Сила чувства: от пролога и до эпилога

Шел шестой час перелета и предстояло еще восемнадцать до посадки в аэропорту Сиднея. Рядом с ней был мужчина с собранными в хвост черными как ночь волосами в белой рубашке и черном жилете поверх нее, в строгих классических брюках в тон жилету. Он держался как всегда уверенно и спокойно, вальяжно устроившись в кресле бизнес-класса. С того завтрака они почти не общались, она не решалась узнать о подробностях, а он не провоцировал ее на диалог. До вылета было два дня, прямые рейсы до Сиднея были раз в неделю, было время обменяться письмами с другом Бруствера и сообщить о скором приезде. Гермиона почти все дни проводила на Гриммо, ссылаясь на высокую занятость Северуса, она сообщила Гарри об отъезде, и он не стал ее отговаривать, спокойно приняв отсутствие подруги на вечеринке друзей. Она возвращалась домой за полночь, и ее встречал пустой холл, но из окон подвала, практически лежащих на земле, всегда лился свет, она решила, что Северус оборудует там лабораторию. В первую ночь она осталась спать на диване в гостиной, отключившись с книгой в руках, а после не могла заставить себя вернуться в их спальню то ли из-за смятения, в которое её погрузило его признание, то ли из-за неспособности принять услышанное. Гермиона уже абсолютно точно поняла, что её чувства к нему ни на толику не стали слабее, но какой-то невидимый барьер встал между ними так прочно, что она не находила в себе силы его сломать. Они впервые заговорили перед самой трансгрессией в аэропорт Лондона и это были сухие «Готова?» и «Готова». Регистрацию они прошли последними, а ожидание посадки в зале аэропорта провели в абсолютном молчании: он весь час глазел в телевизор, по кругу повторяющий программы о живой природе с Дискавери, она рассматривала узоры на рекламном баннере какой-то французской фирмы-производителя косметики для проблемной кожи. Всем вокруг они казались обычными пассажирами незнакомыми друг другу, поэтому Гермиона заметила неподдельное удивление на лице пожилого мужчины, сидящего напротив, когда после объявления посадки Северус взял ее сумку, чтобы занести в самолет. От её отсутствия в доме последние дни ему хотелось громить все вокруг, он скучал по ней, но делать шаг ей на встречу не считал себя в праве. Он понимал, что единственный повод, из-за которого она возвращалась на ночь, неизменно оставаясь на диване в гостиной, была необходимость возвращения памяти ее родителям. Северус чувствовал себя обязанным перед ней и искренне хотел помочь, его согревала мысль, что после возвращения семьи в Британию у нее вновь появится свое жилье, и она не будет должна через силу терпеть его общество. Все дни он проводил за обустройством собственной лаборатории в подвале дома, и стоит отметить, что это действовало на него как успокаивающее зелье. Выходил из лаборатории он только тогда, когда понимал, что она уже спит, чтобы лишний раз не сталкиваться с ней, но всегда тихо закрывал распахнутое в гостиной окно на ночь, чтобы она не замерзла. Первые шесть часов полета они провели в том же неизменном молчании, но боковым зрением он замечал, как она иногда переводила на него взгляд, и в нем было что-то похожее на любопытство или на оценку. Не имея больше в себе сил сидеть как каменное изваяние, он прошел по проходу к стюардессам и взял две бутылки воды, молча протянув одну ей. Она спокойно ее приняла, взяв так, чтобы не касаться его пальцев, и его пробила невероятная боль от презрения, испытываемого к нему единственным любимым его сердцем человеком. Следующие пять часов полета также не нарушали тишину ни одним словом, за бортом была ночь, и все пассажиры спали, но уснуть ни один из них даже не попытался. Тишину прервал охрипший от долгого молчания голос его спутницы. - Я боюсь, Северус. – она глубоко судорожно вздохнула, по-прежнему смотря в спинку впереди стоящего кресла. - Всё должно получиться. – Снегг смотрел не нее с надеждой хоть на секунду увидеть ее глаза, но она их так и не подняла. Она потерла лицо руками и, опустив голову ему на плечо, закрыла глаза. От ее прикосновения по телу пробежали мелкие разряды тока, и от усталости он уснул, прильнув щекой к ее кудрям.

