Вражеский генерал становится рабом

Фэн Мо ловко отступил в сторону, уклонившись от удара. — Такая агрессия… Не боишься, что потом не выйдешь замуж? — усмехнулся он. Лицо Лань Циня вспыхнуло ещё ярче. — Кто… кто не выйдет замуж?! Я мужчина! Я сам буду брать себе жену! — … — Фэн Мо почесал щёку. — А как насчёт меня? Без выкупа. Лань Цинь онемел от возмущения. В бою Фэн Мо всегда был хладнокровен и проницателен. Почему рядом с ним он превращается в такого непристойного шутника? — Не хочу с тобой разговаривать! — Лань Цинь развернулся, но Фэн Мо удержал его за запястье. — Не уходи! Военные книги ещё не выучены. С завтрашнего дня я буду проверять твои уроки. Не выполнишь — придётся целовать. Притянув юношу к себе, Фэн Мо нежно потрепал его по голове. Лань Цинь крепко сжал губы, на лице читалось упрямое недовольство. В дворце Дуаньму Ли он не мог жить так, как хотел. А в Тара оказался под властью Фэн Мо. Опустив ресницы, он горько вздохнул. — Э? — Фэн Мо наклонил голову. — Ты что, обиделся? — Да! — Лань Цинь поднял серьёзное личико. — Разве я не имею права злиться? Даже если ты мой спаситель — не имеешь права обращаться со мной как с собственностью! — Хм… — Фэн Мо задумчиво потер подбородок, взгляд его стал острым. — По сути, тебя собирались продать в рабство. Теперь ты у меня — значит, ты моя собственность. Такова логика. Лань Цинь открыл рот — и замолчал. — Но разве я, как хозяин, плохо к тебе отношусь? — лицо Фэн Мо снова озарилось улыбкой, в голосе прозвучала обида. — Кормлю, пою, учу грамоте. А ты не только не греешь мне постель, но и постоянно думаешь сбежать, даже улыбнуться не можешь… Эх, какой я несчастный. Глядя на притворное уныние Фэн Мо, Лань Цинь не знал, что ответить. Тот говорил правду — и именно это его и раздражало. Если бы Фэн Мо обращался с ним как с рабом — у него был бы повод бежать. Но… — После моих слов вдруг понял, как я к тебе хорошо отношусь? — подмигнул Фэн Мо. — Может, влюбился? Сердце Лань Циня ёкнуло. Он резко отвернулся — и тут Фэн Мо обнял его сзади. Тонкие губы дрогнули. Хотелось крикнуть, вырваться… Но ноги будто приросли к полу. Тело Фэн Мо было тёплым, от него веяло тонким ароматом сандала. — С завтрашнего дня я начну учить тебя боевым искусствам. Плохо будешь учиться — буду обнимать. Книги не выучишь — буду целовать. — Что за чепуха! — воскликнул Лань Цинь. — Ты всё себе позволяешь! Я не согласен! — О? — Фэн Мо приподнял бровь. Лань Цинь обернулся, сердито уставившись на него. — Не думай, что я во всём буду тебе подчиняться. Даже если не стану выполнять — ты ничего со мной сделать не сможешь… — Да? — голос Фэн Мо резко изменился. Лань Цинь вздрогнул — и в следующее мгновение оказался перекинут на плечо советника. Отчаянно извиваясь, он всё равно был доставлен в покои и брошен на кровать. Едва Лань Цинь раскрыл рот, над ним нависла тень. Фэн Мо навалился сверху, прижав его к постели. Хрупкие запястья юноши были крепко схвачены — пошевелиться было невозможно. Глаза Лань Циня расширились. Он затаил дыхание. Это был не тот Фэн Мо, которого он знал. Улыбка на губах советника осталась прежней — мягкой, учтивой. Но во взгляде читалась незнакомая, первобытная агрессия. Лань Цинь никогда не видел этой стороны. Долго глядя в глаза юноши, Фэн Мо тихо произнёс, и улыбка его стала опасной: — Если не будешь слушаться — применю самое страшное наказание. — К-какое наказание? — сердце Лань Циня колотилось. Взгляд его был настороженным. — Как думаешь? — ладонь Фэн Мо нежно коснулась щеки, медленно скользнула к груди, затем к талии. — Ты хулиган! — вырвалось у Лань Циня сквозь румянец. — Поэтому и называется наказание, — легко усмехнулся Фэн Мо. — У тебя два пути: слушаться и позволять мне дразнить тебя… или сразу стать моим человеком. Лань Цинь резко отвернулся. Сердце готово было выскочить из груди. «Стать его