Четырнадцатый

Сеул, 6 августа 2025 года.

      Раннее утро. Полицейский участок. Чимин и Тэхен решили встретиться на работе раньше обычного.       Оба зашли в рабочий кабинет Чимина. Тэхен сел за рабочий стол своего напарника и одновдруга, а блондин принялся искать на полках что-то, что собирался показать кареглазому брюнету в смокинге.       — Нашел, — прокомментировал следователь Пак свои действия.       Чимин кинул на стол перед Тэхеном некую папку с какими-то записями.       — Помнишь, позавчера вечером, когда мы выезжали на место преступления я, во-первых, сказал тебе, что он уродует их в свое удовольствие, а не потому, что скрывается, — пока Чимин говорил, он попутно двигал еще один стул к рабочему столу, чтобы сесть рядом с Тэхеном, — а во-вторых, что всю эту серию из 19 убийств совершил вообще не человек?       — Помню, — ответил следователь Ким. — Хочешь мне тоже пролить свет на разгадку этого непростого дела?       — Да! И так, объясняю, — блондин присел на стул за один стол со своим другом. — Все 19 убийств с 29 мая по 4 августа были совершены с особой жестокостью, и у всех убийств есть общие черты: следы от когтей на всем теле, которые предположительно были оставлены во время того, когда жертва брыкалась и вырывалась, а наш серийный убийца их удерживал. Так же у всех жертв изуродовано лицо. Можно было предположить, что он их уродует по той причине, чтобы полиция не смогла опознать тела, однако это не так. Дело в том, что, как я уже говорил раннее, преступление совершил не человек.       — А кто? — поинтересовался Тэхен.       — Вампир. На это указывают все улики: следы от когтей на жертвах, а когти как раз-таки имеют вампиры. Потом на экспертизах выяснялось, что у всех трупов было очень мало крови, будто их кто-то высосал досуха. На это, кстати, указывают укусы на их шеях, замечал? Укус в виде двух красных точек, как от клыков.       Тэхен еле заметно покачал головой в знак согласия:       — Да, замечал.       — Так вот, если бы наш маньяк скрывался от полиции и уродовал бы тела, чтобы мы не опознали жертв, он так же замел бы свои улики вампира. Но нет. Он даже не уродует ту часть шеи, где укус. Хотя вампиров во всем Сеуле менее 1% и круг подозреваемых значительно сужается.       — Хорошо, но почему ты считаешь, что он это делал в свое удовольствие? Может, у него были другие причины?       — Нет, именно в свое удовольствие. Именно, чтобы потешить себя, — Чимин поправил свои очки на носу и принялся открывать папку на рабочем столе. — Потому что эта серия убийств сделана в духе одного серийного маньяка. С его слов было подтверждение, что он уродовал их лица ради собственного развлечения.       — Думаешь, все эти убийства как-то связаны с ним?       — Определенно. Если не напрямую, то хотя бы косвенно.       — И кто же этот маньяк?       Чимин открыл папку с досье на преступника. На первой странице стояла красная печать: «Дело закрыто». К этой же первой странице скрепкой за ее край было прикреплено небольшое фото преступника. Кореец с темными, почти черными глазами, черные волосы длинной как каре, непослушные, вьющиеся. Взгляд серьезный, надменный, в котором есть что-то нечеловеческое.       — Мин Юнги.

***

Пусан, 2 мая 2025 года.