***

Сидней встретил их невероятно горячим влажным воздухом, и прямо за дверями аэропорта их ждал волшебник в просторном легком поло и шортах. Мужчина округлил глаза, как только увидел их, но удивление тут же сменилось неприязнью. Он пожал руку Гермионе, но не Северусу, демонстративно заведя ее за спину. Стоит отметить, что по лицу второго было сразу понятно, что руки бы он не подал. - Снегг? – неприязнь граничила с самой ненавистью. - Коул? – передразнивая интонацию ответил Северус. Он был на голову выше Коула и гораздо шире в плечах, поэтому его тяжелый взгляд как будто прижимал друга министра к земле и делал еще более невысоким. - Мисс Грейнджер, вы, конечно, сообщили, что будете с другом, но, я должен спросить. – он бросил на Северуса такой взгляд, которым обычно авроры смотрят при допросе преступников. – Вам нужна помощь? Гермиона не была дурой и сразу поняла, что этот вопрос направлен на присутствие рядом с ней Снегга, но изобразить женскую глупость, когда это нужно, она очень хорошо умела. - Да, конечно. Нам с Северусом нужна вся информация о моих родителях, которой вы располагаете, особенно информация о их месте жительства. – она мило улыбнулась новому знакомому нарочито называя мужчину рядом по имени тем самым подчеркивая высокий уровень доверия к нему и близости. Снегг мысленно улыбнулся этой безусловно качественно сыгранной микро-роли Гермионы. Он всегда поражался ее умом. Когда она была на младших курсах, он не без оснований полагал, что она просто бездумно зубрит учебники, но на самом деле у нее просто была феноменальная память, и она действительно могла запоминать фразы дословно, однако уровень ее логического мышления и эмоционального интеллекта был столь же феноменален, как и память. Она была самой умной ведьмой современности, и в этом он не сомневался. Они остановились в отеле, который бронировал Снегг, и Гермиона снова мысленно задала себе вопрос: «А откуда собственно средства?». Все три номера располагались подряд за друг другом в самом дальнем углу коридора. Про себя она заметила, что он снял для них раздельные номера и с одной стороны она была ему за это благодарна, но с другой почувствовала укол обиды за такое показное отторжение ее от себя. Она знала, что именно она отстранилась первая, но видит Мерлин, она бы плюнула на все, чтобы еще раз прижаться к его груди. Перед входом в номер Северус сказал, что ему нужно выспаться, оно и было логично, насколько она знала легилименция требует много сил и эмоционального баланса от самого легилимента. Гермиона не успела даже поменять одежду как раздался стук в дверь. На пороге стоял Трой Коул, он вежливо попросил возможности войти и обсудить важную тему. Уверенность в том, что разговор будет на тему ее родителей, быстро рассеялась стоило Коулу начать говорить. - Мисс Грейнджер, вы в своем уме? Вы кого сюда притащили? – он очень активно жестикулировал и это придавало его речи еще более взбалмошный окрас. – Вы хоть понимаете, что за человек Северус Снегг? Он ведь убийца! Я понимаю, что в Британии есть какие-то странные взгляды на жизнь, и, по взмаху палочки Дамблдора, этого маньяка допустили до детей и сделали героем, но это не так! Она смотрела на Коула обхватив себя руками, буквально закипая и разгораясь от гнева, который уже застилал ей глаза. - Откуда вы знаете какой он на самом деле? – она цедила каждое слово сквозь зубы. - А откуда вам это знать, мисс Грейнджер!? – он начинал срываться на крик. – Я видел своими глазами как он убивал, я видел, как он пытал людей ради информации, которая не стоила и цента. - Ему приходилось. – тихо, но уверенно ответила она. - Приходилось!? Приходилось, мисс Грейнджер!? Убить собственного отца ему тоже пришлось!? Северус лежал на постели с закрытыми глазами и не мог провалиться в сон из-за криков за стеной, он мог бы бросить заглушающие заклинание, но любопытство брало верх. Видимо он все же был прав, что сказал ей про отца тогда, узнай она об этом не от него было бы гораздо хуже. - Прекратите! Не лезьте в мою жизнь! Единственное