Scarlet Lips

Глава 6.

*Истина*

«КУСАЙ!» — прорычал он прямо в губы вампира. У Чона больше не осталось сил сопротивляться. Он прошептал короткое «прости» и впился клыками в мягкую, молочную кожу на шее Тэ. Тэхён почувствовал резкую боль, которая пронзила его тело на мгновение, а потом исчезла, сменившись странным теплом. Он закрыл глаза и позволил себе раствориться в этом ощущении. Он чувствовал, как его кровь перетекает к Чону, как тот пьёт, и в этом не было страха. Только спокойствие. Только доверие. Только тихое, странное счастье от того, что он был нужен. Что он мог спасти. Он не знал, сколько это длилось — минуту или вечность. Но когда Чон отстранился, Тэ открыл глаза и увидел, что его лицо снова стало человеческим. Чёрные глаза исчезли, клыки втянулись, и только бледная кожа и дрожащие руки напоминали о том, что произошло. «Котёнок... прости», — прошептал Чон, и его голос дрожал. «Всё хорошо, — ответил Тэ, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Всё хорошо». Он притянул Чона к себе и обнял, чувствуя, как тот дрожит в его руках. И в этом объятии было больше смысла, чем в любых словах. Они стояли в пустом туалете, прижавшись друг к другу, и тишина вокруг была почти осязаемой. Тэхён чувствовал, как дрожит тело Чонгука в его руках, как его дыхание постепенно выравнивается, становится ровнее и глубже. Запах сандалового дерева, который уже стал для Тэ чем-то родным, смешивался с запахом меди и страха, который постепенно уходил. Чонгук отстранился первым, но не разрывал объятия. Он поднял руку и коснулся пальцами шеи Тэ, где всё ещё виднелись следы от укуса, бледные розовые отметины, которые уже начинали затягиваться. Его пальцы дрожали, и он смотрел на них так, будто не верил, что это сделал он. «Котёнок... прости, — прошептал он, и голос его был хриплым и сломанным. — Я не должен был... я не хотел...» Тэхён поймал его руку и сжал её в своих ладонях. «Всё хорошо, — повторил он, заглядывая ему в глаза. — Посмотри на меня. Я здесь. Я живой. Ты не сделал мне ничего плохого». Чонгук поднял на него глаза, и в них больше не было той дикой, животной жажды. Только страх. Страх перед тем, кем он был. Страх перед тем, что он мог сделать. Тэ видел этот страх, и внутри него что-то сжалось. Ему хотелось убрать этот взгляд с лица Чона, стереть его, как стирают грязь. Кожа снова приобрела здоровый оттенок, глаза стали тёплыми, человеческими, только на губах ещё оставался едва заметный след крови. Чон провёл пальцами по губам, стирая его, и опустил взгляд, словно не мог смотреть на Тэ. «Ты не должен был этого делать, — тихо сказал он. — Я мог тебя убить». «Но не убил же», — ответил Тэ, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка, хотя внутри у него всё ещё колотилось сердце, и он сам не до конца понимал, откуда в нём взялась эта смелость. Чон поднял глаза, и в них мелькнуло удивление, смешанное с чем-то более глубоким, с надеждой, которую он, казалось, уже давно похоронил. «Ты не боишься меня?» — спросил он. Тэ задумался на мгновение. Он действительно должен был бояться, перед ним стоял вампир, существо, которое питается кровью, которое могло разорвать его в клочья одним движением, и всё же, глядя на этого человека, который только что пил его кровь и дрожал от страха перед самим собой, Тэ чувствовал странное спокойствие. «Немного страшно, — честно признался он, — но я доверяю тебе. Почему-то я знаю, что ты не сделаешь мне больно». Чонгук смотрел на него долгим, пристальным взглядом, и в этом взгляде было что-то древнее, то, что Тэ не мог понять, усталость столетий, боль, которую он носил в себе, и одновременно хрупкая, почти невесомая надежда. Он взял руку Тэ, переплёл их пальцы, и это прикосновение