Не в этой жизни

«Миссис Роджерс последит за Эви до восьми. Пока её нет, приберись в ванной и начни собирать ей вещи в школьный поход. Она приносила список того, что нужно.»       Хаск улыбнулся и перевернул исписанный кусочек бумаги. Кэрол никогда не оставляла оборот пустым. Чаще всего там было то, что не должна была увидеть любопытная Эви. Их же объединяет не только быт, верно? «Не знаю, когда ты вернёшься, но обещаю, что постараюсь убежать в шесть. И тогда у нас будет немного времени друг для друга. Люблю тебя.»       Хаск аккуратно сложил записку и повернулся. Смех непроизвольно вырвался наружу, и он постарался сделать его как можно тише.       Хаск ушёл раньше, чем Кэрол успела оставить записку, и вернулся всего пару минут назад. Как только он переступил порог, то понял, что она сдержала своё слово, но немного не так, как обозначила изначально: её каблуки были брошены в прихожей, жакет валялся возле обувницы, а она сама сидела за кухонным столом и спала, положив голову на собственную сумочку.       Мужчина считал эту картину милой и грустной одновременно. Далеко не в первый раз его жена отключалась, как только возвращалась с работы. Хаску это не нравилось, но он уже давно понял, что в это лучше не лезть. Этот выбор Кэрол охраняла, как дракон свои сокровища.       Он подошёл к столу и положил руку ей на плечо. Светлые волосы закрывали лицо, но Хаск отчётливо представлял выражение усталости на нём. Конечно, ни о каком «времяпрепровождении вдвоём» и речи не шло. Сейчас нужно о ней позаботиться. — Кэрол, — тихо позвал он.       Жена что-то промычала. Хаск наклонился. — Кэрол, на кровати спать будет удобнее.       Кэрол закопошилась. Она повернула голову, и мужчина убрал волосы с её лица. Глаза приоткрылись. — Хаск? — она пару раз моргнула. — Ты давно пришёл? Где Эви? — У миссис Роджерс, всё хорошо, — он взял её за руку. — Пойдём, я отведу тебя в спальню. — Ты же её заберёшь? — не унималась Кэрол, всё же поднимаясь. — Ещё не решил. Хочу отдохнуть от звуков стонущей скрипки, — с улыбкой отозвался Хаск.       В этой шутке была доля правды. И почему Кэрол решила, что Эви обязана научиться играть на смычковых? Однако жена его юмора не оценила. — Не смешно, Хаск. — Прости, — сказал он, легко целуя её руку. Кэрол заметно смягчилась и даже улыбнулась. — Я всё сделаю, но сначала ты пойдёшь отдыхать. — Ладно.       Они доковыляли до спальни, и Кэрол навзничь упала на кровать. Хаск вздохнул и принялся аккуратно стягивать с неё одежду. Она целиком и полностью доверила ему своё измотанное тело и почти сразу начала засыпать, но внезапно смято промычала в подушку: — Я соскучилась по тебе. Когда мы уже сможем отдохнуть вместе?       Хаск на секунду замер с её рубашкой в руках. Он разделял это желание, но вместе с тем и понимал, насколько тоскливо звучал ответ. — Не знаю. Я весь твой, как только у тебя появится свободное время.       Кэрол повернулась. — Обещаешь?       Хаск тепло улыбнулся и приблизился. Он оставил короткий поцелуй на её губах и потянулся к выключателю бра над кроватью. — Обещаю, — Хаск щёлкнул выключателем. Комната погрузилась во тьму, и он совсем тихо добавил: — Всё зависит от тебя. Спокойной ночи, любимая.       Ответа не последовало.       Больше ничего ценного в воспоминании не было, и оно быстро рассеялось. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

***

      Хаск был почти удивлён, что всего за четыре дня пребывание здесь превратилось в рутину. Он мало говорил, редко перемещался и просто наблюдал. Привычки обитателей этого места были своего рода визитками, потому что узнавать их через общение ему не хотелось. Кое-какие выводы мужчина уже сделал, и каждое новое слово товарищей по несчастью лишь укрепляло их.       Первое впечатление о Чарли было правдивым. Наследница богатой семьи была неловкой, но невероятно доброй девушкой. Каждое утро она бегала в кофейню в соседнем здании и покупала всем кофе. Никто этого не просил, а Хаск вообще его не пил, но Шарлотта продолжала это делать. Кроме того, она активно пыталась скрасить унылость этого места: то расставляла вазы с цветами, то мучила старый граммофон пластинками новых исполнителей. Её голос с пожеланиями хорошего дня почти въелся в стены, а чрезмерная чувствительность часто делала её приставучей. Стоило Хаску опустить голову на стойку, как рядом образовывалась Чарли с расспросами. И, самое ужасное, из-за её искреннего беспокойства мужчине приходилось несколько раз подумать, прежде чем послать её в привычной манере. И нередко после этого просыпалась совесть. Ужасное чувство.       С Вэгги таких проблем не возникало. В отличие от Чарли, она держалась на расстоянии, и в случае чего легко посылалась нахуй. Только ответная встряска всё равно заставляла перед этим задуматься. Вообще, одноглазая девушка была явно не из робкого десятка. Она не стеснялась язвить, кричать на Аластора и грубо высказываться. Но в основном предпочитала отмалчиваться за изучением газет и просмотром телевизора в холле. Новостные каналы стихали здесь редко, а слово «белладонна» стало таким же обыденным, как и шум автомобилей за окном.       Аластора и Энджела Хаск почти не видел. Первый отсиживался в своём кабинете и выходил преимущественно ранним утром. Второй же наоборот. Ночная жизнь Даста гремела на всё здание, и крики Вэгги вот-вот должны были слиться с пьяным голосом парня воедино. Хаск понимал её, как никто другой, потому что его средний палец скоро и вовсе перестанет разгибаться, когда рядом находится Энджел. Таким бесячим было его поведение, и тот полуночный разговор никак на это не повлиял.       И так проходил каждый день. Мелкие ссоры, неудачные попытки заговорить и белладонна. Разнообразие не вмешивалось в их быт, и все события новыми не были. Только это утро посмело пустить рябь по идеальной водной глади. И началось оно с визгов Ниффти.       Она наконец-то вернулась в штаб после почти недельного отсутствия и, узнав о нахождении здесь Хаска, помчалась душить его объятиями. И ей было плевать на запертую дверь, его сон и банальные личные границы. По итогу мужчине пришлось практически отбиваться от неё, пока она висела у него на талии и щебетала о радости встречи на смеси японского и английского. А ведь Хаску казалось, что Чарли довольно навязчивая. На фоне этой маленькой маньячки Морнингстар казалась почти безэмоциональной.       Когда девушка наконец-то успокоилась, то под ручку повела его в холл, давая распоряжение дождаться Аластора. Хаск всё ещё одним глазом дремал и соглашался на всё, лишь бы Ниффти оставила его в тишине. Так, к счастью, и получилось. Поэтому сейчас он сидел на диване и потягивал тот самый кофе, что услужливо оставила Шарлотта. Почему-то казалось, что радиоведущего стоит дождаться в ясном уме.       Кофе был крепким, но не в том роде, в котором он привык. Бодрость приходилась приятным бонусом, но она не уничтожала назойливые мысли, отчего большую часть времени Хаск думал об Эви. Неожиданно для самого себя размышлял: чем она может заниматься сейчас? Может, вернулась к искусству? Рисует или играет? Или всё ещё не отпустила свою одержимость орнитологией? Ответов могла быть куча. Кэрол таскала дочь по разным кружкам и факультативам, надеясь, что та полюбит какое-нибудь направление также пылко, как она — журналистику. Желала, чтобы Эви в конце концов нашла что-то одно. Что-то стабильное и приятное. То есть не шла по стопам отца.       