чего я от вас прошу это информация о моих родителях, и я за нее вам плачу, не забывайте об этом! Никто не знает какой он человек на самом деле! Какое вам дело до моей жизни и отношений!? Ему хотелось вскочить с постели и выкинуть этого борца за справедливость из ее номера, но отчего-то он оставался неподвижным. - Отношений!? Я не ослышался, мисс Грейнджер!? Зачем она, черт возьми, это сказала? Отношений как таковых между ними уже ведь и нет. Гриффиндорское рвение всех подряд защищать не всегда приносит, что-то хорошее, особенно, когда кидаешься на амбразуру за честь и достоинство Пожирателя смерти, убийцы и садиста. - Нет, вы не ослышались, мистер Коул! Мои отношения вас не касаются, и я не собираюсь слушать, как вы оскорбляете моего любимого человека! Я не собираюсь слушать как вы называете маньяком того, кто положил жизнь на защиту мира от гребаного Волан-де-Морта! Вам, как и мне неизвестны причины его поступков, и это не дает нам права его осуждать! Он слышал, как дрожит ее голос, как ее захлестывает истерика, и как она все сильнее ломается под напором собеседника. Коул был эксмракоборцем и умел давить на людей, несмотря на свой безобидный вид. Он очень хорошо был знаком с этим его умением, когда просидел в Азкабане несколько месяцев до того, как Дамблдор добился его оправдания. В отличии от остальных мракоборцев, Коул никогда не использовал палочку и сыворотку правды для допросов, но использовал свои кулаки во всю мощь, когда человек закован в кандалы и у него нет палочки легко даже такому несуразному хилому на вид человеку успешно самоутверждаться за счет мгновенного превосходства. Он был одним из тех, кто вел его допросы, именно он тогда бесчисленное количество раз переломал ему нос, но физическая боль никогда не была поводом для него разговориться, и Коул возненавидел его еще больше, казалось больше, чем это вообще возможно. После того как его отпустили Коул поджал хвост и убежал из Британии, вероятно ожидая мести от двух оправданных подряд его подопечных: Снегга и Каркарова. И стоит отметить, он скорее всего был прав, и если Снегг не собирался портить себе спасенную Дамблдором репутацию, то Каркаров совсем не боялся марать руки. - Так послушайте меня, мисс Грейнджер! Я не знаю, почему он решил вам помочь, и что он за это потребует, но, черт возьми, Бруствер сказал, что вы не дура, а теперь я сильно в этом сомневаюсь! Только абсолютная идиотка может спутаться со Снеггом! Или вы решили почувствовать себя шлюхой из «Алой розы», тогда вы правы, это по части Снегга! Она не успела открыть рот, чтобы ответить на этот возмутительно грязный оскорбляющий ее монолог Коула, как в номер влетел Снегг и с такой силой ударил мужчину по лицу, что она, казалось, услышала хруст сломанного носа. В следующую секунду он уже поднимал за шиворот рубашки упавшего от удара мужчину, и, с силой поставив его на ноги, потребовал извиниться перед ней. - Урод! Сволочь! – Коул тёр нос тыльной стороной ладони. - Извиняйся! – Снег встряхнул его как мешок. - За что? За правду? – это было зря, через секунду после этих неосторожных слов и без того разбитое лицо Коула превратилось еще в большее месиво под ударом кулака Снегга. Гермиона, прибывающая в шоке от происходящего, наконец вынырнула из оцепенения и осознав, что еще один удар для Коула может стать последним, кинулась к Снеггу. - Северус! – она схватила его за руку, занесенную для удара. – Северус, остановись! Он потер кулак со сбитыми костяшками и, посмотрев на неё извиняющимися за устроенное шоу глазами, быстро вышел в коридор. Вбежав следом за ним в ванную его номера, она схватила обоими руками его предплечье и больше уже не могла сдерживать ураган эмоций, бушующий в ней. - Зачем ты так!? – она не могла перевести дух и как будто задыхалась от собственных слов. - Зачем я так? – саркастическая улыбка искривила губы и отразила на лице все негодование. – Я ведь чертов маньяк, милая. У нас Пожирателей смерти так принято. Вопрос только почему ты здесь, а не латаешь Коула. Активизируйся, гриффиндорка! Сама