Вражеский генерал становится рабом

Только что прозвучавший мощный выброс ци явно не принадлежал ему, однако Чжань Тяньбай чётко ощущал, что источником этой внутренней силы стал кто-то другой. Кто именно это был — он не знал.   Кто спас его?.. Кто выпустил этот поток ци?.. — Кто здесь?! — крикнули сзади несколько десятков людей в чёрном. В этот самый миг ещё несколько нападавших внезапно рухнули на землю. Багровые глаза Чжань Тяньбая мельком уловили стремительные силуэты. Он сразу понял: те проглотили «Чуаньхуньцзы» — и не только обрели колоссальную физическую силу, но и мгновенную скорость, и резко усиленное восприятие.   Сразу за этим все чёрные фигуры, вне зависимости от уровня боевых навыков, попадали одна за другой. На месте событий появились несколько мужчин в чёрном. Все они носили маски демонов с разными узорами, хотя на дворе был яркий день, и одеты были в ночную одежду. — Кто вы?! — крикнул Чжань Тяньбай, обращаясь к теневым стражам. Чжань Тяньбай застыл как вкопанный.   Люди из дома Дуаньму? В этом не было ничего странного — он и не удивился бы… Но всё же! Высочайший императорский двор обладал огромной властью. Где бы ни находился император, рядом всегда были его личные стражи, и их присутствие здесь означало, что происходящее уже привлекло внимание самого императора.   Самые сильные теневые стражи находились прямо здесь, под бдительной стражей. Ведь император Дуаньму Нань не дал согласия на просьбу Дуаньму Ли, и для того чтобы приказать этим стражам действовать, требовалось личное указание самого императора — «золотые уста, нефритовые слова». Из толпы вышел человек, спасший Чжань Тяньбая. Это был Цзюй Шуй. Он был самым сильным и близким подчинённым Дуаньму Ли, всегда тайно охранявшим его безопасность. Чжань Тяньбай не мог не знать этого. Именно Дуаньму Ли неоднократно просил Цзюй Шуя о его защите. Если даже Дуаньму Нань пошёл на такой шаг — отдал половину своих личных теневых стражей в распоряжение Цзюй Шуя — значит, он искренне хотел защитить Чжань Тяньбая. После того как теневые стражи объяснили всю ситуацию, Чжань Тяньбай глубоко вздохнул и без колебаний позволил Дуаньму Ли распоряжаться ими по своему усмотрению. Хотя лицо его оставалось спокойным, в груди возникло тёплое чувство. — Господин Чжань, — произнёс он тихо, — эти чёрные фигуры, скорее всего, из города Лянчэн. Он внимательно осмотрел трупы нападавших, проверяя их одежду и вооружение. *** В это самое время Линь Сюэюэ, в панике, метался по комнате Дуаньму Ли. Он быстро обыскал книжные полки, шкафы и в конце концов решительно выдвинул все ящики стола, перерыв всё вверх дном. Пот струился по его лбу от напряжения. Внезапно, подняв голову, он заметил…   Уголки его губ растянулись в победной улыбке. Он провёл пальцами по доске пола и из щели вытащил небольшой квадратный ларец. На нём висел медный замок. Щёлк — замок сломался. — Ха-ха! Нашёл! Нашёл! — радостно воскликнул он, но в следующее мгновение на его наивном лице появилась зловещая, почти безумная ухмылка. — Две ткани! Две важнейшие ткани! И всё так легко!   Он крепко сжал обе ткани в кулаке. Сердце его забилось быстрее, и он уже собрался уносить ноги, как вдруг… — Ты крадёшь вещи в покоях Дуаньму Ли?! — раздался ледяной голос. Линь Сюэюэ вздрогнул. Его правая рука, сжимавшая краденое, была мгновенно схвачена. Он попытался вырваться, подняв левую руку, чтобы защитить правую, но… — Что у тебя в руке?! — рявкнул Чжань Тяньбай, и его кроваво-багровые глаза впились в кулак Линь Сюэюэ. В следующий миг на пороге появился Дуаньму Ли. Едва завидев его, Линь Сюэюэ побледнел. Он резко повернулся — и тут же увидел Чжань Тяньбая. Их взгляды встретились. Сердце Чжань Тяньбая сжалось. В глазах Дуаньму Ли промелькнули облегчение и боль. — Принц Ли, посмотри, что он унёс из твоих покоев! — воскликнул Чжань Тяньбай. Линь Сюэюэ, дрожа, начал оправдываться: — Я… я не собирался… Я просто…   — Дай-ка взгляну, — тихо сказал Дуаньму Ли. Он взял обе ткани и развернул их. Одна из них содержала чертёж всех военных баз Наньчу, другая — схему распределения зерновых запасов. В этот момент что-то в лице Линь Сюэюэ треснуло. Он замер, глядя на Дуаньму Ли. — Ты… — прошептал он, — разве мог так рано обо всём догадаться?.. Уголки губ Дуаньму Ли дрогнули. Он пристально смотрел на Линь Сюэюэ, глаза его потемнели. — Возможно, ты думал, что всё скрываешь блестяще, — тихо произнёс он. — Но на самом деле… всё было ясно с самого начала. Глаза Линь Сюэюэ расширились от ужаса. — Нет… Нет! Это невозможно! Ты не мог… Ты не мог так рано раскрыть меня! — закричал он, обращаясь к Чжань Тяньбаю. — Это ты?! Ты всё рассказал?! Лицо Дуаньму Ли оставалось спокойным, как гладкая поверхность озера. — С самого начала, как только ты пришёл ко мне, — продолжил он, — я уже сомневался в тебе. Линь Сюэюэ побледнел ещё сильнее. — Ты носил маску наивного, беззаботного мальчика… Но всё это была ложь. Ты — младший брат Линь Фэнхуа, последний из рода Линь, и ты пришёл ко мне с тайными целями. Он тяжело вздохнул. — Я… я искренне считал тебя своим младшим братом. Заботился о тебе, лелеял… Если бы я тогда понял… Если бы… — его голос дрогнул. — Я бы отпустил тебя из столицы Наньчу. Ты жил бы спокойно, занимался музыкой… Но его взгляд всё это время был прикован к Чжань Тяньбаю — потому что он знал: твой главный план — увести Чжань Тяньбая. — У тебя как минимум две цели, — поднял Дуаньму Ли указательный палец. — Первая — похитить Чжань Тяньбая.   Затем он поднял второй палец. — Вторая — вот это! — Он потряс в руке военные схемы. — Ты давно понял: оставаться в резиденции — не лучший путь к восстановлению твоего рода. Поэтому ты собирался передать эти карты Фаньбо. Дуаньму Ли обменялся с Чжань Тяньбаем взглядом. Вздох Чжань Тяньбая стал ещё тяжелее, когда он увидел, как Дуаньму Ли кивнул ему. — Ты испытываешь ту же боль, что и я, — тихо сказал Дуаньму Ли. — Тебе так же больно, как и мне… Линь Сюэюэ стоял, опустив голову. Его лицо исказилось от мук. — Твой брат был верным сыном родины, Линь Фэнхуа… — тихо произнёс Дуаньму Ли. — Ха-ха-ха! Ха-хахахаха! Внезапно Линь Сюэюэ начал смеяться — тихо, потом всё громче и громче. Но когда смех оборвался, по его щекам уже текли слёзы. Настоящие слёзы. Не игра. Не маска.   Он смеялся сквозь рыдания, дрожа всем телом, как будто внутри него что-то разорвалось навсегда.