Мысли сами собой почернели. Стали правдивыми, оттого и неприятными. И Хаск так отчаянно пытался прийти к чему-то более светлому, что не заметил гостя. Вздрогнул только тогда, когда на журнальный столик вновь опустились две длинные ноги. Мысли разлетелись, как стая испуганных птиц. — Доброе утро, ножки.       Энджел потянулся и ещё сильнее вытянул ноги. Хаск оглядел парня: футболка, обтягивающая его тощее тело, как вторая кожа; короткие джинсовые шорты и ботфорты до колен. Конечно, у Даста хватало ума не одеваться так, как в «Снах Монро», но даже такой образ почти кричал о его сути и профессии, которой он оставался верным даже без своего сутенёра. И об этом говорила не только одежда, но и вполне свежие следы от пальцев на внутренней стороне бедра.       Хаск поморщился. Это не утаилось от Энджела. — И куда мы смотрим?       Парень показательно сжал бёдра и наклонился ближе. От него несло алкоголем, табаком и удушающе сладкими духами. Хаск скривился ещё сильнее. — На следы бурной ночи. — И что, как тебе? — хохотнул Энджел, рукой спускаясь к бедру. — Это называется страсть, старичок. — Больше смахивает на изнасилование. — Понятно, — Даст закатил глаза и спустил ноги со столика. — Ты из тех, кому нравятся сопли в постели? Видимо, про миссионерскую я угадал. — Я из тех, кто считает, что после секса не нужно снимать побои.       Хаск отвернулся, уже жалея, что не прихватил к дивану бутылку. Вставать было уже лень. Оставалось только терпеть и так сильно не сжимать челюсти. А то вот-вот треснут. — Считай, что похоронил свою личную жизнь, — хмыкнул Энджел, не зная, что так оно и есть. — Сказки быстро надоедают, это прошлый век. Никто не хочет этих глупых гуляний под ручку, бесчисленных свиданий и первого секса в брачную ночь. Это скучно.       Хаск выгнул бровь. — Очень жаль, что ты отрицаешь романтику. — Романтиков почти не осталось. — Одеваясь так и работая ночью в переулках, ты их и не найдёшь.       Энджел громко хмыкнул, почти задыхаясь. Хаск решил опередить его возмущения: — И почему ты вообще продолжаешь этим заниматься? В смысле, ты разве теперь не свободен?       Энджел тихо рассмеялся, сверкая глазами. Возможно, он всё ещё был пьян. Настолько странным казался этот еле слышный смех. — Какой смысл отказывать себе в удовольствии? — Приятно торговать телом? — Приятно зарабатывать почти на чём, — Энджел провёл указательным пальцем от шеи до колена. — Это тело само делает всю работу. — А затем на нём синяков больше, чем украшений. Хороший заработок, ничего не сказать. — Ты здесь самый праведный, что ли? — застонал Энджел. — Кончай уже, это смешно слышать от алкоголика. Не удивлюсь, если Аластор заманил тебя сюда бесплатной выпивкой. И если так, то это хуже проституции.       Хаску не хотелось продолжать этот разговор. Он был бессмысленным и имел один исход — срыв одного из них. И в этот раз мужчина не обещал, что не вцепится ему в горло. Настолько отчаянным и ненормальным казалось раздражение. И дело, кажется, и вовсе не в озабоченности. Но тогда в чём? — Не выпивкой, — тихо ответил Хаск. — И в отличие от тебя, я не скрываю, что это просто зависимость, а не часть меня.       Энджел усмехнулся. — Не часть тебя? Да ты почти спился, дружок, — он кивнул на руку Хаска. — Даже реквизит забыл снять.       Мужчина на мгновение оцепенел. Он со стуком опустил кофе на столик. Про это парню стоило молчать, и если его острый язык позволит себе слишком много, он переломает ему его длинные ноги. — С чего ты решил, что это реквизит? — прохрипел Хаск.       Даст задумался. Видимо, впервые ощутил тонкую грань, на которую собирался наплевать. Но не замолчал. — Не вижу жены рядом.       В воздухе повисла пауза. Пояснение могло повесить замок на эту тему, и как бы Хаск ни хотел промолчать, горькие слова сами вырвались наружу: — Она умерла.       Энджел открыл рот, но снова закрыл. Его губы поджались, и Хаск впервые хотел услышать слова жалости. Она не даст ему сорваться и лишить Аластора такого «ценного» члена команды. Но, увы, глупо надеяться на инстинкт самосохранения ночной бабочки. — От скуки, как я полагаю?       Хаск сжал кулак. Даст дёрнулся и нервно заулыбался, поднимая руки в обезоруживающем жесте. — Мне, конечно, очень жаль, но ты ведь всегда можешь получить утешение от... — Энджел, дорогой, я бы на месте Хаскера тебя в землю закопал.       Они обернулись. Аластор и Ниффти стояли возле входа и без стеснения наблюдали за ними. Хаск впервые был рад появлению радиоведущего. Кулак разжался, как только он вспомнил о своём поводке. Аластор не будет доволен дракой. — Но даже так, я рад, что ты не забыл о моей просьбе, — Аластор с Ниффти прошли к дивану напротив и сели. — Пришёл рано, и, более того, на своих двух, а не четырёх. Ты эволюционируешь, друг мой!       Энджел хмыкнул, переводя свой озорной взгляд на радиоведущего. — Так много лишних людей... Я-то понадеялся, что ты по мне соскучился. — Конечно, соскучился, ты очень полезный член команды. Бакстеру необходимы переносчики заразы для изучения.       Хаск усмехнулся громче, чем следовало. Энджел замолчал, вмиг становясь серьёзным и мрачным. Кажется, Аластору удалось его осадить. Это вызывало уважение. — Ты хотел видеть нас вдвоём? — решил уточнить Хаск. — Да, и в будущем тоже. — Чего? — хором спросили Хаск и Энджел. Никому из них не нравилось начало.       Аластор улыбнулся и откинулся на спинку дивана. Ниффти смотрела на него с каким-то пьяным счастьем и азартом, будто бы ожидая шоу. Хаску стало не по себе, а Энджел принялся потирать ладони. — Бояться нечего, друзья, — совсем неубедительно заверил Аластор. — Просто мы с Ниффти посовещались и решили, что из вас выйдет отличный дуэт.       Не успел Хаск возмутиться, как Ниффти подала голос: — Да! Вы будете отлично смотреться вместе, — она хихикнула. — У Хаска опыт и ловкость, у Энджела — харизма и предприимчивость. Всё же очевидно?       Хаск и слушать этого не хотел. Не только из-за нежелания, а из-за невменяемости, что прописана в медицинской карточке Ниффти. А ещё он знал Аластора и готов был поклясться, что сейчас его глаза горят не уверенностью в слаженной работе, а ожиданием зрелищных конфликтов. Мужчина с самого начала знал, что их с Энджелом взаимная неприязнь здорово его повеселит, но не думал, что радиоведущий решит дать ей развитие. Это было подло. — Вы же сейчас шутите? — пропищал Энджел. — Нет, Энджел, они не шутят. — Тогда вы просто не в себе! — взорвался Даст, расплёскивая руками. Мужчине впервые захотелось его поддержать. — Где я и где он? — Согласен, это может ударить по репутации Хаскера, но он потерпит, — сказал Аластор, и даже Хаск подумал, что это лишнее. Как бы ни хотелось возмущаться, нужно было оставаться спокойным. — И зачем это? — спросил он, пока Даст испепелял радиоведущего взглядом. — Зачем привязывать нас друг к другу, когда это не всегда будет подходить ситуации? К тому же у нас уже есть совместный опыт работы, который чуть не закончился моим арестом и его убийством. — Не думал, что когда-нибудь скажу такое, но я согласен с Хаском. С ним невозможно работать. Даже не переспишь во время перекура, кому такое надо? — Вот поэтому вы и будете вместе, — щёлкнул пальцами Аластор. — Вы разные, оттого и так прекрасны вместе. На схожести тоже можно далеко пойти, как Чарли и Вэгги, но это не ваш случай, друзья. Как и сказала Ниффти, вы будете друг друга дополнять в том, в чём привыкли проигрывать. Вы как чувства и разум. Энджел постоянно истерит, но располагает к себе, а Хаск, когда нужно, — Аластор выделил эти слова, — мыслит с холодной головой, но отталкивает своей грубостью. Идеальный дуэт.       