от себя не ожидая она ударила Снегга по щеке, от чего сама залилась краской в ту же секунду осознав, что сделала. - Прости. – она смотрела на него широко распахнутыми глазами. – Северус, я не хотела. Слезы сами потекли по щекам, они просто лились и лились неконтролируемым потоком, как будто существуя сами по себе, не вызывая рыданий или всхлипываний. - Мне нужно выспаться, чтобы завтра все получилось, как надо. Узнай адрес, когда он очнется. Я не собираюсь долго торчать здесь. – он не смотрел на нее, повернулся спиной, и открыв кран сунул руки под воду. Гермиона замерла, наблюдая как он смывает кровь с рук, и она, смешиваясь с водой стекает розово-алыми потеками по белоснежной отельной керамике. - Ты будешь стоять над душой и дальше или уже скажешь, что хочешь, и уйдешь наконец? Я устал и хочу спать. – следы крови из разбитых костяшек оставались на полотенце. - Я… - у нее как будто отнялся дар речи. – Я узнаю адрес до утра. - Отлично, а теперь уходи. – он распахнул дверь номера – Иди! Она не хотела уходить, ей хотелось его просто обнять и попросить все ей рассказать. Она была уверена, что если и не поймет, то точно сможет принять всё, что бы он ни сказал. Она любила его больше всего на свете, понимала, что вышел он из себя исключительно, потому что Коул в открытую назвал ее шлюхой, но видеть его в гневе для нее было страшно. - Северус, я не хочу уходить. - Уходи! – он держал дверь открытой и смотрел на нее своим фирменным тяжелым взглядом.  - Нет! Я никуда не пойду! Я хочу, чтобы ты мне все объяснил! Опустив плечи и выпустив весь воздух из своих легких, он, уже более мягко посмотрел на нее. - Что объяснил? Чего ты от меня хочешь, Гермиона? – он развел руками, вскинув брови. – Тебе назвать причины каждого убийства, которое я совершил? Может быть рассказать из-за чего я пытал людей? - Нет, - она опустила глаза в пол переходя почти на шепот. – Расскажи про ситуацию с отцом. - Ситуацию? – он наигранно прыснул от смеха. – Ситуацию? Это убийство, Гермиона, я убил своего отца. Это невозможно романтизировать, это не «ситуация», а убийство, мать твою. - Хорошо, расскажи… об этом. - Нечего там рассказывать. Обычная ситуация для семей таких как моя. Он много пил, бил Эйлин, мы прозябали в нищете, а после четвертого курса меня никто не встретил из школы, потому что он ее убил, забил ногами как собаку, потому что увидел, как она читает книгу заклинаний, а этого ей не было позволено. Когда я вернулся из Хогвартса после выпускного он напивался и бесконечно твердил, что она была ненормальной сукой, а потом разбил рамку с ее фото и решил показать мне воочию, что он с удовольствием повторил бы все, что сделал тогда еще раз. Тогда я впервые убил человека. – он сделал паузу, чтобы перевести дух. - Рассказал. Довольна? Слезы больше не текли, но она совсем не могла дышать, единственное на что она была сейчас способна только обнять его. Он ее не оттолкнул, но и на объятья не ответил. - Гермиона, было бы проще и… лучше, если бы ты была более рациональной. Ты ведь видишь реакцию каждого, кто узнает о нас. Ты молода, очень умна и невероятно красива. Ты можешь жить так как захочешь, у твоих ног весь мир. Ты имеешь право на счастье. Тебе не нужно хоронить свою идеальную репутацию из-за меня. Я люблю тебя, люблю невероятно, но со мной ты не будешь счастлива. Мы прожили вместе всего неделю, а теперь задай себе вопрос сколько раз за это время ты плакала, сколько раз ты во мне разочаровывалась, сколько раз я становился тебе противен. Люди знают меня, Гермиона, каждый будет находить что тебе сказать. Сколько ты должна услышать, чтобы окончательно меня возненавидеть? Это не жизнь, а мука, и увы, но это мука не только для тебя. - Ты сейчас меня так бросил? - Я никогда тебя не брошу, лучик. Ты можешь уйти, и я не стану держать, но отказаться от тебя сам я не в силах. В ту ночь они поклялись друг другу никогда не отстраняться, не врать, не скрывать и не бояться ранить чувства другого, а говорить обо всем, что волнует и всегда пытаться понять.

