Вражеский генерал становится рабом

Этот алый порошок на ступенях из белого мрамора бросался в глаза. Дуаньму Ли, опустив голову, сразу его заметил. Он присел, протянул руку — и замер в воздухе. — Этот узор из киновари… — казалось, хаотичные следы порошка пробудили в нём смутное знакомство. — Где-то я это видел… Поднявшись, он обошёл узор, подыскивая нужный ракурс. Позади владелец лавки и приказчик, увидев, что принц не уходит, а пристально вглядывается в их порог, почувствовали, как по спине потек холодный пот. Нахмурив брови, Дуаньму Ли лихорадочно перебирал в памяти знакомые символы. Внезапно в виске дёрнуло — и глаза его распахнулись. — …Герб семьи Чжань. Он отчётливо помнил: на поле боя, где он впервые встретил Чжань Тяньбая, повсюду развевались знамёна с гербом рода Чжань. Сейчас узор выложен киноварью, не столь чёткий, но под этим углом Дуаньму Ли был уверен: это герб Чжань — «Огненный феникс».  Изображение — алый, как пламя, феникс с расправленными крыльями, в клюве держащий оливковую ветвь. От принца исходила леденящая душу аура убийцы. Ноги владельца подкосились. Дуаньму Ли шагнул к нему. — Э-э-этот… — голос владельца дрожал, зубы стучали. В его глазах принц был не человеком — чудовищем. — Я даю тебе последний шанс, — ледяным тоном произнёс Дуаньму Ли. Голос его был тих, но низкие ноты давили, как глыба льда. — Где Чжань Тяньбай? — Я… я правда не… «Хрусть!» Молния вспыхнула в воздухе. Дуаньму Ли даже не достал оружия — одной внутренней силой сформировал ледяной клинок. «Хрясь!» Из отсечённой левой руки хлынула кровь. — А-а-а! Хозяин! Ваша рука!! — А-Мань остолбенел, а потом грохнулся в обморок. — Моя рука! — владелец лишь сейчас осознал потерю. Лицо его побелело, как бумага. — Следующая — правая, — Дуаньму Ли смотрел сверху на корчащегося на полу человека. Его чёрные глаза были холодны, как бездонная пропасть. — Скажу! Скажу всё! Только не убивайте! — владелец, прижимая обрубок, завыл в отчаянии. — Говори! — рявкнул принц. Он не хотел шуметь в этом законодарственном Цзиньши. Но этот узор из киновари — явный знак, оставленный Чжань Тяньбаем. Герб семьи Чжань. Без этого следа он бы упустил последний шанс найти его. *** Тем временем Чжань Тяньбай всё ещё сидел в железной клетке, увозимый в сторону Тара. Купивший его покупатель называл себя Санья. Чжань Тяньбай сомневался, что это настоящее имя. Говорили, год назад этот человек уже покупал раба за рекордную цену. Значит, в Тара он занимает высокое положение. «Неужели… знаком с Е Инем?» — нахмурился Чжань Тяньбай, вспомнив о Бао Бупине. «Как там Бао Бупин? Что с ним стало после того, как Е Инь его увёз?» *** — Эй, ты что, совсем с ума сошёл?! — во дворце Е Иня Бао Бупин уже третий день отказывался от еды. — Бао Бупин! — Е Инь не выдержал и рявкнул. Перед ним стоял стол, уставленный изысканными блюдами — всё, что только можно было найти в Тара. Но Бао Бупин даже палочками не шевельнул. Е Инь вспыхнул от ярости. — Ешь! — схватив куриное бедро, он силой засунул его в сжатый рот пленника. — Не буду! — Бао Бупин резко отвернул голову. Больше он сделать ничего не мог: руки и ноги были привязаны к стулу. — Не ешь?! — Е Инь впихнул бедро обратно. — Это же запечённая в соусе горная курица — знаменитое блюдо Яо! Я