Оттенки несправедливости

От мужчины исходила волна расчетливого спокойствия, что было страшнее любой ярости, его фигура в дверном проеме казалась слишком массивной. Всё в нем говорило о превосходстве в физической силе, что давало еще меньший шанс на побег. От безвыходности ситуация для Антона казалось даже хуже, чем она есть. На лице мужчины не читалось ни одной эмоции: ни гнева, ни беспокойства, ни даже раздражения, но самыми пугающими были его глаза. Два темно-голубых океана пронизали одним своим взглядом. Сердце парня бешено забилось где-то в горле, словно пойманная птица. Легкие будто склеились, не давая сделать вдох. Антону хотелось убежать как можно быстрее, слиться со стеной, исчезнуть. Но тело будто бы приросло к стене. Он сидел, словно парализованный, глядя на своего похитителя. Тот, кто был источником страха, причиной недавней истерики и боли во всём теле теперь стоит перед ним. Теперь намного страшнее. Теперь у незнакомца есть явный повод злиться. Похититель двинулся в сторону парня размеренными шагами, словно хищник, который охотится на свою жертву. Мужчина был уже в паре метров от Антона, и теперь отчетливо было видно, как свет тускло отражается от его темно-синих глаз. «Дверь! Он оставил дверь открытой!» — взгляд устремился на спасительный проход. Хотя похититель стоял между ним и выходом, это был единственный шанс. Внезапно, в Шастуне взорвался инстинкт самосохранения, и он резко оттолкнулся от стены, сосредоточившись на одной цели. Антон бросился вперед, неловко огибая мужчину. Шастун уже почти достиг двери, и надежда вспыхнула в нем обжигающим огнем. Но в следующее мгновение эта надежда была жестоко погашена. Мужчина, который на мгновение удивился такой активности, быстро среагировал, сделав мощный рывок. Парень почувствовал, как его схватили. Сильная рука мужчины обхватила его талию, мгновенно остановив движение. «Пиздец» Антон взвизгнул. Он попытался вывернуться,оттолкнуться, но усилия были тщетны. Когда мужчина немного ослабил хватку, параллельно закрывая дверь на ключ, Шастун решил предпринять ещё одну попытку спастись. Собрав остатки сил, парень резко развернулся и метнул кулак вперед. Целью была скула или висок, но из-за дрожи и спешки удар получился неточным. Кулак пришелся по нижней челюсти похитителя, чуть сбоку, но Антону не хватило силы для того, чтобы действительно потрясти мужчину. Незнакомец издал короткий выдох, больше похожий на шипение, и на его лице, до этого абсолютно невозмутимом, мелькнула ярость. Арсений отступил лишь на полшага, инстинктивно прижимая ладонь к ушибленному месту. Через секунду мужчина отдергивает руку от челюсти и наносит ответный прямой удар в лицо парня. Кулак врезается в многострадальную переносицу. Антон чувствует, как его голова резко откидывается назад. Из носа хлынула горячая кровь, заливая губы и подбородок. Глаза мгновенно наполняются слезами. Парень начал падать, но его вовремя удержали чужие руки. Похититель резко схватил мальчишку за локоть и завернул чужую руку за спину. Шастун взвыл от острой боли, пронзившей плечо. Оказавшись в захвате, Антон был полностью обездвижен. Арсений, не ослабляя хватки, наклонился, и его рука быстро потянулась к поясу. Кожаная полоса со свистом вышла из шлевок брюк мужчины. Действуя с поразительной скоростью и ловкостью, он перехватил руку мальчишки и притянул к ней вторую. Парень попытался дернуться, но сильный толчок коленом в спину заставил его замереть, чтобы избежать еще большей боли. Похититель обернул худые запястья полосой из грубой кожи и резко потянул. Антон чувствует, как ремень врезается в собственную кожу, больно сдавливая запястья, и парень неразборчиво мычит от неприятных ощущений. — Меньше надо надо руки распускать,—насмешливо добавляет мужчина в ответ на мычание парня. Похититель отпускает Антона, младший падает на пол, не в состоянии стоять. Скованные за спиной руки, придавленные к пояснице, были наглядным символом его полного поражения. — Отпусти меня, — просит Антон, — пожалуйста, — парень, кажется, окончательно сдался. Теперь он не грубит обидчику, а умоляет. «Блять, не хватало в ноги ему кинутся!» — мысленно корит себя Антон за свою же никчёмность. Ну а что ему еще остается? Он не в состоянии стоять на ногах, лежит на полу со связанными руками, все лицо в собственной крови. — Отпустить, да? Ну и куда же ты пойдешь? — с деланным любопытством спрашивает мужчина. — Домой, — наивно, словно ребенок, отвечает Шастун. — Домой, значит? А ты кому-нибудь там нужен? Ты вообще кому-нибудь нахер сдался? — похититель резко переходит на агрессивный тон. И Антон молчит. Молчит, потому что уже и сам не знает. — Правильно, ты нахуй никому не нужен. —Я... я нужен. Мне есть к кому идти, — доказывает парень не так незнакомцу, как самому себе. — Да ну? Именно поэтому ты валялся под клубом как кусок дерьма, именно поэтому бухал чуть ли не каждый день, как не в себя? Себе-то хоть не ври, — презрительно отвечает мужчина на возражения парня. И Антона злят эти слова. Злят, потому что правда. Слышать правду, особенно такую, никогда не хочется. — Иди нахуй, — парень совершает ту же ошибку, что и в прошлый раз. Но ему плевать, сейчас хочется ответить своему обидчику, задеть, как и он его. Мужчина пинает парня в челюсть, младший выплёвывает сгусток крови и прокашливается. Похититель неожиданно опускается на пол, наваливаясь на парня. Тот в замешательстве, не понимая, что происходит. Характерный звук расстёгивающейся ширинки на брюках и характерный шелест одежды наводят Антона на ужасные догадки. — Что... что ты от меня хочешь? — голос дрожит, парень боится собственных мыслей. Похититель опять игнорирует вопросы. Закончив возиться со своими брюками, Арсений опускает руки на пояс парня. Нет. Нет-нет-нет. Ну этого же просто не может быть. «Только не это... ну пожалуйста, только не это. Почему весь пиздец всегда происходит со мной?» — Не надо! — Антон чувствует, как его раздевают, — пожалуйста, не надо! Молчание. Только чужие руки продолжают снимать одежду и ощупывать молодое тело. — Перестань, хватит! — Антон лежит практически полностью раздетый, на нем осталась только старая толстовка. Парень опускает взгляд вниз и видит уже вставший член внушительных размеров. Когда мужчина сплевывает на ладонь и начинает надрачивать себе, парня будто током прошибает. — Отпусти! Отпусти меня! Ты, блять, ненормальный! Я же... я же парень! Отпусти меня, сука! — Антон извивается как может, пытается выползти из-под чужого тела, лихорадочно бьёт ногами по полу. Боль, из-за которой парень не мог стоять на ногах, уже не кажется настолько сильной. Он вскидывает голову вверх, пытаясь укусить мужчину. Получается лишь слегка прикусить чужую шею, что больше похоже на что-то пошлое, чем на попытку причинить боль. Похитителя это только смешит. — Угомонись уже, — он закрывает парню рот своей ладонью, раздражённо вздыхая. Придавливает чужое тело своим весом, чтобы минимизировать движение. Второй рукой залазит под толстовку, желая ощупать нежную кожу, сдавливает поочередно соски, на что парень мычит в чужую ладонь, пытаясь увернуться от прикосновений.