***

Коула они застали за завтраком, он вылечил свое лицо и не произнеся ни единого слова передал им папку с информацией, а потом ушел. Гермиона нагнала его у выхода из ресторана отеля. - Мистер Коул, я очень надеюсь, что вы понимаете, что события прошедшей ночи не должны становиться достоянием общественности? - Понимаю, мисс Грейнджер. - Об этом никогда не должен узнать министр Бруствер, мистер Коул. – она вела себя уверенно как бы это делал опытный дипломат. - Конечно. – мужчина прокашлялся. – Не совершайте роковых ошибок, мисс Грейнджер. Поверьте, такие люди, как он, не меняются, их уже не спасти, тем более любовью малолетней девчонки. - Я повторяю, мистер Коул, это не вашего ума дело. – уже более напористо ответила Гермиона и направилась к столику, за которым Снегг внимательно листал полученную папку. - Что-нибудь интересное? - Да, тут все, что нам нужно: адреса дома и работы, обычный режим дня и регулярность его нарушения. Он внимательно следил за ними все это время. — Это хорошо. – она вздохнула. – Что дальше? - Сегодня пятница, они будут дома только после десяти, по вечерам они… - Ужинают вне дома каждую пятницу, это видимо не изменилось. – закончила за него Гермиона. - Я предлагаю отдохнуть днем, ночь была короткой, мне остро необходим сон. Я не хочу ошибиться. - Конечно. – она крепко, но с теплом сжала его ладонь. – Тоже хотела это предложить.

***

Ночная история про отца Северуса повергла ее в шок, и пока он мирно спал, устроив голову у нее на коленях, она снова и снова представляла, то количество боли, через которое пришлось пройти ребенку. Она часто про себя винила его во вспыльчивости, излишней категоричности и критичности, но какой бы была она, выпади это на ее судьбу? Она многое пережила, но такое не могла себе даже представить. Когда он говорил про весь этот кошмар, то назвал свою мать по имени, наивно полагать, что в этом не было никакого смысла. Напрашивался вывод о сложных отношениях не только с отцом, но и с матерью, но задавать такие вопросы сейчас она не хотела, приняв решение обязательно к ним вернуться спустя много лет совместного счастья. Она гладила его волосы и представляла как они седые будут так же лежать через лет пятьдесят и радоваться каждой секунде вместе. Гермиона взглянула на часы и ахнула, было уже семь вечера, ее родители закончили рабочий день и идут ужинать в ресторан. - Сколько времени? - после сна его голос всегда звучал слишком грубо, но в нем не было ни единой нотки неоправданного высокомерия. - Пора вставать, любимый. - она поцеловала его в висок и погладила теплой ладонью по волосам. Как она может всегда оставаться любящим человеком несмотря ни на что? Эта девушка стала для него шансом начать жить заново, и видит Мерлин, он не знал за что ему это дано. - Отсюда до их дома примерно двадцать минут, предлагаю взять машину. – задумчиво жуя сэндвич проговорил Снегг. – Можно взять машину в прокат на ресепшне. - Ты умеешь управлять автомобилем? – это ее очень удивило, она редко встречала волшебников-автомобилистов, а точнее знала такого лишь одного, и это был Артур Уизли, и то с пометкой на волшебную модернизацию агрегата. - Да, получил права, как и все маггловские подростки в шестнадцать на летних каникулах. В моем доме было запрещено использовать магию, поэтому отец заставил сдать на права, чтобы хотя бы на каникулах я мог забирать его пьяную задницу из бара. – он ей улыбнулся так как будто ничего из воспоминаний его совсем не будоражило. – У меня есть свой автомобиль, Гермиона, я достаточно сносно вожу. - Ты не перестаешь меня удивлять. – сегодня она улыбалась как-то по-особенному открыто и тепло, пытаясь сохранить в памяти каждую секунду их гармоничного существования. Она смотрела как он ведет машину и с удивлением подмечала точность, ловкость и легкость его движений. Он никогда не забирал волосы в хвост в Хогвартсе, но в повседневной жизни почти никогда не носил их распущенными, кроме времени сна. С такой прической его профиль был более четким: широкие скулы, слегка выпирающий подбородок, тонкие губы и орлиный нос чем-то напоминали профиль королей на старых монетах. За изучением каждой черточки своего