Хаск глянул на Даста. Тот смотрел на него с презрением, но молчал, постукивая пальцами по руке. Аргументы заставляли задуматься, пусть и не переубеждали мужчину в скрытых желаниях радиоведущего. — Разве я подвёл тебя в «Снах Монро»? — спросил Хаск. — Я и один вполне себе нормально отработал. — Ага, — фыркнул Энджел. — Настолько, что я сразу понял, что тебя подослали. Ты так себе актёр. Чтобы обдурить Тиффани и сыграть на жадности Вала, много таланта не нужно. — Я не понял, ты хочешь со мной работать или нет? — развернулся к нему Хаск. — Всё решено без моего желания. Так что уже похуй. — Правильные вещи говоришь, Энджел! — обрадовался Аластор. Кажется, их беспомощность доставляла ему удовольствие. — Видно воспитание Валентино, не думал, что когда-нибудь буду доволен его трудами. И, кстати, об этом, — Аластор перевёл взгляд на Хаска. — «Ви».       Последнее слово прозвучало, как выстрел. Энджел вздрогнул, а Хаск нахмурился, чувствуя себя втянутым в какую-то тайну.       Было ощущение, что он уже слышал о «Ви», но никак не мог ничего вспомнить. Выжидающий взгляд Ниффти ясно обозначал, что мужчине нужно сильнее напрячь мозги. Вообще, с возвращением старых «друзей» в его жизнь ему частенько приходилось так делать. Но терпение у Аластора не безгранично, поэтому после минуты тишины он цокнул и заговорил: — Возможно, ты пропустил восход этого трио, но ты знаком с каждым из его членов.       Энджел резко развернулся к Хаску и прищурился. На его лице застыло удивление и насторожение. Его как будто обвинили в чём-то незаконном. — Я не понимаю, о чём ты. — Да ладно, Хаск, как ты мог забыть малыша Винни! — пропищала Ниффти, и в голову мужчины ударило понимание.       Эта милая кличка принадлежала давнему приятелю Аластора, Винсенту. Тот паренёк крутился вокруг радиоведущего, как преданный щенок, отчего Хаск с Ниффти за глаза и называли его малышом Винни. В подробности их с Аластором отношений мужчина не лез, тогда его волновали только игры и семья, но сейчас ему стало безумно интересно, почему Винсента здесь нет и как тот связан с какими-то «Ви». И кого ещё, по мнению Аластора, он знает. — Хорошо, малыш Винни, а ещё..? — А ещё Валентино и Вельветт, — неожиданно для Хаска пояснил Энджел. — Ты как будто из пещеры вылез, честное слово. Все знают «Ви». Они монополисты сферы развлечений в Чикаго и за его пределами. — он повернулся к Аластору и Ниффти. — Только с каких пор Вокс — малыш Винни? Держу пари, если его кто-то так назовёт, то дорога ему на дно Мичигана. — Ты точно про малыша Винни говоришь? — спросил Хаск, всё ещё отходя от шока. «Валентино — бывший босс Энджела, а Винсент — знакомый Хаска и Аластора. Неужели Чикаго может быть настолько тесным? И как много он пропустил?» — Нет, я говорю про Вокса, — помотал головой Даст. — Этот ублюдок не достоин таких ласковых прозвищ. — Энджел, ты просто не видел, каким милым он был раньше! — прощебетала Ниффти, складывая руки в замок. На фарфоровом лице проступили морщинки радости, которые хоть как-то выдавали её возраст. — Помню, я шила костюм для его первого эфира. И когда снимала мерки, он так краснел! Это было очень смешно. — Вокс краснел? Мы точно про одного и того же человека говорим?...       Пока Ниффти с Энджелом спорили не пойми о чём, Хаск обдумывал то, что услышал. Если Валентино и Вельветт входят в «Ви», то он чётко мог представить, что это за шайка. И тогда совсем непонятно, как к ним мог загреметь Винсент. И почему он не...       Хаск поднял голову. Аластор смотрел куда-то поверх его головы и явно мысленно находился не здесь. Прежде Винсент был практически его любимым аксессуаром, а сейчас мужчина слышал его имя впервые за неделю. Не в негативном и не в положительном ключе. Вообще ни в каком. — Ты с ним больше не общаешься? — тихо, чтобы не привлечь внимание Энджела, спросил Хаск.       Радиоведущий на секунду скользнул по нему взглядом и просто покачал головой. Ответ — не слова, а жест. Кажется, разрыв их общения имел интересную предысторию, которую Аластор не шибко-то хотел рассказывать. Ну и пусть. — Тот вечер в «Снах Монро» привлёк внимание Вокса, — начал Аластор, заставляя Ниффти и Даста замолчать. — Кажется, Валентино достаточно красочно описал того, кто оставил его ни с чем, а там далеко ходить не надо. Вокс знает, что Хаск не пошёл бы на это по собственной инициативе. И теперь выходит так, что мы под прицелом «Ви». — Удивительно, по чьей же вине? — тихо прошипел Даст. — И вам стоит держаться вместе, потому что вы самые узнаваемые для них. Хаск прав, не было бы смысла составлять пару, если бы не эти обстоятельства. — А что насчёт тебя? — Я больше нужен за кулисами. — Подожди, если я правильно понял, — начал Хаск, доходя до мрачной сути, — мы — пушечное мясо? Уже, по-твоему, натворили дел, и нас не жалко пустить в расход. Другие — более ценные. — У других есть выбор, — шёпотом подсказал Энджел. Без издёвки или сарказма. Смиренно. — Мы мыслили в разных направлениях, когда принимали решение, — чётко проговорил Аластор. — И в этом тоже. — Так почему сразу не сказал?! — разозлился Хаск. — Почему я только сейчас узнаю, что буду выполнять всю грязную работу, лишь бы Винсент до тебя не добрался? — Всего понемногу, Хаскер. — И зачем тогда весь тот пиздёжь про схожесть?! — окончательно взбесился Хаск. Его раздражало то, как легкомыслие Аластора касалось его. Он не хотел, чтобы затея Морнингстар так сильно поглощала, но его уже затягивало в это болото. — Почему ты так много не договариваешь? Это для тебя шутки, что ли? — У меня нет ни капли желания разъяснять тебе то, что ты и так должен понимать и быть благодарным. — Мне быть благодарным за то, что ты втянул меня в какое-то дерьмо, а теперь пытаешься сделать его ещё более опасным? Ты прекрасно знаешь, что я здесь не для этого. — А для чего? — холодно спросил Аластор. — Чтобы отсиживаться в штабе и опустошать бар? Кажется, ты и сам забыл свои цели, я лишь пытаюсь подтолкнуть тебя к ним. — Каким же образом?       Аластор замолчал и посмотрел на Ниффти и Энджела. Ребята сидели так тихо, что, кажется, даже не дышали. После этого радиоведущий вздохнул. — Ты хочешь, чтобы я сказал это при всех?       Хаск мгновенно стушевался. В голове звенели невысказанные претензии, и он поджал губы. Его снова занесло. Кажется, ему вообще не стоит открывать рот. Или вовремя затыкать его бутылкой. — Вот и хорошо, Хаскер, — Аластор встал, вслед за ним поднялась Ниффти. — Надеюсь, Энджел научит тебя терпению. Насколько я знаю, этот навык ему подарили вместе с жёлтым билетом.       Хаск глянул на Даста. Тот даже не шелохнулся, смотрел на свои ноги и теребил пальцы, почти выкручивая их. Тоска витала между ними, щипая кожу холодными клешнями. Всё вмиг как будто посерело, предстоящие дни сквозили настоящим ужасом.       Наверное, Хаск целиком и полностью осознал свою ошибку только сейчас. Он знал, что поиски Эви не будут похожи на веселье, но полиция, «Ви», малыш Винни, который начал представлять угрозу... Всё было слишком плохо. Этого мужчина не ожидал, но должен был принять. И черпать силы из цели. — Ты говорил, что не пошлёшь на вылазках, — нарушил тишину Даст.       Хаск повернулся к нему. На лице ни пошлости, ни веселья. Какая-то странная отстранённость. — Говорил. И сейчас это станет как никогда актуальным. Со всех сторон. — Конечно.       