Вражеский генерал становится рабом

Глаза — как молния, руки — как ветер: Дуаньму Ли резко отскочил в сторону и уклонился от смертоносной серебряной иглы. — Гао Наньфэн! — выкрикнул Чжань Тяньбай с трибуны, глаза его вспыхнули багровым пламенем.   В ответ Гао Наньфэн лишь равнодушно свистнул, насмешливо повёл плечом: — Хе-е-х! — произнёс он, склонив голову набок и ухмыляясь. — Что ты тут орёшь перед самим императором? Чжань Тяньбай уже бросился вперёд, чтобы схватить предателя, но его остановила рука Ночного Ястреба. — Бой ещё не окончен, — серьёзно сказал тот, указывая большим пальцем на коварно ухмыляющегося Гао Наньфэна. — Разве твой взгляд должен быть прикован к такому низменному подлецу? Чжань Тяньбай стиснул зубы.   Та игла — это был выстрел Гао Наньфэна, направленный прямо в сердце Дуаньму Ли. Даже если бы она не убила, она отвлекла бы принца, подставив его под удар. От ярости у Чжань Тяньбая дрожали руки — ему не терпелось вспороть Гао Наньфэна на месте. Но он резко развернулся и поднял глаза к арене. Рядом Дуаньму Нань бросил на Гао Наньфэна ледяной взгляд: — Кто тебе позволил действовать по собственной воле?! Гао Наньфэн лишь поклонился, пожав плечами: — Виноват, Ваше Величество. Тем временем на арене Дуаньму Ли, отвлечённый иглой, упустил мгновение — и Клыкастый Гигант схватил его за лодыжку.   Как гнилое яблоко, принца швырнули на землю.   Изо рта брызнула кровь — в следующее мгновение чудовище уже раскрыло пасть, чтобы вгрызться в его череп. — Дуаньму Ли! — закричал Чжань Тяньбай в ужасе. «Хрясь!» Горячая кровь брызнула фонтаном — клыки Гиганта вонзились в левое плечо принца. Тот закричал от боли. Однако правой рукой он успел поднять меч, заблокировав лапу чудовища, а остатками ци — из последних сил — сдерживал, чтобы зверь не оторвал ему плечо вместе с костью. Гигант не разжимал пасти.  Без ци Дуаньму Ли уже был бы мёртв — превратился бы в обед для этого монстра. — Нет… — на трибунах Чжань Тяньбай широко раскрыл глаза, его багровые зрачки метали молнии, по лбу струился холодный пот. Рядом Ночной Ястреб нахмурился — даже он невольно сжался от тревоги. Даже Дуаньму Нань, видя, как принц борется насмерть, стиснул губы. — Сдавайся! — вскочил он с места, голос его дрожал. — Скорее сдавайся!   Ты ведь ещё можешь выжить! Чжань Тяньбай впился ногтями в ладони — до крови.   «Неужели и мне придётся просить его сдаться? Ради того, чтобы он остался жив?..» Голос его оборвался.   Весь зал замер в гнетущей тишине — лишь Гао Наньфэн весело ухмылялся, словно молился, чтобы чудовище наконец разорвало принца на части. Рука Дуаньму Ли, сжимавшая меч, дрожала. Пот стекал по острым скулам.   Ци — на исходе.   Если он хоть на миг ослабит сопротивление — плечо будет разорвано. «Так дальше нельзя… Что делать?..» Кровь стекала по доспехам, одежда промокла.   Он тяжело зажмурился, брови сошлись от боли и отчаяния. «Неужели… всё?..» Но тут — «голос». Он резко открыл глаза и обернулся. Среди тысяч лиц на трибунах он сразу увидел его — того, чья фигура горела ярче огня. Чжань Тяньбай стоял прямо, гордо подняв голову, его багровые глаза сияли, как два рубина. — Дуаньму Ли! — разнёсся по арене звонкий, полный силы голос. — Убей его! Убей! Я — твой! «Ба-бах!» В голове принца что-то взорвалось. Глаза его распахнулись в изумлении. Трибуны взревели — все взгляды устремились на Чжань Тяньбая. А в следующее мгновение Дуаньму Ли, зарычав, отсёк лапу чудовища.  