мужчины она не заметила, как они подъехали к небольшому скверу напротив стройной линии роскошных домов. - Подождем в парке? – он впервые за поездку повернулся к ней и нежно провел пальцем по ее острому подбородку. – Оттуда хорошо видно улицу и их дом. - Да, давай. – она нервно вздохнула. Они расположились на скамье у самого края парка и действительно вид охватывал всю улицу, пропустить их они не смогли бы. Он замечал, как ее волнение нарастает волной, и понимал, что сеанс легилименции менее страшен и непредсказуем чем его последствия и их реакция после. - Гермиона, судя по информации, они должны появиться примерно через двадцать минут. – он говорил четко и уверенно будничным преподавательским тоном. – Твоя задача сделать так, чтобы они открыли двери дома и впустили тебя, это сохранит их спокойное эмоциональное состояние, они не должны бояться или испытывать тревогу. Мне нужно, чтобы их разум был абсолютно спокоен и открыт. - Эм… хорошо. – щеки начинали пылать, а сердце гулко биться о ребра. — Это еще не все. – он осекся на секунду, но тут же продолжил. – Для легилименции нужен зрительный контакт, но проблема в том, что их двое, а я смогу удерживать под заклинанием только одного. Тебе нужно будет отвлечь или хотя бы нейтрализовать на время второго. - Что ты имеешь ввиду? – голос уже не на шутку дрожал. - Легкое оглушающие, полагаю, будет лучшим вариантом. - Что? – она так сильно сжимала его ладонь, что ее пальцы побелели. – Не хватит простого Петрификус Тоталус? - Парализующее заклинание не парализует мозг, человек, не имея возможности шевелиться, но видя все, что происходит вокруг, будет сильно бояться, а нам надо сохранить их эмоциональный покой. – он поцеловал ее в лоб и обнял за плечи. – Все будет хорошо. Я войду позже, когда нужно будет начинать. - Почему? – взгляд Гермионы был похож на взгляд испуганного ребенка. – Почему ты не можешь войти вместе со мной? - Ты стерла из их памяти себя, лучик, но не всех, кто был связан с тобой. Они помнят меня, но вот то, что они обо мне помнят с пометкой на отсутствие в их памяти тебя, скорее выглядит как пугающий бред. - Но откуда? Они ведь тебя не знают. – Гермиона свела брови на переносице. - Хорошо. Как, по-твоему, дети магглов попадают в Хогвартс? Неужели ты думаешь, что им прилетает письмо с совой, и их родители без всяких сомнений и с большой радостью отдают своего драгоценного ребенка на целый учебный год в школу, которой нет на карте, учиться волшебству, которого вообще не существует для людей без психических отклонений? – он улыбался и как-то озорно смотрел на нее. - Я не знаю. Я об этом никогда не думала. Для меня все произошло именно так. - Гермиона, я общался с ними дважды перед тем, как они смирились с фактом существования магического мира и решились отдать тебя в Хогвартс. Должен сказать, что Джейн более сговорчива и позитивна, чем Джон, он считал меня психом пока я не заставил закипеть чайник на вашей отключенной плите невербальным заклинанием. И даже тогда он упирался, доказывая отсутствие у тебя волшебных способностей. - Ты общаешься с родителями-магглами перед отправкой писем о поступлении? Ты? – она легко и непринужденно расхохоталась, прикрыв рукой рот. - Вариант не самый удачный, согласен. Но, во-первых, я единственный из всех преподавателей полукровка и жил в не магическом мире, во-вторых, гораздо хуже было бы если бы к ним явился старик в колпаке с бородой до пояса или женщина-кошка, в-третьих, я хорошо умею убеждать. – он покрутил палочку между пальцев и, заметив испуг в любимых глазах добавил. – Последнее - шутка. - Почему этим не занимается преподаватель маггловедения? – в Гермионе вскипал интерес к той стороне жизни школы, о которой она ничего не знала. - Потому что, как правило, это женщины. Магию на магглах применять в таких случаях строго запрещено. А при прочих обстоятельствах, в большинстве своем, отцы детей периодически ведут себя достаточно агрессивно. - Надеюсь, что мой отец не лез в драку? - Нет, мы обошлись словесной полемикой благодаря Джейн, она имеет большое влияние на него. – Он посмотрел ей за плечо. – Вот и они. Гермиона вздрогнула и не смогла себя заставить обернуться.