Хаск встал. Он хотел побыть один до того момента, как их швырнут на арену со львами. Может, ему удастся поговорить с Чарли и немного улучшить своё положение. — Видно, ты не привык к такому.       Он снова обернулся. Энджел внимательно смотрел на него. — К чему? — К тому, что ты просто мясо, которое влиятельные люди могут купить себе на ужин. — А ты?       Энджел улыбнулся. Криво и натянуто. Внутри с щелчком вспыхнуло раздражение. Что же это такое? — Я так зарабатываю, ты же, — Даст встал, подошёл к нему и положил руку на плечо, — видимо, когда-то был по ту сторону прилавка. Что ж, поздравляю с рокировкой. Тебе понравится ощущать себя ценным.       Хаск скинул его руку с плеча. Энджел рассмеялся и направился к выходу. У самой двери парень запустил руку в карман, выудил пачку сигарет и подмигнул мужчине. Хаск съёжился от отвращения. Хороший ему достался напарник. С таким успехом к нему могли представить и одного из тараканов, что шуршали под обоями. Их тоже не жалко, но они, в отличие от Даста, молчат и не так сильно бесят.       Но в чём-то Аластор был прав. Хаск действительно ничего не делал. Высок риск спиться раньше, чем он снова услышит голос дочери. Снова ощутит себя частью чего-то светлого и правильного. Поэтому, возможно, радиоведущий и правда оказал ему услугу, дав самую динамичную роль.       Нужно перестать лелеять воспоминания. Пора выбираться из чертогов разума и этого клоповника. Время действий. — Вишня или малина?       Хаск моргнул, оторвал взгляд от потёртости на столе и в очередной раз обречённо вздохнул. Глупо молиться на тишину, когда сидишь в кафе напротив неумолкающего Энджела, но мужчина не переставал. Высшие силы помогли лишь тем, что пока парень трещал только о скудности меню, ужасных туфлях дамы за угловым столиком и своей ноющей спине. Когда ему в голову снова ударит градус пошлости, Хаску останется только завыть от бессилия. Ожидание было невыносимым. — Ну так? — Энджел щёлкнул пальцами и выгнул бровь. — Вопрос важный. — Ты можешь заткнуться хоть на секунду? — Заткнусь даже на десять, если ты поможешь мне определиться с коктейлем. Для тебя же стараюсь. — Вишня. И поперхнись им на все тридцать, молю. — Отлично, значит, малина, — заулыбался Даст. Кажется, его вообще не волновало состояние собеседника. Ему просто нужно было тараторить бессмыслицу. — Пока ищу официантку, можешь вскрыть себе вены об угол стола. Тогда я точно перестану тебе докучать.       После этого Даст убежал. Хаск потёр лицо ладонью и подумал: «Аластор меня и с того света достанет, а если Кэрол узнает о невыполненной цели, то и сама его оттуда вышвырнет.»       Мысли грозились стать меланхоличными, но недовольный крик со стороны входа не дал этому случиться. Хаск так часто за последние дни слышал этот возглас, что сейчас без ошибок мог определить его обладательницу. Через пару секунд напротив приземлились Вэгги и Аластор. Тут же к ним вернулся и Энджел с молочным коктейлем в руках и с нахальным видом подсел к Хаску. Надо сказать, почти на колени, отчего мужчина снова заворчал себе под нос. — Ну что, друзья, каков настрой? — спросил Аластор, счастливо улыбаясь. — Убийственный, — ответил Хаск, косясь на Энджела. Тот переключил внимание на радиоведущего и облизывал молочную пену с губ так, будто хотел пополнить список без вести пропавших. — Это замечательно, но убивать сегодня никого не придётся. — Жаль. — Скорее, убьют нас, если вы прое6ётесь, — мрачно подметила Вэгги. Выглядела она так, словно перед встречей навернула яду. Впрочем, как и всегда, когда рядом улыбался Аластор. — Надеюсь, вы понимаете, как сильно мы рискуем? — Хм... Ворваться в полицейский участок, порыться в делах о белладонне и, желательно, уйти с таким видом, будто мы заносили почту, — с напускной задумчивостью перечислил Энджел. — Какие риски, Вэгс? Мой обычный вторник. — Я серьёзно, Энджел, — она вздохнула. Кажется, девушка жалела, что не руководила кастингом на роли важных персон в миссиях. Её взгляд нашёл Хаска, в одном-единственном глазу блеснула надежда. — Ты тоже считаешь, что это будет просто? — Нет, я считаю, что вы все заблудились по дороге в свои палаты. — Что ж, хоть кто-то здесь мыслит адекватно.       Хаск промолчал. Как ни странно, Вэгги ему казалась здесь самой нормальной. Она говорила чётко и по существу, иногда вставляя колкие замечания. Ей бы точно пошла полицейская форма, а отсутствующий глаз лишь подначивал суровому нраву.       Аластор подался вперёд и сцепил пальцы в замок. После этого спросил тише, чем обычно: — Нам нужно повторять план? Не забывайте, Ниффти с Бакстером убили целую неделю на то, чтобы у вас всё прошло гладко. Им будет обидно, если вы облажаетесь. — Нет, всё понятно, — отрезал Хаск и уставился в окно.       Очагом его нервозности была вовсе не эта затея, не Даст и не очередной приступ самобичеваний. Просто он впервые вышел на улицу и с ужасом обнаружил, что знает этот район, как свои пять пальцев. Именно здесь Хаск жил со своей семьёй. Здесь Эви ходила в школу, а Кэрол бегала в издательство. Здесь Хаск играл с судьбой и нервами полиции. И какой бы острой ни была боль от вида этих улиц, киосков и баров, он мог позволить себе думать только о безопасности. Нежелательно куда-то выходить, когда с твоего дела наконец-то стряхнули пыль, но, как прекрасны плоды его с Аластором сотрудничества, они собирались ворваться в полицейский участок. И в глубине души он надеялся, что его поймают. Лишь бы всё прекратилось.       На улице потихоньку смеркалось. Милое кафе, где они засели, должно было закрыться примерно через полчаса, а до того времени он не собирался отрывать глаз от окна. Хаск рассматривал невысокие дома, неоновые вывески и закрывающиеся магазины. Люди сновали по улице с детьми, со своими вторыми половинками, держались за руки, общались, смеялись, торопились домой. А он сидел в кафе в окружении чужаков и всё, о чём мог мечтать, — это вновь стать частью суматохи на улице.       Эта мысль всегда давала мотивацию, разжигала что-то внутри, отчего его застывшее сердце вновь начинало биться. У него была надежда, но она была такой хрупкой, такой нереальной, что казалась пьяным бредом. Глаза начали шариться вдали, он знал, что где-то недалеко стоит его дом, который уже и не был таковым. «А из-за кого?»       Он всё же отвёл взгляд от улицы. Дышать стало легче, но как только Хаск посмотрел на Аластора, тело пронзила злость. Пришлось сделать пару глубоких вдохов, чтобы не лишиться рассудка. То предательство он не забудет никогда. — Почему штаб именно здесь? — спросил Хаск, чем прервал какой-то оживлённый диалог. — Почему Бервин? Тут рукой подать до Энглвуда, а там и днём ходить страшно. Такое себе место для пристанища.       Да, этот обрезок города не славился ничем хорошим. Раньше, читая новости о новом убийстве или изнасиловании, серьёзно беспокоился о благополучии Эви и Кэрол. Он и сам видел немало, почти сбился со счёта, сколько раз был свидетелем перестрелок. И сколько раз оказывался в них втянут. Это всё никак не сочеталось с тем, что он знал о Морнингстарах. Тут, скорее, приложил руку поганый Аластор.       