человеком?» Щёки, уши, шея — всё пылало. — Я сейчас… — пальцы Фэн Мо начали водить круги по поясу. — Если не ответишь — продолжу. Лань Цинь крепко прикусил нижнюю губу. — Я буду усердно учить книги и боевые искусства! Не дам тебе возможности воспользоваться мной! — выпалил он. Рука Фэн Мо замерла. Он сел, сверху глядя на лежащего юношу — хрупкого, с вздымающейся грудью, сбившимся дыханием. Взгляд Фэн Мо стал одновременно страстным и сдержанным. — Вот так и надо. Ставь цель, — спокойно произнёс он, встал и вышел из покоев. Лишь когда за ним закрылась дверь, Лань Цинь поднялся. Приложив ладонь к груди, он глубоко вздохнул. Сердце всё ещё бешено колотилось. Тыльной стороной ладони он прикоснулся к пылающим щекам. — Что за… — прошептал он. Не понимал Фэн Мо. Думал, тот хочет использовать его как наложника, жаждет лишь тела… А тот ушёл, ничего не сделав. «Неужели правда лишь хотел заставить меня учиться?» — размышлял Лань Цинь. Непонимание в душе росло, как волна. *** Тем же временем во дворце Е Иня Бао Бупин вышел из-за ширмы и подумал: «Лучше бы я умер». Почему? Потому что на нём были женские одежды. Розовое платье из лёгкой парчи, на мускулистых плечах — нежно-розовый шарф. Увидев его, мускулы лица Е Иня судорожно дёрнулись. Лицо Бао Бупина стало зелёным от стыда. — Почему такой результат?.. — Е Инь нахмурился, почесав подбородок. У него было много женщин и красивых юношей, но ни одного «наложника» при дворе. Опыта с мужскими фаворитами у него почти не было. По воспоминаниям об эротических книгах и визитах в Южное Чу он представлял: наложник перед хозяином должен быть наряжен пёстро, красивее любой женщины. Поэтому он с особым тщанием подобрал для Бао Бупина наряд и украсил его голову золотыми шпильками и жемчугом. — Как больно смотреть! — Е Инь прикрыл лицо ладонью. Бао Бупин смотрел в пол, в душе молясь о скорой смерти. Ему казалось: не иначе как Е Инь родился не того пола — наверное, в детстве любил играть с куклами, как девочка. — Кхм! — Е Инь прочистил горло и снова взглянул на пленника. Черты лица Бао Бупина были правильными, кожа здоровой пшеничной расцветки. Но слишком высокий, слишком мускулистый — женские одежды смотрелась абсурдно. — Но раз ты мой наложник — я не стану жаловаться, — Е Инь уселся за стол, уставленный яствами, закинул ногу на ногу. — Ну-ка, станцуй для меня! Бао Бупин замер. В такой одежде — и ещё танцевать?! — Хозяин приказывает — чего застыл? — Е Инь отхлебнул вина, поднял подбородок. — За непослушание — наказание! Последние слова прозвучали как приказ. Бао Бупин стиснул зубы, но не шевельнулся. Не из упрямства — он просто не умел танцевать. Как танцевать?! — Вижу, предпочитаешь наказание! — Е Инь опрокинул чашу, вскочил, схватив тонкую плеть. Плеть свистнула в воздухе — но Бао Бупин перехватил её запястьем. Е Инь удивлённо поднял брови. Потом понял: Бао Бупин не как Чжань Тяньбай — лишённый сил. Руки и ноги свободны. Естественно, сопротивляется. Удивляться нечему. — Значит, хочешь острых ощущений? — в глазах Е Иня вспыхнула жестокая искра. Но Бао Бупин покачал головой и серьёзно произнёс: — Хозяин, я не умею танцевать. Если не возражаете — могу продемонстрировать боевые искусства Яо. Е Инь уставился на него… и вдруг расхохотался. — Ха-ха-ха! Ты такой честный! Обычно в такой ситуации хоть как-то импровизируют. А ты — прямо «боевые искусства Яо»! Твоя серьёзность меня убивает! — Хорошо, показывай! — махнул рукой Е Инь. — Стой! В женских одеждах как будешь биться? Слишком нелепо. «Вот именно! Не надо было заставлять меня надевать это!» — мысленно возмутился Бао Бупин. — О, понял! — Е Инь сжал кулак в ладони. — Ты показываешь приёмы — а я постепенно снимаю с тебя одежды. Так будет гармоничнее. «Похабник!» — с негодованием пронеслось в мыслях Бао Бупина. Сдерживая ярость, он вынужден был участвовать в этом безумии.