Оттенки несправедливости

Арсений стал странным. Он казался чересчур заботливым и внимательным. Пусть до этого он уже вел себя подобным образом, но проявления были менее... длительными? Его деланная забота до этого достаточно быстро сменялась гневом и агрессией, но сейчас было по-другому. Антон ещё несколько раз просыпался с осознанием того, что рядом в кровати кто-то есть, прямо как и в то утро. Парня пугало чужое присутствие, но, казалось, оно не предвещало ничего плохого. И правда, мужчина не делал ничего ужасного. Он просто был рядом: наблюдал, вглядывался. А иногда просто лежал, отвернувшись и становясь незаметным, словно его и не было в комнате. Шастун не знал, когда, а главное — почему мужчина приходит. Пару раз парень просыпался посреди ночи, но в кровати он явно находился один. А на утро рядом уже был Арсений. Наверное, он приходит под утро. Только зачем? Наверное, эти странности пугали бы Антона в разы сильнее, если бы не его собственное состояние. Он еще приходил в себя после случившегося; его до сих пор пугало то, что он сделал с собой и что могло произойти. Еще и эти раздражающие бинты, которые, к слову, ему меняет мужчина, будто бы специально напоминают о случившемся и не дают забыть про глубокие порезы, скрытые под ними.

***

Произошедшее долго не отпускало Попова. Он еще не раз просыпался посреди ночи с беспокойством или, наоборот, попросту не мог уснуть до утра. В первые несколько дней мужчина не находил себе места. Иногда доходило до того, что он снова приходил в комнату к мальчишке и оставался там до утра. Просто чтобы быть рядом. Так было нужно, это по-прежнему немного успокаивало. Но каждый раз, возвращаясь с работы, тревога нарастала по новой. Он перестал закрывать комнатную дверь на ключ, но Антон, кажется, даже не пробовал выходить из комнаты. Это напрягало, ведь до этого парень так рвался выбраться из чужого дома. Но, наверное, ему тоже нужно время прийти в себя. Арсений не знает, что ему делать. Поговорить с мальчишкой о чем-то, чтобы отвлечь? Да, наверное, стоило бы. Но может быть, потом. Он сам пока не готов, ему нужно окончательно успокоиться. Поэтому мужчина занимается тем, что уже стало своеобразной рутиной: приносит поднос с едой, следит, чтобы парень поел, меняет бинты и иногда приходит к Антону ночью, удостовериться, что всё в порядке. Но есть кое-что, заставляющее Арсения сомневаться в своём здравомыслии. Он начинает понимать, что не чувствует вины за «преподанный урок». Это, наверное, ужасно. И пусть его действия были причиной всего произошедшего, а всё остальное — следствием, мужчина старательно игнорировал этот факт или, по крайней мере, пытался игнорировать. Нет, ему не плевать на парня в целом, он всё же чувствует ответственность за произошедшее, но винит себя не за то, что причиной было его собственные действия, а за свою недостаточную внимательность. А еще ему попросту не хотелось бы терять такую безупречную находку из-за себя же самого. Арсений начинает ловить себя на мысли, что иногда ему просто нравится смотреть на мальчишку; он красивый, ничего не скажешь. Нравится дотрагиваться до чужой нежной кожи, даже если это мимолетные касания. Например, когда он перебинтовывает ему руку. И это кажется чем-то странным, совсем не свойственным Попову. Он пытается отгонять от себя эти мысли, но кажется, что получается с трудом.

***

Прошло около трех недель с того момента, как Шастун оказался в доме мужчины. И, кажется, всё начало приходить в норму после случившегося. Арсений больше не приходил в комнату к парню посреди ночи. Стало легче. Теперь каждое возвращение с работы домой не становилось испытанием собственных нервов. Сам мальчишка стал более разговорчивым. Хотя нет, слишком громкое слово. Пытаться начать активный диалог по-прежнему было бы глупой затеей, ещё и заведомо провальной. Просто Попов стал чаще замечать быстрые кивки или чуть слышимые «мг» в ответ на свои вопросы. Но ведь это уже нечто большее, чем просто демонстративное игнорирование. А еще глаза у Антона перестали быть такими пустыми, как раньше, что просто не могло не радовать. Но только эти разгорающиеся вновь огоньки все больше и больше увлекали Арсения. Ему нравилось смотреть, как мальчишка снова оживляется, пусть и понемногу. И опять в голову начинали лезть мысли о том, что хочется лишний раз прикоснуться, внимательнее рассмотреть, провести больше времени с парнем. Пусть молча, зато главное — рядом. Наверное, такие странные чувства и желания у Арсения впервые.