Все замолчали. Энджел посмотрел на него глупым взглядом и потянулся к коктейлю. Вэгги заговорила: — Выбор был невелик, Хаск. В центре слишком людно, здесь же спокойно и никому дела нет, что происходит. Это, кстати, мы потом исправим. — Именно, а ещё сюда частенько просачивается белладонна, — добавил Аластор. Радость в голосе явно предвещала что-то нехорошее. — Идеальное место, чтобы посидеть в тишине и случайно застать новую жертву... — радиоведущий притих, притворно, как видел Хаск. Улыбка стала шире. — А, ты же раньше здесь жил, так? Рядом с Миллер Мэдоу, если не ошибаюсь. — Точно, — почти не разжимая челюсти, ответил Хаск. — Тебе обязательно нужно туда сходить. Там находится бар нашей горячо любимой Мимзи, замечательное место, — Аластор положил локти на стол и склонил голову. — Почти в твоём доме, вот так совпадение? «Мне ли не знать, из-за чего я перестал с тобой общаться, уёбок.» — А ещё очевидный факт специально для тебя, Хаскер, — чуть менее громко продолжил Аластор. — В том полицейском участке есть отдел по расследованию особо тяжких. У тебя, случайно, нет знакомых, о ком ты можешь узнать больше там? Помню твой прежний круг общения. Кто-то наверняка мог проходить по каким-то статьям или... исчезнуть.       Хаск постарался выдохнуть максимально ровно, но воздух застрял в лёгких. За это он должен быть благодарным? Тут и поспорить не с чем.       Мужчина сглотнул и надел маску отстранённости. Сам же наклонился немного ближе, чувствуя, как нога под столом начинает дёргаться. — Откуда ты можешь знать, что мои знакомые совершали что-то в пределах этого округа? Они — не мы, жить в глуши причин нет.       Аластор хмыкнул, косясь на ничего не понимающую Вэгги. Ещё чуть-чуть, и она начнёт задавать неудобные вопросы. — Ну я же откуда-то узнал о них? — Аластор выгнул бровь. — Память на имена меня нередко подводит, да вот только забыть тот сброд сложно. Таких нужно знать.       Притворный разговор звучал странно, впору перестать осуждать Ниффти за поехавшую крышу. Но в нём было столько важного, что сердце начало разрываться от бешеного пляса. Надежда загорелась новыми огнями.       Аластор говорил, что Эви засветилась, как и где — не упоминал. Подсознательно Хаск в этом сомневался, а сейчас мог испытать слова радиоведущего на прочность в полицейском участке. Пропавшая пятнадцатилетняя девочка, которая смогла привлечь внимание Аластора, явно оставила какой-то след. Хоть какую-то запись, хоть какое-то дело о маленьком правонарушении. Хоть что-нибудь. Хаск так надеялся... — Я теперь не уверена, что это всё нужно проводить сегодня, — медленно проговорила Вэгги. — Может, вам отоспаться? — Нет! — Хаск резко встал. Энджел поперхнулся коктейлем. Хоть что-то он сделал так, как хотел мужчина. — Я хочу быстрее с этим покончить. — Оу... ну, ладно? — Вэгги замялась, напуганная неожиданным порывом. — Если вам не нужно ничего повторять, то можете идти. Только не по главной улице, помните? И к участку вместе не подходите, — она перевела взгляд на Даста. Он только перестал кашлять. — Ты готов? Справишься? — Детка, эту роль создали для меня! — он ухмыльнулся и встал. — Пока я отвлекаю, Хаск успеет не только всё найти, но и кофе с пончиками прикончить. О, я хочу пончики. — Времени нет, троглодит, — Хаск схватил его за руку, развернул к выходу и легко толкнул. Энджел зашипел, но противиться не стал. — Вот про него, главное, не забывайте... — запричитала Вэгги. — Удачи, друзья! — крикнул Аластор, как-то странно скалясь. Он явно был доволен мотивацией, которую почти вбил в голову Хаска одними намёками. Хоть где-то радиоведущий оказался полезным. Очень.       Улица встретила их летней прохладой. Он молча завернул в подворотню, вспоминая самый короткий путь. Энджел плёлся рядом, стуча своими каблуками. Хаску не нравилась мысль о том, что если им не повезёт наткнуться на какую-то чёрную банду, ему придётся заступаться за экстравагантного парня. Будь проклят его язык и то обещание. — Ну и райончик ты выбрал для жизни, — нарушил тишину Даст. — Не мог себе позволить что-то получше? — Тебя не касается. — Конечно, не касается, я просто пытаюсь с тобой общаться, — закатил глаза Энджел. — А это тяжело, между прочим. Тебе когда-нибудь говорили, что ты невероятный зануда?       Хаск вздохнул, ускоряя шаг. Это место вызывало слишком сильную ностальгию, отчего ему совсем не хотелось примешивать к нему общение с парнем. Это осквернение похлеще богохульства. — Эй, я с тобой говорю. — Пару раз говорили, — всё же ответил Хаск. — А ещё хамло. — Тоже было, — хмыкнул Хаск.       Замечания в сторону его дерзости часто пробивали на смех. Ох, знали бы они, что образованию и происхождению Хаска можно только позавидовать... Да вот только мужчина почти не пользовался дарами воспитания. От них часто воротило. — И это тебя не натолкнуло ни на какую мысль?       Хаск остановился. Они почти пришли и должны были успеть перевести дух и выждать момент. Этой заминкой он воспользовался для ответа: — А тебя мнение окружающих ни на что не натолкнуло? — Натолкнуло, — улыбнулся Даст. — Поэтому я и считаю себя неотразимым. — Каждый слышит то, что хочет, — лишь сказал Хаск, ставя точку в этом бесполезном споре.       Полицейский участок мрачной тенью стоял в отдалённости от всех зданий. Как и многие подобные центры, он был старым, но ухоженным. Кирпичный фасад вбирал в себя свет жёлтых фонарей, а белые выступы серели в темноте подступающей ночи. Здание само собой выделялось, хоть и не выбивалось из общего колорита ни одной лишней ступенькой.       Но Хаск знал, что за старомодной элегантностью скрывалась комната с вещдоками, доверху набитая кокаином. В таких местах детективы должны были засиживаться допоздна, разгадывая новое нападение. Делают они это или же нет — неважно, главное, им нужен тот, кого ещё не успела нагнуть система и жестокие реалии здешней работы. И такой на примете был. — Не видно того зубрилу?       Хаск покачал головой, заходя немного глубже в тень. — Ты же помнишь то, что рассказала Ниффти. В полдесятого он выходит на перекур, сейчас не время.       Даст застонал, прислонившись к стене здания. Его светлые волосы спали на глаза, и он одним движением откинул их. Хаск проследил за этим со странным вниманием. — Ещё столько здесь торчать! Как Ниффти вообще выдержала слежку? Это же скука смертная! — Ты должен был догадаться, что она — девушка странная. — Ещё какая, — Даст полез в сумочку и выудил пачку сигарет. — Она постирала все мои вещи и заштопала колготки, пока я был в душе. Ну разве не зверство? — Она человека из тебя сделать пытается, а ты противишься. Твои шмотки травой воняют так, что голова, как от прихода, кружится. — Кто бы говорил...       Хаск хотел стрельнуть у него сигарету, но понял, что потом за неё не расплатится. А с него хватит сделок, за которые нужно отдавать всего себя. Он отвернулся, отгоняя неприятную ломку, и вновь уставился на участок. — Откуда ты знаешь Ниффти? — не унимался Даст. Кажется, ему было жизненно необходимо трепаться каждую свободную секунду. Как жаль, что выбор между вишней и малиной Хаску больше не поможет. — Сам не помню. Она уже давно подружка Аластора. — И как тебе возвращение в тусовку? Слышал, Ниффти тоже где-то пропадала. — Пропадала. — И где? — Узнаешь — больше не дашь ей себя обстирывать. А это огромная услуга для окружающих. — Хаск, где? — уже с напором спросил Энджел, и он решил дать себе минуту на отвлечённое общение. Конечности уже сводило от нервов и предвкушения. — В лечебнице за убийство мужа. — Понятно, а реально?       Хаск посмотрел на него и выгнул бровь. Издёвка громче любых слов указывала на истину. Сигарета чуть не выпала из тонких пальцев парня. — Её вытащил Аластор? — Хаск кивнул. — Теперь понятно, почему она за ним так бегает. Выходит, недалеко ушла от нас. — Нет, Энджел. Она бы с удовольствием продолжала вышивать цветочки на мягких стенах, тут, скорее, Аластор хотел её освобождения, а не она сама. — То есть у неё нет никакой выгоды от безумия Чарли? — Получается так. — Понятно.       