Вражеский генерал становится рабом

Бао Бупин резко мотнул головой, останавливая себя от лишних мыслей. Ему не нужна никакая опора. Ему нужно лишь быть полезным, когда Чжань Тяньбаю понадобится помощь. Мгновенно Бао Бупин использовал внутреннюю силу, отбросив Е Иня. Затем он взмахнул рукой, наполненной мощной внутренней силой, и ударил Е Иня в живот. — Разве тебе никто не говорил, что в лицо не бьют?! — кулак Бао Бупина был отбит Е Инем. Тот последовал за ударом — левый крюк точно попал в подбородок Бао Бупина. Глаза Бао Бупина расширились. Он уставился на Е Иня. Подбородок Е Иня с грубыми чертами поднялся вверх. В одной руке он держал золотой боевой топор, а другой поманил Бао Бупина пальцем: — Посмотрим, не заставлю ли я тебя признать своё поражение! Бао Бупин поднял клинок у своих ног, крепко сжав его в руке. — Похоже, ты правда хочешь со мной сразиться триста раундов! Е Инь пристально смотрел на Бао Бупина, его взгляд становился всё более диким. — Забыл, каково быть моим подчинённым генералом? — едва Е Инь произнёс эти слова, как уже атаковал Бао Бупина золотым топором. — Бао Бупин, ты не достоин сражаться со мной! Ты достоин лишь быть моим наложником! Бао Бупин разъярился. Каждый его удар был полон ярости. Но по воинскому мастерству, будь то рукопашный бой или внутренняя сила, Бао Бупин не был равным противником для Е Иня. Однако Бао Бупин использовал свою ловкость, отбивая солдат, приближавшихся к Чжань Тяньбаю. В то же время вся его внутренняя сила сконцентрировалась в правой руке. Кулак Чжань Тяньбая начал излучать белый свет, который становился всё ярче и ярче. Это был уникальный приём Чжань Тяньбая. После того как Чжань Тяньбай овладел им, он ощутил мощную ауру внутренней силы Дуаньму Ли. Если подумать логически, чем дольше затягивается битва, тем хуже для них. Если бы Дуаньму Ли был один, он бы давно сбежал. Почему он до сих пор здесь? Чжань Тяньбай ругал себя в душе. Красные зрачки Чжань Тяньбая расширились. Стрела, выпущенная с городской стены, уже летела прямо на его переносицу. Но была разбита внутренней силой Дуаньму Ли. Чжань Тяньбай повернул голову и увидел, как на лбу Дуаньму Ли выступили капли пота. Пот стекал по вискам, образуя лужицу на земле. Приблизившись к Чжань Тяньбаю, Дуаньму Ли тихо прошептал: — Почти… Затем он увидел высокую лошадь, на которой сидел Цзинь Сяо. — Ха-а-а-а-а-а-а! Мощная внутренняя сила Дуаньму Ли, словно огромный камень, с невероятной силой ударила в городскую стену. Стена начала замерзать от основания. В мгновение ока вся городская стена превратилась в ледяную скульптуру. Стоявший на стене Е Цзюй побледнел. «Грохот! Грохот!» Высокая, уходящая в облака стена начала рушиться. Большие и маленькие камни падали сверху. — Бегите! — Спасайтесь! — А-а-а! Солдаты Тара у подножия стены пришли в смятение, бросаясь в город. Потому что если не убежать внутрь, их ждала участь быть раздавленными в лепёшку. — Все оставайтесь на местах! — кричал Цзинь Сяо, но его подчинённые, подчиняясь инстинкту, уже разбегались. Именно в этот момент Чжань Тяньбай бросил камешек. Тот попал в ногу лошади, заставив её развернуться и убежать. Высокая лошадь заржала и сбросила Цзинь Сяо с седла. Когда тот поднял голову, Дуаньму Ли уже держал Чжань Тяньбая на лошади. Хотя Бао Бупин хотел доказать Е Иню, что он не беспомощный человек, который может лишь лежать под мужчиной, он использовал силу противника против него самого. Подпрыгнув, он ступил на золотой топор Е Иня и запрыгнул на испуганную лошадь. Потянув поводья, Бао Бупин развернулся и поскакал прочь. Лошадь мчалась сквозь падающие камни, устремляясь за городские ворота. Правая рука Е Иня, державшая золотой топор, поднялась высоко. Золотой топор в мгновение ока нацелился на лошадь Бао Бупина. Камни всё ещё падали сверху. Е Инь не был уверен, что его удар поразит лишь лошадь Бао Бупина, а не самого Бао Бупина. Но в тот момент, когда он представил картину, как золотой топор разрезает тело Бао Бупина пополам, по всему телу Е Иня пробежала дрожь. В глубине души возникла непреодолимая тревога. К тому времени Бао Бупин уже вместе с Чжань Тяньбаем и Дуаньму Ли покинул территорию Тара. Солнечный свет был ослепительным. Часть льда на руинах городской стены растаяла под его лучами. Бао Бупин прищурился, глядя на солнце. — Очень тёмный… — сквозь стиснутые зубы выдавил он три слова, наблюдая, как его собственная загорелая кожа под ярким