***

В этот день Попов дольше, чем планировалось, задержался на работе, занятый бесконечными отчётами. Обычно после долгого изматывающего рабочего дня Арсений предпочитал расслабиться вне дома, например, выпить пару-тройку бокалов дорогого алкоголя в хорошем заведении. Но теперь его безупречному плану отдыха кое-что мешало. Это «кое-что» сейчас дома у Арсения, «ждет» возвращения мужчины. Выдохнув, Попов смещает свои приоритеты и садится за руль.

***

Зайдя в дом, мужчина направляется на кухню: мальчишку надо покормить. Но уже достаточно поздно, чтобы начинать что-то готовить, да и времени у Арсения не так уж и много. Подумав, Попов направляется к лестнице и поднимается в комнату к Антону. Младший, как и ожидалось, спал. Ему, правда, мало что еще остается делать здесь. Пусть дверь уже и не была заперта, прямого разрешения на выход из комнаты ему никто не давал. Он выходил только в душ, и то под присмотром Арсения, поэтому самым интересным занятием из возможных было практически весь день просто лежать на кровати и только под вечер засыпать. Мужчина подходит к парню и легко тормошит его за плечо, чтобы тот проснулся. Антон медленно поворачивается и трёт заспанные глаза тыльной стороной ладони. — Вставай, Антош. — Что?... — почти шёпотом проговаривает Шастун, ещё не до конца отогнав от себя сон. — Просыпайся, говорю, пошли со мной, — Арсений тянет младшего за руку, чтобы тот быстрее встал. — Куда? — мальчишка приподнимается, непонимающе глядя на мужчину. — Пошли, — Арсений сильнее тянет парня на себя, заставляя подняться. Тот пытается одёрнуть руку и упирается. — Не пойду я, пусти! — Шастун опасается, что с ним опять могут сделать что-то плохое. Он вцепляется пальцами в чужую ладонь, пытаясь вырваться из хватки. Арсений перехватывает вторую руку парня и сжимает запястье. Антон вздрагивает и морщится: ещё не зажившие порезы напоминают о себе резкой болью. Попов отпускает поврежденную кисть, заметив реакцию парня. — Успокойся, мы идём на кухню, поужинаем. Мальчишка перестаёт вырываться, но всё равно с опаской смотрит на Арсения. — Не хочу, — врет Шастун. Есть действительно хотелось, но желания идти куда-то с мужчиной не было никакого. — Тебе всё равно надо поесть, хочешь ты или нет, — заключает Попов и снова тянет младшего за собой. Тот всё-таки перестает упираться и идет следом.

***

Арсений усаживает мальчишку за стол, а сам подходит к холодильнику в поисках чего-нибудь съедобного. Тот, в свою очередь, не радует обширностью выбора: из полноценной еды ничего нет. Взгляд мужчины падает на яркую бутылку, стоящую на верхней полке. — Будешь йогурт? — Арсений отвлекается от изучения содержимого холодильника, поворачиваясь к Антону. Шастун смотрит на него, не отвечая какое-то время, будто обдумывает что-то, но после короткого молчания выдавливает из себя тихое «мг». Попов достает бутылку, немного встряхивая ее. Ставит стакан на стол рядом с парнем, выливая в него содержимое бутылки, и отходит, чтобы заварить себе кофе. Мальчишка пьет медленно, растягивая удовольствие: персиковый йогурт явно пришёлся ему по вкусу. Мужчина заваривает себе кофе, и аромат от напитка разносится по всей кухне. Пахнет приятно, но Антон почти уверен, что на самом деле он горький и противный. Так иногда бывает и с людьми. Шастун никогда не любил кофе, поэтому сейчас он мельком поглядывает на Арсения, который, кажется, с удовольствием пьет его, да еще и на ночь. Странно. Так же странно, как иногда и поведение Попова. Долгая тишина нарушается внезапным вопросом мужчины: — Слушай, а на кого ты учишься? Мальчишка снова молчит какое-то время, но потом негромко отвечает: — Я не учусь. — Работаешь? — Нет. Меня... меня отчислили со второго курса, — резко проговаривает Антон, неловко опуская взгляд и сжимая в руках стакан. — Со второго, значит... Это сколько тебе лет? — как бы невзначай спрашивает мужчина. — В-восемнадцать... скоро девятнадцать. — Восемнадцать... — повторяет Арсений за мальчишкой и задумывается о чем-то.

***

С ужином было покончено. Попов, моя посуду, обернулся в сторону Антона. — Слушай, ты это... можешь сам выходить из комнаты. Мало ли, снова придется задержаться где-нибудь, а ты, если, например, есть захочешь, сам поищешь чего-нибудь. Хорошо? — Арсений кидает короткий взгляд на мальчишку, чтобы удостовериться, что тот услышал. Антон быстро кивает, соглашаясь. На кухне повисает тишина, нарушаемая лишь шумом воды и характерным звуком посуды.