Они замолчали. Было настолько тихо, что Хаск слышал пьяный бред бездомного на другой стороне улицы и то, как тлеет сигарета во рту Даста. Хороший аккомпанемент, чтобы подумать, но Энджел, разумеется, так не считал. — А у тебя какая выгода?       Хаск еле заметно дёрнулся, как от пробирающего холода. Вопрос неожиданный и совсем не из той категории, на который он был готов ответить Дасту. Стала ясна цель его приставучести, и мужчине она не понравилась. — Уверен, что справишься? — перевёл тему Хаск. Время действий приближалось, а Энджел не выглядел обеспокоенным возможным провалом. — Вы все так спрашиваете, будто не понимаете элементарных вещей.       Даст выкинул бычок и подошёл к Хаску, поглядывая на участок. Он был так близко, что мужчина чувствовал холод, исходящий от него. Это отталкивало, но он не сдвинулся с места. — Похоть туманит разум, как наркота. И так было всегда. Иначе бы моя профессия не считалась одной из древнейших. — Ты всегда ровняешь всех к одному, но ты не задумывался о том, что не всем сносит башню от твоего флирта?       Энджел глянул на него так, будто Хаск сказал какую-то вселенскую тупость. Через секунду он фыркнул. — Не считая тебя, пока никто не брезговал возможностью поставить меня на колени. Да и ты рано или поздно сломаешься. И Аластор тоже.       Хаск не заметил, как оказался прижатым к стене. Лисьи глаза Энджела прищурились, а розовые губы растянулись в нахальной улыбке. Даст выглядел как самый преданный фанатик собственных убеждений. Мужчина застыл, налитый отвращением и злостью. Хотелось его оттолкнуть, но он не мог. Хаск только сейчас заметил, что при таком освещении его голубые глаза казались фиолетовыми. — Никто не сможет пойти против природы, даже если вы мечтаете свернуть шеи всем гомикам на земле, для ваших желаний это неважно. Просто мне надо чуть-чуть больше времени. — Я не животное, — выдохнул Хаск. — Удивительно, но и Аластор тоже. Не знаю, почему тебе так нравится к нам приставать, но бросай это дело. — Правда? — Энджел выгнул бровь, а после опустил взгляд и улыбнулся. Его руки были на груди Хаска, а тот даже не заметил. — А мне казалось, что я делаю успехи. Не переживай, потом будет больше. А пока мне нужно идти.       Энджел скользнул ладонью по щеке Хаска и вышел из подворотни. Мужчина дрожал от раздражения и непонимания, но снова не мог позволить себе срыв. Парень вышел на перекур, Даст вступал в свою излюбленную роль искусителя. Нужно не отвлекаться.       Полицейский, которого Ниффти и Бакстер выбрали для дела, был невысоким худощавым стажёром. Достаточно неопытным, чтобы мог совершить те ошибки, которые проложат им путь. Издалека Хаск видел, как прыщавый паренёк всё никак не мог поджечь сигарету, и как любезный Энджел предложил свою помощь. По всей видимости, это и был крючок.       Мужчина наблюдал за происходящим, судорожно прогоняя в голове план. Нервы запечатлели его намертво, и он просто боялся забыть что-то важное. Конечно, большее значение имели удача и аккуратность, но их не натренируешь за пару минут до начала.       По стандарту полицейский участок был круглосуточным. Сотрудники были внутри постоянно, но, как говорил Бакстер, только патрульные поздним вечером сохраняли бдительность. Остальные предпочитали зависать перед телевизором или отлёживаться в комнате отдыха. Такие себе профессионалы, но если подрываться на каждый вызов или привод, поседеешь к тридцати. Опять же, специфика района и времени.       Тот самый парень, чьего имени Хаск даже не помнил, был стажёром детективного бюро. Конкретно — подразделения, занимающегося наркотиками. Только окончив академию, он засиживался дольше своих старших коллег и разбирал бумажки. Обычная практика для новеньких. Именно поэтому Даст должен был его отвлечь. Хаску необходим доступ к делам, и кроме слов Ниффти и Бакстера у них не было никаких гарантий, что парень оставался там один. Это, конечно, походило на правду, но если и нет, Хаск не сильно расстроится. Сейчас его волновал несколько другой отдел.       По мере обсуждения плана рождалось всё больше споров. Вэгги навязывалась с ними, но Аластор категорически был против. Сейчас Хаск понимал, почему, но тогда считал, что ему просто хочется усложнить ему жизнь. Чарли беспокоилась за каждое действие и даже как-то достала план участка. Бакстер обещал обеспечить им тишину, но с этим явно не будет проблем. Участки на окраинах не были теми, в которых работали бдительные сотрудники. Обычно там сидели те, кто не сильно отличался от преступников, которых крышевали. Это не раз подмечал Энджел, кажется, до посинения убеждённый в собственных силах. В те моменты Вэгги так и рвалась его убить. И так продолжалось целый вечер. Сейчас Хаск был даже рад, что их разногласия создали план, вмещающий в себя так много точек зрения.       Хаск смотрел на Энджела, то и дело косясь на часы. Убедившись, что пока всё идёт хорошо, он рванул назад. Нужно было обойти участок, чтобы пройти к выходу для персонала незамеченным.       По мере приближения он всё отчётливее слышал сладкий голос Даста. Такой же проникающий, как в моменты, когда парень пытался его соблазнить. И ещё более глубокий, чем в «Снах Монро». Может, он был прав, и это тело и правда создано для похоти.       Хаск огляделся. Никого, только ветер шумел над верхушками домов. Он вздохнул и толкнул тяжёлую железную калитку, ведущую на заднюю территорию участка. Несмотря на предполагаемый пофигизм, ограждение с колючей проволокой здесь имелось. Примитивно, учитывая то, как легко Бакстеру удалось устранить преграду. Хаск даже на секунду пожалел, что не перебросился и парой словечек со странным пареньком в лабораторном халате.       Проникнув на территорию, Хаск быстро забежал за угол и аккуратно выглянул. Энджел переместился так близко к стажёру, что мужчина почти не различал, кто где. Видел только, как Даст извивается, жеманно проговаривая какую-то пургу про одиночество. Паренёк в форме стоял, как истукан, с тлеющей сигаретой в руках. Он повёлся на Даста, раз даже не спросил, как тот прошмыгнул на охраняемую зону. У самого Хаска были вопросы, как он сделал это так незаметно.       Взгляд Энджела упал на мужчину. Мимолётно, незаметно. Хаск постучал по часам на руке, призывая поторопиться. Калитка не всю ночь будет для них открыта. — А знаешь, — громко проговорил Энджел. Скорее всего, чтобы Хаск точно расслышал, — меня так угнетает, что я отвлекаю тебя от работы. — Да ничего, я... — Болтаешь впустую, — Хаск увидел, как Энджел прижал палец к губам парнишки. В свете фонарей это выглядело почти романтично. — Давай сделаем твой перекур интереснее?       Хаск вздрогнул, когда Энджел с напором вжал парня в стену, туда, где была небольшая ниша, укрытая плотной тенью. Стажёр пискнул и на ходу выронил сигарету. В воздухе блеснули ключи — ещё одна задача Энджела, и Хаск ловко поймал их, пробегая мимо. Сердце грохотало, как колёса старого состава, но Даст действительно качественно выполнял свою работу. Никому не было до него дела.       Хаск тихо открыл дверь, ведущую, как он помнил по плану, в длинный коридор. Оценив обстановку, мужчина забежал внутрь. Самая напряжённая часть позади, дело за малым — не сесть в тюрьму, но это, как говорил Энджел, обычный вторник.       