***

Дойдя почти до самой калитки, она развернулась и снова подошла к Северусу. - Поцелуй меня… - поднявшись на носки, она прильнула к его таким любимым губам буквально на минуту и растворилась в облаке любви, нежности и покоя под его крепкими, сжимающими ее бедра руками. Он аккуратно отстранил ее от себя и почти незаметно кивнул, придавая ей невероятной едва осязаемой уверенности. - Давай, лучик. Все получится. Она стучала в дверь так, что заболели костяшки, и спустя несколько мгновений на пороге показалась женщина, удивительно похожая на нее саму: каштановые кудри были сплетены в небрежную косу, передние пряди выбивались и закрывали часть лица, янтарные глаза смотрели с огоньком, еще не угасшим после явно чудесного вечера с мужем, губы пухлые и растянутые в улыбке обнажали белоснежные ровные зубы. Она не изменилась за два года ни на толику, стройная как струна с узкой талией и по-женски округлыми бедрами. Фигуру Гермиона явно унаследовала не от матери, потому что даже со скачком в пять лет вперед прямиком в рассвет женственности все так и не приобрела ни миловидной груди, ни узкой талии, оставшись с худощавой мальчишеской фигурой. - Можем чем-то помочь? - от звука голоса матери у Гермионы подкосились ноги то ли из-за долгожданности момента, то ли из-за стыда за собственный поступок. - Да, мэм. Дело в том, что я потеряла свою сумку, а там были билеты. Я подданная Великобритании, и теперь не могу добраться домой. Мне очень нужно позвонить в посольство, уже темнеет, и мне бы не хотелось оставаться ночью на улице. - Ооо Великобритания, я узнала по акценту. Из какого вы региона? - женщина отошла в сторону, чтобы впустить гостью, и Гермиона неуверенно сделала шаг вперед. - Моя семья живет в Хэмпстеде, мэм. - Хэмпстед? - в коридоре появился ее отец. - В этом районе мы знаем всех в лицо. Гермиона поняла, что сделала огромную ошибку, назвав свой родной район. Мужчина уже успел переодеться в домашний костюм, состоящий из легких брюк и поло, и, опираясь на дверной косяк плечом, смотрел на нее в упор. Так он смотрел всегда, когда она говорила, что проведет часть и без того коротких каникул в компании друзей. Он был высоким и мускулистым, всегда гладко выбрит и достаточно надменен. У ее отца был грубый голос, и сейчас по интонации она понимала, что нужно выкручиваться из ситуации. - Вы тоже оттуда? – она накинула на себя милую улыбку. - Как ваша фамилия, мисс? – мужчина был груб, и явно не расположен к ней. «Дело дерьмо» подумала Гермиона и выхватив палочку из шорт выкрикнула сразу два заклинания подряд. - Остолбиней! – оба упали навзничь. Ее трусило с головы до ног, и она почувствовала, как на ее плечи легли руки Северуса. Он вошел в дом сразу как увидел в окне красную вспышку. - Что произошло? – Снегг не пытался скрыть волнения в голосе. - Я не подумала… - голос дрожал и становился тише. – Назвала наш район, и он начал задавать вопросы, и я… я запаниковала. Северус опустился на одно колено перед телом ее матери и пощупал пульс, после проделав то же самое с ее отцом. - Слишком сильно, Гермиона. – в голосе была сталь такая же как на уроках, когда она не справлялась с задачей. – Ты могла их убить. Нужно ждать, и было бы хорошо, если бы кто-то из них очнулся раньше, чем второй. Он взмахнул палочкой, и оба тела перенеслись на диваны в гостиной. - Сколько ждать? – она покусывала нижнюю губу и заламывала пальцы от волнения. - Они – магглы, все непредсказуемо, но, думаю, что не раньше утра. Они сидели, обнявшись в чужой гостиной, и говорили о школе, ей было интересно как все устроено у преподавателей, как они видят школьные будни, какие среди преподавателей интриги. - А что с личной жизнью? Все преподаватели живут в школе, меня это всегда удивляло, неужели ни у одного нет семьи? - На самом деле это не так, например, у Стебль три взрослых сына и с десяток внуков, но меня эта тема не очень интересует. У Трюк есть муж, он – известный среди спортсменов конструктор метел, и дочь, Хоуп, она закончила школу за два года до твоего поступления, их дом находится в Хогсмиде, и она чаще всего ночует не в школе. Минерва была замужем и тоже жила в Хогсмиде, но