, а наши отношения тебя не касаются». Стоя сейчас и смотря на Гермиону, он отчего-то видел в ней черты Эйлин, и это не могло не пугать. - Он не умеет держать руки при себе, а когда мы были вместе… - она осеклась, меньше всего ей хотелось провоцировать Северуса на ревность рассказами о бывшем. - у нас было много конфликтов. - Гермиона, ты с ума сошла? - он не мог справиться с собой, не понимал, что в голове этой умнейшей женщины давало ей право считать, что к ней можно так относиться. - Я сама его провоцировала, мне так легче было отвлечься от… - ей было стыдно, но скрывать что-то от него она не хотела. - не важно. - Отвлечься от чего, мать твою!? - он злился на нее за эту невероятную глупость, на этого рыжего выблядка за то, что смел касаться ее, на себя за то, что не был с ней рядом, когда был нужен. - От тебя, от того, что я из-за своего страха не сказала тебе, что люблю пока ты был жив. Мерлин, Северус, я потеряла все в ту ночь, весь смысл жизни. Из меня вынули душу и разорвали ее на куски. Я не могла спать, не могла есть, я не могла дышать, зная, что тебя больше нет, а последнее, что я сделала это встала против тебя! Сказать, что я не мечтала, чтобы он меня нахрен убил, было бы ложью. Он больше не мог это слушать, он подошел к ней и обнял так крепко как только мог, чтобы не причинить ей боли, она плакала, и ее слезы пропитывали на сквозь ткань его рубахи, опаляя кожу его груди. Он поднял ее голову рукой и заставил посмотреть себе в глаза. - Гермиона, послушай меня. Никто и никогда не имеет права делать тебе больно. Никто и никогда. - он говорил твердо и уверенно. - Ты самый удивительный человек из всех, кого я знал. Ты достойна самого лучшего, и ты не имеешь никакого права давать себя в обиду такому сброду как Рон Уизли. Жизнь непредсказуема, к сожалению, и люди теряют любимых каждую минуту, но ни одна потеря и ни одна боль от нее не дает никому права причинять тебе вред. Пообещай мне, что ты никогда не поставишь никого выше себя. Его слова были правильными, в них не было сомнений, но она не могла ему обещать того, что он просил. Она знала, что потерять его вновь будет равняться для нее смертью. Еще одного такого удара она не переживет. - Северус, я не могу. - глаза горели от слез, но она не хотела упускать ни секунды этого невероятно стихийного единения с ним. - Я не могу. - Гермиона, ты должна жить ради себя, а не ради меня. Я не достоин твоей боли, никто не достоин. - Ты не знаешь, что такое лишаться тебя, не знаешь, что такое задыхаться от безысходности. - Лучик, я буду рядом, пока буду дышать, но мы невластны над смертью, никто не властен над смертью, пойми это, милая. Кто-то умирает, кто-то остается жить, и поверь, умирая я меньше всего на свете хотел, чтобы ты была несчастна. Он целовал каждый миллиметр ее лица, гладил ее непослушные локоны, и понимал, что сам не верил во все, что сказал. Он не смог бы пережить ее смерти, в этом он был уверен.

***

Гермиона спала на его плече, закинув руку ему на живот, а он, уставившись в потолок, думал о том, как он ужасно вел себя, горя от ревности, в ту первую совместную ночь в их доме. Глупо было ревновать к этому гаду, невозможно скучать по таким отношениям. Он вспоминал, как она искренне смеялась и радовалась сегодняшней встречи с друзьями, и понимал, что больше всего ей не хватает общения с двумя самыми близкими из них, того, которое еще не было замарано чем-то не по возрасту взрослым и грязным: обманом, неискренностью, неконтролируемым гневом и вынужденным сексом. Ей было еще так мало лет, но она была слишком взрослой, война и потери заставили ее стать жертвой самой себя, и разрушили все внутренние стержни кроме последнего, который так опасно пошатывался, грозясь упасть каждую секунду. Теперь ему стало абсолютно понятным ее рвение отстаивать свое право на отношения с ним, на право быть рядом с человеком, из-за потери которого, она себя разрушила своими руками. Такая хрупкая и беззащитная она любила его, пытаясь всеми силами быть ближе к самому холодному и мрачному человеку в школьном замке. Он никогда не думал о ее поступках с этой стороны, но после ее ночных изливаний души, понимал, что все они были направлены только на одну цель - привлечь его внимание. Она ненавидела себя за то, что оказалась по ту сторону баррикад от него перед последней битвой, хотя сделала правильный выбор, но он помнил эти глаза, смотрящие на него. Тогда в них он видел только неподдельную ненависть к нему, а сейчас вспоминая этот взгляд понимал, что она им умоляла ее простить за свой выбор стороны. - Северус… -она крепко спала и явно была в плену сна. - Прости меня. Он видел, как ее глаза мечутся под закрытыми веками, чувствовал, как она напряглась всем телом, вытягиваясь в струнку. - Я здесь, тише. - он обнял ее крепче, но это не помогло. - Северус, пожалуйста, нет. Только не ты, пожалуйста. - этот ее сонный бред разрывал его душу на части. Она резко села и открыла глаза, обхватив голову руками. - Господи, неужели опять? - она нервно оглядела комнату. - Гермиона. - он положил ладонь ей на плечо аккуратно и тихо, чтобы не напугать. Она обернулась так резко, как будто не ожидала его увидеть, как будто его вообще здесь не должно было быть. Мгновение она смотрела на него широко распахнутыми глазами, а потом кинулась к нему на шею. - Господи, Господи… - она судорожно ощупывала его плечи пальцами, и наконец окончательно очнулась от сонного бреда. - Северус, прости меня. Я… Это очередная паническая атака. Их давно не было, но теперь все снова… - Тише. Все хорошо. Я рядом. - он гладил ее по волосам, перебирая прядку за прядкой. - Я люблю тебя, и я рядом. Ее всю трясло, и, казалось, что она задыхается. Он прижимал ее к себе пока не убедился, что она снова уснула.