Хаск чуть приоткрыл дверь и прислушался. Скривившись от тихих стонов, он оставил небольшую щель и двинулся дальше. В участке было тихо. Только где-то вдалеке звучали смех, шум телевизора и брань, судя по всему, из изолятора. Как они и предполагали, никого из легавых не было видно.       Он аккуратно двинулся дальше. В коридоре было темно, только тусклый свет потолочных длинных ламп открывал его для поимки. Но этого не могло произойти так быстро — Хаск легко нашёл нужную дверь и достал ключи. Пара щелчков, и он оказался внутри.       Но расслабляться было рано. Сзади послышались голоса. Шестое чувство орало об опасности, Хаск выругался и на ощупь рванул вперёд. Споткнувшись о ножку стула, мужчина упал на пол и пополз в единственное место, куда не падал свет фонарей, — под стол. Дыхание сбилось, колено ныло от неудачного падения. Хаск зашипел, согнувшись в три погибели, но тут же зажал рот рукой. Дверь открылась, и кабинет озарил яркий свет. — Ты посмотри, этот недомерок снова забыл запереть дверь.       Звук шагов распространился по кабинету, и мужчина почувствовал, как кто-то опёрся на стол. Ох, хоть бы они не стали прислушиваться к заднему двору... Там они найдут этого недомерка в очень интересной компании. — Нечего ожидать от выходцев из Оклахомы. Там только амбары запираются, — женский голос хихикнул. — Ты нашёл своё удостоверение или та мелкая гадина его всё-таки стащила? — Скорее всего, так и есть, до сих пор рука болит. Подростки какими-то дикими стали. Первый раз вижу, чтобы при задержании кусались.       Хаск прерывисто вздохнул. «Дела несовершеннолетних...» — Ты бы проверился на всякий случай. Мало ли что эти щенки переносить могут. — Ничего опаснее вшей.       Они тихо посмеялись, а Хаск сжал кулаки, лишь воображая, что этот разговор может цеплять его дочь. Особенно в том ключе, что он мог это предотвратить. — Ладно, давай быстрее бери и поехали. Спать охота, а завтра допрос очередной шайки. Дети решили поиграть в диллеров, а нам время трать. — Единственные, кто рад этой новой дряни. Слышал, от неё слепнут. — Это наркота, Лесли. От неё гниёшь, как пень в болоте. К тому же не верь всему, что говорят по ящику.       Хаск слушал, как один из копов, стоя в шаге от него, шуршал бумагами. Напряжение ушло в сторону нового желания: воспользоваться их уходом. Забить на белладонну. Пойти по собственной тропе, ведущей к дочери. Наплевать на всех, как последний эгоист. Наплевать на старания Энджела. «Какие старания? Ему только в радость.»       Хаск беззвучно хмыкнул, утешая угрызения совести. Он с самого начала обозначил свои цели. Все должны были понимать, что преданности от него ждать глупо. И то, что он обещал Чарли или Энджелу... Неважно? Хаск почти слышал, как его отчитывает Кэрол за пустые обещания. Ей бы такое не понравилось, и неважно, что на кону стоит безопасность их дочери.       И это его почти остановило. Но прогнав из сознания недовольный лик Кэрол, наполненные надеждой глаза Чарли и издевательскую ухмылку Аластора, он взялся за раздумья. Сердце колотилось в такт смеха полицейских, уши пытались уловить что-то полезнее глумлений над собственной работой. — Нашёл? Прекрасно. Передай потом малому, что мы тоже берёмся за трейлеров. Слишком много малолеток решили курить травку на бесконечном пикнике. — Передам-передам. И пошли уже, — шаги стали дальше. — Меня моя убьёт, если хоть на минуту опоздаю. — Не думал развестись?       Это было последнее, что услышал Хаск перед хлопком двери. С одной стороны, он радовался, что копы ушли и появилась возможность обшарить их отдел, но с другой — беспокоил Энджел. Конкретно его увлечённость, если полицейские вдруг решат уйти не через главный вход. Мужчине оставалось надеяться на интуицию и сообразительность парня.       Отдышавшись после вынужденной немоты, Хаск выругался и прижался к двери. Тихо. Он выскользнул в коридор, готовый на коленях благодарить Чарли за её тревожность. Девушка вдолбила им в головы местоположение каждой двери, и мужчина без заминок нашёл нужную.       Замок не казался преградой, когда за спиной такой длинный путь мошенника, а перед глазами — улыбка Эви. Аластор и это продумал, сомневаясь в способностях Энджела, поэтому после сессии ругани и махинаций отмычкой дверь поддалась. Было бы не так, Хаск бы её выбил, нет никакой проблемы.       Мужчина шагнул в темноту, но внезапно вздрогнул от короткого вскрика с улицы. Он принадлежал Энджелу. Внутри тут же заклубились беспокойство и страх. В голову полезли самые страшные мысли, и рука сама собой соскользнула с ручки, тут же сжимаясь в кулак.       Но мог ли он позволить себе сорваться с места и пойти проверить? Мог, и должен был. Он обещал, но Эви... Рука снова оказалась на ручке, через секунду Хаск стоял посреди кабинета, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Свой выбор Хаск сделал, и как бы горько ни было на душе от вида разочарования на лице Кэрол, он знал, что поступил правильно. Энджел не маленький, справится сам.       Руки дрожали от предвкушения, мир сузился до рыжей полоски света и скрипа железных ящиков у стены. Он точно не знал, где должен был искать, поэтому лихорадочно просматривал каждую оранжевую папку с делом. Искрящиеся нервы заливали литры не пролитых слёз, пока губы сами собой напевали мелодию из другой жизни: — Let's twitter and tweet like the birdies in May...       Ящики продолжали скрипеть, внутри всё разрывалось от перманентного ожидания опасности и беспокойства. Мысли об Эви, времени и Энджеле сцепились в хоровод и без остановок кружились на краю сознания. Хаск старался сконцентрироваться на деле, песня не замолкала: — Get into the mood and be merry toda...       Шуршание бумаги прекратилось, ощущаясь как порванная у самого уха струна. Невинная песня из любимого мультфильма дочери оборвалась на моменте, когда в руки упало дело, подписанное её именем.       Хаск выдохнул, ему показалось, что с улицы вновь послышался крик, но это было уже неважно. Кроме сшитых вместе листов уже ничего не было важно. Даже если их поймают, он сумеет вырваться, если надо — перегрызёт на себе смирительную рубашку. Наконец-то призрачная надежда, сплетённая из обещаний Аластора, дала себя коснуться. Он облокотился на шкафчики. «Стеванс, Эвелин Катарина.» — повторял он одними губами, будто бы бесконечное произношение могло материализовать воспоминания о ней.       Хаск распахнул свежее дело и принялся жадно вчитываться в содержание. Глаза прыгали со строчки на строчку, дыхание всё никак не могло подстроиться под ритм чтения, и он чувствовал, что вот-вот грохнется в обморок от недостатка кислорода. Рост: 5' 0'' Вес: 88 # Цвет глаз: голубой Особые приметы: многочисленные точечные ожоги на локтях и бёдрах; шрамы на запястьях и в области лопаток; отсутствует безымянный палец левой руки.       Сердце Хаска пропустило удар. С резкостью звонкого удара хлыста в памяти воскресли забытые детали той проклятой ночи. Та самая деталь, убедившая в смерти дочери, — палец. Похитители отрезали его, любезно оставив на самом видном в доме месте. Лицо мужчины исказила боль; сделав пару глубоких вздохов, он вновь прищурил глаза и перевернул страницу дела.       