её муж умер, кажется в восемьдесят пятом году, я с ним не был знаком, и с того момента она окончательно переехала в Хогвартс. Синистра замужем за мракоборцем, поэтому живут они от рандеву до рандеву, у них есть сын, но из-за их занятости он почти всегда живет у родителей её мужа. - Ух ты! А Вектор? Она симпатичная и умная, была моим любимым преподавателем. У нее есть семья? – при упоминании Вектор она заметила как Северус слегка повел плечом и напрягся. - Нет, она не замужем. – теплый тон голоса окрашивала еле ощущаемая отстраненность. Гермиону удивила такая его реакция на вопрос о Вектор, и она решила во что бы то ни стало докопаться до причины такого его поведения. Что-то подсказывало ей, что здесь ею было задето что-то личное. - Почему? Ей ведь немного лет, вроде бы. У вас что-то было? – с заговорщицким тоном проговорила она, закусив нижнюю губу. Северус поджал губы и, смерив ее взглядом «все то тебе надо, всезнайка», перевел взгляд на полки с книгами. - Мы когда-то были в отношениях. – он отмахнулся. – Ничего серьезного. - Ого! Я так и знала! А почему ничего серьезного? Почему вы расстались? – чертята в ее глазах так и плясали вокруг разгорающегося огня любопытства. - Потому что я ее не любил. Одна девушка, моя студентка, как-то раз так дерзко сунула мне в руки тетрадь с домашним заданием, что я отчего-то после не мог находиться в отношениях с другой. – он притянул Гермиону к себе и жадно поцеловал в губы. - И кто она? Мне стоит ревновать, профессор? – Гермиона рассмеялась и вновь прильнула к его губам. – Я соскучилась, Северус, и ужасно сильно тебя хочу. — Это взаимно, но давай не будем забываться, мы вроде как не одни. – он улыбнулся и у нее в груди все затрепетало. — Значит четвертый курс? — Значит. - Почему ты никогда не показывал этого? – она так расслабилась в его объятьях, что казалось нет более удобного момента обсудить их чувства и никогда не будет. - Гермиона… тебе было пятнадцать, о чем ты говоришь? - Ну пятнадцать мне было не всегда, я была твоей ученицей и будучи совершеннолетней, ну… и почти совершеннолетней. Северус обнимал ее и гладил по растрёпанным волосам, вспоминая тот год, и его захлестывали чувства прошлой тревоги. - Мы стояли на пороге войны. Я знал, что мне предстоит сделать, знал, что у этого будут серьезные последствия, и знал, что ты никогда не будешь на моей стороне. Тем более я видел, как начинают развиваться твои отношения с Уизли, и это казалось, очень правильным. – его лицо озарила какая-то грустная улыбка с привкусом горечи прошлого. - Зачем ты тогда оставил меня после занятий? - Я не знаю точного ответа на этот вопрос. Мне хотелось хотя бы на час перенестись в библиотеку на Гриммо в то лето, когда мы просидели в ней вдвоем почти неделю. Порой мне кажется, что именно тогда я понял, что это любовь, а не влюбленность и желание. А может быть, мне просто хотелось запомнить тебя до того, как ты, вместе с остальными, объявишь меня убийцей и предателем после смерти Альбуса. – он будто вынырнул из своих воспоминаний. - Кстати, где мой учебник по зельям? - Что за взгляд, профессор Снегг? Вы больше не можете снимать баллы с Гриффиндора. – Гермиона лукаво смотрела прямо ему в глаза и водила большим пальцем по его губам прижав ладонь к щеке. – Увы Ваш учебник горит адским пламенем в выручай комнате вместе с ящиками хереса Трелони. - Какого черта, Грейнджер? – он наигранно возмутился. – Он был мне дорог как память. - Ага, поэтому валялся в шкафу кабинета зелий при Слизнорте. – чмокнув его в нос Гермиона снова улеглась к нему на грудь. – Возможно если бы ты не был для своих студентов ужасом, летящим на крыльях своей черной мантии в любой момент готовым похоронить заживо взглядом, его бы тебе вернули, а не судорожно прятали в выручай комнате. Не думал об этом? - Меня редко посещают настолько глупые мысли, лучик. Гермиона снова рассмеялась и стиснула его в объятьях настолько сильно, что не будь она такой худой и неспортивной от природы, его ребра точно бы затрещали. - Мне нравится. - Что именно? - Когда ты меня так называешь. - Как? Мисс Грейнджер? – он с трудом сдерживал улыбку. - Прекрати издеваться!