приказал специально изучить рецепт! Бао Бупин вздрогнул. Неудивительно, что запах показался знакомым. Сердце его дрогнуло — но он не сдался. Не хотел есть. Не мог. — Фу! — он выплюнул мясо. — Е Инь! Либо убей меня. Либо отпусти — я пойду искать великого генерала! Глаза Е Иня налились кровью. — Я не стану… — Бао Бупин отвергнул его категорично. — Какими бы подлыми методами ты ни пользовался — я никогда не стану твоим наложником! Забудь об этом! Жилка на лбу Е Иня вздулась. — Ха! Кто сказал, что у тебя есть выбор? — он схватил Бао Бупина за одежды. — Разве тебе не стыдно? Мужчина, а только и можешь… Лицо Е Иня потемнело. Но Бао Бупин лишь нахмурился. Взгляд его остался твёрдым. — Унизительно… быть наложником, — подняв голову, он посмотрел на Е Иня без страха. — Е Инь, ты — вождь Тара. Целыми днями развлекаешься с мужчинами. Разве тебе не должно быть стыдно? Е Инь онемел. — Кто… кто сказал, что я целыми днями бездельничаю?! — чуть не прикусил язык. — Я пришёл к тебе, потому что… мне тяжело на душе! Почесав затылок, он надулся, как обиженный ребёнок, и фыркнул. — Тебе тяжело? — Бао Бупин удивился. Раньше Тара была раздроблена, племена воевали между собой. Но с укреплением власти Е Иня страна постепенно объединилась. Пусть и через войны и кровь — но теперь Тара едина. Е Инь стал вождём, почти как император Южного Чу. Что может его тревожить? — А… — Бао Бупин вдруг вспомнил. — Из-за проигранной войны с Южным Чу? — Ты нарочно соль на рану сыпешь?! — Е Инь топнул ногой. Бао Бупин пожал плечами: — Проиграл битву — естественно, настроение плохое. Е Инь, недовольно ворча, огляделся в поисках стула, но, не найдя, плюхнулся прямо на колени Бао Бупина. — Спина твоя твёрдая. Неудобно сидеть, — проворчал он. Бао Бупин, скованный верёвками, не мог сопротивляться — иначе бы не задумываясь пнул бы его в самое уязвимое место. Е Инь оперся подбородком на ладонь и тяжело вздохнул. По его лицу Бао Бупин прочитал: вождь и правда в отчаянии. Каждая черта выражала горечь. — Эти старые упрямцы… — пробормотал Е Инь. — Рады бы меня прикончить за проигрыш. Злили бы до смерти. — Какие старые упрямцы? — насторожился Бао Бупин. — Бывшая знать Тара. Считают, что их род восходит к древним временам, что их отцы когда-то унижали моего отца… — Е Инь бросил на него усталый взгляд. — Они помогали мне подавлять мятежи. А теперь цепляются за мой проигрыш. Кричат: «Ты опозорил Тара! Ты расширил границы за счёт крови нашего народа!» Пнул ногой пол, Бао Бупин вдруг заметил в Е Ине что-то детское, наивное. — Война действительно истощает народ и казну. Твои знати не совсем неправы, — осторожно заметил он. — Эй! — Е Инь обернулся, глаза полыхали. — Ты на чьей стороне?! — Ты думаешь, я должен быть на твоей? — парировал Бао Бупин. — Конечно! — Е Инь гордо задрал подбородок. — Ты мой наложник. Должен поддерживать меня! Бао Бупин: «Я не наложник. Я не согласен. Не выдумывай». — Эх… — Е Инь обмяк. — Думаешь, мне нравится воевать? Просто в Тара бедность. Я усилил армию — и захотел отнять у Южного Чу лучшие земли. Разве в этом есть что-то плохое? — Конечно, есть. — В чём?! — Е Инь посмотрел на него серьёзно. — Ваше Яо разве не расширяло границы через войны? Разве не захватывало чужие земли? Почему вам можно, а мне — нет?