Шарясь глазами по прошлым приводам дочери, Хаск пытался успокоиться. Прямолинейные записи о кражах и разбоях когтями впивались в неспокойное сердце. Он боялся, злился и был готов расплакаться лишь от одной мысли о том, что его девочка ещё не успела шагнуть во взрослую жизнь, но уже ступила на криминальную дорогу. Время и дата взятия под стражу: 12:17 PM, 21/05/91 Личные вещи, изъятые при обыске: 1 пачка Newport, 1 зажигалка Bic, 1 скрипка неизвестной фирмы Место происшествия: 7349 Мэдисон-стрит, ресторан «Горгона»       Хаск сглотнул, стараясь вобрать в себя как можно больше информации. Извилины совсем расклеились и хлюпали в унисон рыдающему нутру. Мужчина перевернул лист и настороженно выдохнул. Там, где должно было красоваться решение суда, зияла пустота. Резкие прочерки закрывали пространство, а сверху на металлическую скрепку был прикреплён маленький клочок бумаги. Хаск прищурился, разбирая ужасный почерк: «Дело приостановлено, маленькая дрянь сбежала сразу после оформления. Снова. Либо даже наручники ей не надевайте, либо нарастите себе к мускулам ещë и мозги. Идиоты. »       Мужчина прикрыл глаза, не понимая, радоваться ли ему побегу Эви или же проклинать дочь за изворотливость. Ниточка оборвалась, подцепив вереницу исписанных кровью листков. Они мельтешили перед глазами, витали где-то рядом, и Хаск больше всего на свете хотел остановить этот вихрь, поймать каждый и картой выложить перед собой. Но пронзительный крик Энджела разбил купол отрешённости.       Тело сковал страх, дело выпало из рук, и он наконец осознал, что совсем забыл о напарнике. Пара мгновений на раздумья — и Хаск сидел на коленях, судорожно приводя в порядок помятую папку. Счёт шёл на секунды, и он совсем не понял, как сунул в карман выпавший из дела снимок. Мужчина даже не взглянул на него, решая, что этот инфаркт может получить и за пределами участка.       Колено всё ещё болело от неудачного падения, пальцы кололо от напряжения. Осторожность топталась под бегущими ногами, и только ощутив на коже свежий ночной воздух, Хаск пришёл в себя. — Ха-аск!       Мужчина не смотрел, что происходит. И не столько от отвращения, сколько от невозможности трезво мыслить. Парниша в полицейской форме успел только охнуть перед тем, как его голова встретилась с кирпичной стеной. С глухим звуком он упал на землю, и Хаск наконец выдохнул.       Тело немело от нервов и непонятной злости, но где-то внутри вспыхнул маячок, и он через силу глянул на часы. «Четыре минуты...»       Всего четыре минуты — и время помощи Бакстера истечёт. Со стороны участка послышались шаги. — Вот дерьмо... — прошипел Хаск и всё же посмотрел на Энджела. В горле встал ком. — Энджел, всё хорошо? Нам нужно идти.       Парень сидел, вжавшись спиной в стену, и дышал, как загнанная лошадь. Его вид прямо указывал на занятие со стажёром, и обтягивающая футболка была задрана почти до самой груди. Следов от пальцев стало больше.       Хаск опустился на колени перед ним и попытался заглянуть в лицо, но Энджел упрямо смотрел в землю. — Энджел, нам нужно бежать. Время поджимает, — повторил Хаск, теряя терпение.       В ответ — невнятное бормотание. Руки Даста легли на собственные плечи, и мужчина не выдержал. — За оградой поноешь.       Хаск схватил Энджела за руку и дёрнул на себя, буквально подрывая. Парень попытался вырваться, но они уже мчались к калитке. Одна минута.       Мужчина толкнул калитку и швырнул заплетающегося Энджела куда-то в сторону кустов. Парень пришёл в себя и нырнул за ствол высокого дерева, рядом упал Хаск. На территории участка послышались голоса. Кто-то вышел на проверку, но они уже были в безопасности. Ограждение вновь превратилось в неприступную крепость, и пока стажёр не очнулся, о них никто и не подумает.       Хаск сидел и прислушивался к голосам. Руки так и рвались к карману с фотографией, но он держался. Хотел остаться в уединении, пережив выговор от остальных. Задание провалено, но только не для него.       Рядом послышался всхлип. Хаск повернулся и с удивлением заметил блеск слёз на красных щеках парня. Энджел, увидев реакцию мужчины, сразу отвернулся и безразлично кинул: — Забей, просто клиент неудачный. Иногда такие попадаются.       Хаск ошарашенно захлопал глазами. — И что же тебя, короля похоти, могло так отпугнуть?       Энджел медленно повернулся. В тени широкого ствола дерева его белоснежный образ сиял, как ореол Луны. Хаск видел каждую запертую эмоцию, красные следы от укусов на губах и потерянность в светлых глазах. Всё, что было чуждо этому парню, как на ладони. Внутри мужчины что-то всколыхнулось, и, пытаясь обратиться к прежнему раздражению, он потерпел неудачу. Его просто сейчас не было. — У меня есть всего одно правило. Просьба. Всего одна, — Энджел шмыгнул носом, протёр щёки и прошептал: — Никаких поцелуев. — Ты это сейчас серьёзно? — Да, блять, серьёзно! — Энджел зло глянул на него, возвращаясь в своё истеричное амплуа. — Всё, что угодно. Любой фетиш. Могу часами не вставать с колен и стонать всё, что попросят. Но не поцелуи. Это не входит в мои обязанности. — Я слышал, желание клиента — закон. — Нахуй идите со своими законами, — процедил Энджел. — Я был самой оплачиваемой шлюхой Вала. Парламент столько политиков не видел, сколько я в своей постели. Известность и навыки должны что-то давать. Я заслужил право на одно ограничение. — Твоя работа сама по себе снимает все ограничения. И если ты ей живёшь, должен понимать, что она стирает в труху все твои права. — Да что ты понимаешь? — фыркнул Даст.       Дальше повисло молчание. В нём плескался шок от услышанного и увиденного. Руки всё ещё чесались вытащить фотографию, но новые обстоятельства ещё сильнее отодвигали этот момент. Хаск просто разрывался от эмоций, хоть и выглядел не напряжённее куста, за которым прятался. — Но если это так задело, то ради тебя могу и переписать свой кодекс.       Сладкий голос вновь поджёг короткий фитиль. Родное раздражение обосновалось в груди и медленно, плавно скользя по сознанию, до него начало что-то доходить. Пока неясно что, и Хаск не спешил это узнавать. — Вытри слёзы и не неси чушь. Тебе и мне не до этого. — Да брось, Хаск, я отходчивый, — парень сверкнул натянутой улыбкой. Хаск чуть не поперхнулся ложью. — А ещё выносливый. — А ещё подавленный.       Энджел замолчал. Хаску было всё равно. Внимание вернулось к находкам, и вместе с этим родились вопросы. — Ты знаешь о ресторане «Горгона»?       Даст хмыкнул. Похоть на его лице сквозила злостью. — Ищешь, куда меня сводить? — Хаск хотел его осечь, но Энджел продолжил, махнув рукой: — Тогда подумай ещё. Его закрыли.       Хаск удручённо вздохнул. Там он хотел продолжить поиски, но сейчас эта идея померкла. Но только не надежда. Теперь он и представить не мог, что могло её затушить. — Кажется, копы ушли, — сказал Даст, медленно поднимаясь на корточки. — Пошли, мне надо успеть сходить в душ, пока там течёт вода, а не ржавчина.       Хаск выглянул из своего укрытия, кивнул и поднялся. Что-то помимо новых зацепок его не отпускало. Что-то не столь важное, но интересное, что пробуждалось только тогда, когда Энджел менял настроение. Может, этот парень не так прост? Или же Хаск придаёт его переменчивости слишком большое значение? Ещё предстоит узнать.       Под несколькими другими вещами Хаск готов был подписаться: первая — в штабе его покромсают на куски за «лишнюю» самодеятельность, вторая — Аластор точно не врал. Эви жива, и пусть сейчас не стоит перед ним, но наверняка находится в городе. Куда-то ходит, с кем-то общается и продолжает играть на скрипке.       И её фотография прожигает карман. Этому Хаск радовался больше всего и, считая шаги до своего пристанища, мог только беспокойно гадать: сохранилась ли в нём та родительская чёрта, что поможет прочесть её состояние по фотографии? И обрадуется ли он тому, что увидит?...