светом казалась ещё темнее. Между его бровями залегла глубокая морщина, лицо исказилось угрюмым выражением. С силой топнув ногой, Е Инь сотряс землю под собой. Весь дворец Тара задрожал от этого удара. *** В то же время, в «Зале Военной Славы». Фэн Мо бросил Лань Циня на большую кровать в своих покоях. Но затем Фэн Мо внезапно схватил обе руки Лань Циня. Его большие глаза были полны решимости. Аромат Фэн Мо обрушился на Лань Циня — смесь пряных и слегка горьких нот. Не в силах пошевелить руками, Лань Цинь наконец осознал — Фэн Мо действительно может принудить его без труда. Сердце Лань Циня заколотилось, лицо покраснело. Глаза Фэн Мо изогнулись в форме полумесяца, но он молчал. Однако эта улыбка вызывала у Лань Циня ощущение глубокой опасности. — Ах, разве я такой страшный? — Фэн Мо улыбнулся. Сердце Лань Циня готово было выскочить из груди. Руки, державшие запястья Лань Циня, слегка ослабили хватку. Фэн Мо серьёзно спросил: — Лань Цинь, если я тебя изнасилую, что ты сделаешь? Лань Цинь замер, затем выдавил горькую улыбку. — Как и ожидалось… — он знал, что Лань Цинь был из тех, кто скорее разобьётся, как нефрит, чем останется целым, как черепица. Фэн Мо безнадёжно покачал головой и отпустил Лань Циня. — Кто знает… — сказал он, отпуская Лань Циня. — Но я не говорю «люблю тебя» просто так! Обретя свободу, Лань Цинь не отступил от Фэн Мо. Его ноги… — Тебе одиноко в Тара? — голос Лань Циня был тихим, в нём слышалось одиночество. Фэн Мо сел на край кровати, нежно погладив Лань Циня. — Я не говорю это просто так! Ты же знаешь, что я серьёзно отношусь к своим словам. — Ты, ты опять об этом! — Лань Цинь прикрыл лицо руками. — Потому что я серьёзен, — уголки губ Фэн Мо изогнулись в улыбке. — Если моя искренность не дойдёт до тебя, мне будет очень тревожно. Лань Цинь открыл рот, но не знал, что сказать. — Если ты уйдёшь сейчас, я не смогу тебя остановить, — Фэн Мо пожал плечами. — Я не жду от тебя немедленного ответа. Просто… — Просто не уходи, — закончил Фэн Мо тихо. — Это мой дом. Ты же не чужой здесь. — Это не мой дом… — Лань Цинь поджал губы. — Сделай его своим, — Фэн Мо улыбнулся. — Разве нельзя считать мой дом своим? Он протянул руку и нежно толкнул Лань Циня в плечо. — Теперь это твой дом тоже. *** Солнце висело высоко в небе, мягко согревая землю. Дуаньму Ли держал Чжань Тяньбая на высокой лошади Цзинь Сяо, мчащейся в направлении Южного Чу. Сзади следовал Бао Бупин на лошади. Теперь они находились в безопасном месте. Лицо Дуаньму Ли было серьёзным. Сзади Бао Бупин скакал на лошади. Хотя он уже вышел из Тара, он израсходовал всю свою внутреннюю силу. В такой момент, если бы на них напали враги, им пришлось бы туго. Тара, конечно, не было его убежищем. Но в сердце Бао Бупина возникло необъяснимое чувство. Чжань Тяньбай и Дуаньму Ли «возвращались» в Южное Чу. А он… Внезапно Бао Бупин почувствовал, что у него нет дома. У него ничего нет. Подняв глаза, Бао Бупин посмотрел на Чжань Тяньбая и Дуаньму Ли впереди. Они ехали на одной лошади, выглядя очень близкими. Раньше Бао Бупин этого не замечал, но сейчас он действительно чувствовал… «Не знаю, что я буду делать, вернувшись в Южное Чу… Может, там я стану обычным мужчиной, женюсь и заведу детей?» — невольно подняв голову к палящему солнцу, Бао Бупин прищурился. *** Янь Янь три дня и три ночи провёл в закрытом кабинете и наконец вылечил внутренние раны Линь Сюэюэ. Хотя, когда Линь Сюэюэ подвергся экспериментам Наставника, Янь Янь вовремя вмешался, в теле Линь Сюэюэ всё же остался остаточный яд. Позже Янь Янь заставил Наставника изготовить противоядие. Хотя в тело Линь Сюэюэ не проникли ядовитые насекомые, укусы, оставленные ими, всё ещё вызывали беспокойство. Сейчас Линь Сюэюэ полностью выздоровел, но его воинское искусство и внутренняя сила значительно снизились. С тех пор как Янь Янь спас его, Линь Сюэюэ жил во дворце для гостей Янь Яня. Это заставляло Линь Сюэюэ чувствовать страх и беспокойство. Он не понимал — зачем Янь Янь его спас, зачем вылечил, зачем держит его во дворце. Услышав звук открывающейся двери, Линь Сюэюэ немедленно вышел встречать Янь Яня. Увидев Янь Яня, глаза Линь Сюэюэ покраснели. Он бросился на колени перед Янь Янем. — Хозяин… Сюэюэ всегда будет слушаться хозяина. — Мм, — Янь Янь удовлетворённо кивнул. С тех пор как он вернул Сюэюэ из рук Наставника, Сюэюэ стал ещё более послушным и покорным, словно прирученное животное.