      Уже как неделю Юнги находился в изоляции в этой лаборатории. Его заточили в такую же комнату, как и других. Целыми днями он лежал на небольшой кровати, на которой был один белый матрас без подушки, простыни или хотя бы одеяла, и смотрел в потолок.       За стеклом бродили ученые в халатах, иногда надменно поглядывая на Юнги и других заточенных здесь. Юнги не нравился их взгляд, он будто видел по из глазам, как в глубине души они злорадствуют над невольниками.       «Особенно надо мной» — пронеслось в мыслях брюнета.       Вдруг десну пронзила резкая острая боль на месте удаленных когда-то клыков, заполоняющая весь верхний ряд зубов. Юнги схватился за рот и, издавая мычание, сильно зажмурил глаза от боли. Боль со временем медленно гасла, пока через какое-то время не утихла полностью       «Опять зубы болят» — подумал вампир, — «Уже 5-ый раз за сутки».       — Юнги, — дверь открылась с внутренний стороны у белой стены в этой комнате. Это была Мили.       Брюнет привстал на кровати, оглядывая медсестру, показавшуюся в дверях и медленно заходившую внутрь.       — Ты единственная, кто зовет меня по имени, а не по дебильному номеру на моем запястье, — губы вампира дрогнули в еле уловимой улыбке.       Юнги часто видел Мили, когда оказывался в лаборатории. Возможно, эта милая темноволосая девушка с причудливыми очками круглой формы была единственным ученым, который не потерял человечность в погоне за новыми открытиями или просто за изучением вампиров. Единственная, кто не видел в Юнги маньяка, не смотря на его прошлое.       Однако причина доброго отношения Мили к Юнги крылась не только в этом. У Мили был один маленький, и в то же время большой секрет — она неровно дышала к Мину. Она никому об этом не говорила и самому вампиру в том числе, и тем не менее брюнет знал о ее чувствах. Он чувствовал это. 6-ое чувство вампиров никаким ошейником не затушишь       Юнги не давал Мили никаких надежд на что-либо и в то же время не отталкивал ее от себя. Юнги любил ею пользоваться. Да, он мило с ней общался, ему нравилось, что хоть кто-то к нему адекватно относится в этом месте, но он нашел в ее чистых искренних чувствах для себя выгоду. Вампир мог попросить о чем угодно, а она беспрекословно это выполнит, потому что любит. Юнги часто так делал, когда ему были назначены какие-то препараты в виде уколов, и он мог просто попросить Мили их не делать, так как это она проводила такие процедуры всему отделению. Еще пару раз Мили приносила Мину по его просьбе кровь. Самую настоящую, взятую из запасов от доноров для переливания. Совсем немного, буквально маленький стаканчик, но вампиру от этой порции становилось лучше. Гораздо лучше, нежели от медикаментов. В общем, Мили была готова на все, лишь бы сгладить мучения своего любимого в этом месте.       — Это результаты вчерашнего рентгена, — закрыв за собой дверь, Мили направилась к кровати, держа в руках черный плотный лист с изображением черепа Юнги. — Смотри, — Мили присела на край кровати рядом с брюнетом, — вот здесь в твоей верхней челюсти, где сейчас стоят коронки с имплантации на месте вырванных клыков, — Мили ткнула пальцами в соответствующее место на рентгеновском снимке, — тут образовались новые острые клыки, которые рвутся наружу, но им мешают импланты. Поэтому у тебя уже несколько дней болят зубы.       Юнги тяжело вздохнул. Медсестра, сидевшая рядом, смотрела на его внешний вид: мешки под глазами, уставший взгляд, бледная кожа, сонливость — всё в нем выдавало то, как он устал от этого ужасного места.       — И что делать с этими клыками, — вяло спросил Юнги.       — Ну, явно профессор Лим не захочет тебе их оставить и поэтому сразу же назначит операцию по удалению их из десны.       — Но они же в любом случае увидят этот снимок и удалят мне мои новые клыки.       Мили поджала губы.       — Не удалят.       Юнги удивился и изогнул одну бровь.       — С чего бы им не удалять мои клыки?       — Они не смогут этого сделать, если тебя не поймают.       — Мили, они меня в любом случае поймают, как бы я не бегал по всему корпусу от них.       — Ты не так понял, — Мили отложила рентгеновский снимок в сторону и положила обе свои ладони поверх ладоней Юнги и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты сбежишь отсюда. А я помогу тебе в этом.