было тёплым и уверенным, словно Гук искал в нём опору, и мягко потянул его к двери. «Поехали ко мне, — сказал он, и голос его звучал тихо, но твёрдо. Они вышли из туалета и направились к парковке, университет уже опустел, только редкие студенты мелькали в коридорах, но они даже не смотрели в их сторону, поглощённые своими делами. Тэ шёл рядом с Чоном, чувствуя, как его рука сжимает его ладонь, и это прикосновение было единственным якорем в этом странном, перевернувшемся мире, где вдруг оказалось, что вампиры существуют, а он сам только что позволил одному из них укусить себя. В машине они ехали молча. Чонгук держал руль одной рукой, а другой продолжал держать ладонь Тэ, словно боялся, что тот исчезнет, если отпустит. Тэ не возражал. Ему нравилось это чувство — быть нужным, быть тем, за кого держатся. За окнами проплывали серые здания, мокрый асфальт отражал огни фонарей. Дождь почти кончился, оставив после себя влажный, свежий воздух, который просачивался в салон через приоткрытое окно. «Ты боишься?» — опять спросил Чон, не поворачивая головы, и голос его звучал ровно, но Тэ чувствовал, что он ждёт ответа с напряжением, словно от этого зависело что-то важное. «Немного, — ответил Тэ, глядя на дорогу, — но больше мне просто любопытно. Я хочу узнать тебя настоящего, не того парня в чёрном пальто, которого я встретил в коридоре, а того, кто скрывается за всем этим». Чон сжал его ладонь чуть крепче, и в этом жесте была благодарность, которую он не мог выразить словами. «Ты узнаешь, — сказал он, — но обещай мне, что не убежишь». «Обещаю», — тихо ответил Тэ, и в голосе его была уверенность, которую он сам не до конца понимал, но которая рождалась где-то глубоко внутри, рядом с тем доверием, которое он чувствовал к этому человеку. Особняк стоял на холме, окружённый старыми деревьями, и был серым и величественным, высокие стены, узкие окна, массивная дверь, украшенная коваными элементами; снаружи он казался почти мрачным, но внутри его ждал тёплый свет и уют. Когда они вошли, Тэ почувствовал запах старого дерева, книг и чего-то едва уловимого, что напоминало ему о времени, о времени, которое длилось веками; в холле было прохладно, полы выложены тёмным паркетом, а стены украшены старыми картинами в массивных рамах, и каждая из них, казалось, хранила свою историю. Чон провёл его в гостиную, большую комнату с камином, в котором уже горел огонь, и пламя отбрасывало тёплые блики на мягкие диваны, высокие книжные шкафы, заставленные старыми книгами в кожаных переплётах, и старый рояль в углу, покрытый лёгким слоем пыли. Чон опустился на диван, потянул Тэхёна за собой, и они сели рядом, почти касаясь друг друга плечами; в камине потрескивали дрова, и этот звук казался успокаивающим, как колыбельная, которая убаюкивает все тревоги. «Я не знаю, с чего начать, — сказал Чон, и голос его звучал тихо, почти хрипло, — но ты должен знать правду. Всю правду». Тэ кивнул, сжимая его ладонь, и чувствовал, как пальцы Гука слегка дрожат, и это было странно, видеть, как этот сильный, уверенный человек боится, и понимать, что страх этот связан не с угрозой, а с тем, что он может потерять того, кто только что вошёл в его жизнь. Чон глубоко вздохнул, и Тэхён увидел, как его плечи напряглись, словно он собирался с силами перед прыжком в пропасть. Он начал говорить, и каждое его слово было как камень, который он сбрасывал с души, и Тэ слушал, не перебивая, чувствуя, как в этом простом повествовании скрывается целая жизнь — жизнь, полная ответственности и тяжести, которую тот даже не мог себе представить.

«Иногда, чтобы перестать бояться темноты, достаточно понять, что ты не один в ней. И что кто-то уже идёт к тебе навстречу».

To be continued…