***

Закончив изучение чужого тела, Арсений приступает к делу. Он прислоняет головку члена ко входу, пристраиваясь удобнее. Тело юноши спазмирует, он дрожит, все ещё пытается дёргаться. Ноги ещё сильнее елозят по полу. Мужчина входит. Антон кричит громко, несмотря на закрытый ладонью рот. На глазах моментально выступают слезы, тело окутывает новой волной боли. Арсений начинает двигаться: то выходит наполовину, то входит обратно во всю длину. В легких не хватает воздуха, становится ужасно жарко. Антону плохо. Ему плохо, больно и невыносимо стыдно. Так унизительно. Теперь не хочется абсолютно ничего. Теперь все равно на свою свободу, все равно абсолютно на всё.

***

Мужчина уже на пике. Он ускоряет темп, еще сильнее вжимаясь в лежащее под собой тело. Шастун зажмуривает глаза, не желая видеть ничего. Каждое движение отдаётся болью. Похититель кончает, выходя из парня, сползает с чужого тела, расстегивает сжимающий запястья ремень, убирает ладонь, которой закрывал рот мальчишки. Шастун разрывает горло в крике. Он не верит, что это произошло с ним. Рыдания вырвались из груди надрывным воем, переходящим в сдавленные всхлипы. Каждое такое усилие заставляло его сгибаться пополам, как будто невидимая сила вытягивала воздух из легких. Крупные слезы лились потоками из покрасневших глаз и текли по вискам, капая на пол. Нос заложило, дыхание стало прерывистым, каждый вдох давался с неимоверным трудом. Парень захлебывается слезами. Слюна и сопли смешиваются с потоками слез, и каждый его всхлип заканчивается надсадным кашлем, который сотрясает все тело, вызывая рвотные позывы. — За что...? — еле слышно шепчет парень, глотая воздух. Вопрос, кажется, адресован не мужчине, а пустоте. — Мне кажется, ты заслужил, — Арсений еще раз обводит взглядом розгромленную комнату, — это справедливо, не думаешь? Но, честно говоря, мне понравилось, так и быть — за погром в комнате ты прощён. Насмешливо, гадко, противно. Антон ненавит всех на свете: и этого урода, и всех остальных. А больше всех себя. Ему противно от себя самого, ему стыдно. Он вновь задыхается в рыданиях.

***

Мужчина одевается, оглядывает измученного парнишку. Тот свернулся калачиком и периодически всхлипывает, содрогается всем телом и будто по-волчьи воет. Арсений не садист, он просто преподал непутёвому пареньку урок. По крайней мере, он так считает. Выходя из комнаты, Арсений думает о том, что в следующий раз, наверное, надо быть помягче.