Когда Гигант раскрыл пасть от боли, принц бросил меч и обеими руками схватил его за челюсти. — А-а-а-а-а-а! — из горла его вырвался рёв, полный боли и ярости. Все остатки ци он направил в руки. Вены на предплечьях вздулись, будто вот-вот лопнут. — Р-р-р-р-р! — с яростным воем он вонзил пальцы в плоть чудовища. «Р-р-р-р!» Чёрная слизь хлынула водопадом — Дуаньму Ли разорвал Гиганта на две части. На мгновение всё замерло.   Время будто остановилось. Посреди арены стоял Дуаньму Ли — окровавленный, дышащий яростью, как демон из глубин преисподней.   Но в его глазах не было страха — только непоколебимая решимость противостоять всему миру. — Дуаньму Ли! — первым сорвался с трибуны Чжань Тяньбай. Он бежал, не чувствуя земли под ногами.   В метре от принца остановился — лицом к лицу. Ярость ещё не покинула Дуаньму Ли — она, как чёрная кровь, липла к нему.   Но Чжань Тяньбай не боялся.  В глубоких чёрных глазах принца отражалось его собственное взволнованное лицо.   Дуаньму Ли слабо улыбнулся: — Чжань Тяньбай… Я справился. Голос его был хриплым, едва слышным, но он пронзил сердце Чжань Тяньбая, как нож — и в то же время согрел его до слёз. Тот едва сдержал дрожь в голосе, улыбнулся сквозь слёзы: — Молодец… Принц пошатнулся — и Чжань Тяньбай тут же подхватил его, крепко обняв. Лицо Дуаньму Ли было в ссадинах и крови, он тяжело дышал.   Но даже в таком состоянии он поднёс дрожащую руку к лицу Чжань Тяньбая — и, на глазах у всего двора, поцеловал его. Сердце Чжань Тяньбая пропустило удар. Арена взорвалась криками, кто-то свистнул, кто-то зааплодировал. Дуаньму Нань стоял, сжав кулаки до побелевших костяшек, губы надулись от обиды. Ночной Ястреб почесал затылок с досадой: — Ну и ладно… Это же просто пытка для одиноких, да? Совсем безжалостно! *** Ветер качал ветви деревьев.   На самой высокой ветви гигантского дерева стоял Инь Мо, вытянув шею и глядя вниз. — Ну и ну! — проворчал он. — Кормят друг друга сладостями прямо на публике! Я уж и волноваться начал зря… И в мгновение ока его силуэт исчез. *** Во Дворце принца Ли в тот вечер устроили пир в честь победы Дуаньму Ли. — Быстрее! — командовал Чжу Фэн на кухне. — Готов ли императорский бочонок тушёной свинины с карамелью? Его лицо, некогда нежное и красивое, теперь украшал шрам от ожога — след давней травмы. Хотя рана давно зажила, шрам остался, став заметным изъяном. Однако слуги теперь любили его даже больше — разве что нрав по-прежнему был властным и не терпел возражений. — Время для паровых рёбрышек? Только не передержите!   — Расставьте новые чаши и палочки!   — И креветки с кешью… Чжань Тяньбай не любит солёное. С Чжу Фэном на кухне управляющий Ли отдыхал — всё шло как по маслу. Когда пришла весть, что принц жив, весь дворец ликовал.   Сян Лин едва сдерживала слёзы радости, даже обычно бесстрастный Лань Цинь прижал руку к груди и тихо улыбнулся. Сян Лин рыдала от счастья и, как и другие слуги, металась по двору в восторге. Только Сян Гэ, показав перед всеми радостное лицо, вернулся в свои покои — и принялся яростно тыкать иглой в куклу, сделанную в образе Чжань Тяньбая. *** В покоях Чжань Тяньбай перевязывал раны Дуаньму Ли. — Говорят, ты жесток — а ты, оказывается, правда такой, — ворчал он, аккуратно накладывая повязку на плечо. — Раны едва зажили, а ты уже снова в бой? — Хе-хе… — слабо рассмеялся принц. — Если ради тебя — я готов страдать с радостью.  — Ты сегодня что, мёдом облился? Такой сладкоречивый! — раздражённо бросил Чжань Тяньбай, потуже затягивая бинт. Дуаньму Ли взглянул на своё перевязанное плечо и усмехнулся: — Я говорю искренне.  — А то, что собирался меня уморить голодом, тоже было искренне? — поддел его Чжань Тяньбай, нарочно вороша старые обиды, и встал. Но руку его тут же схватили — и сильным рывком притянули обратно. Дуаньму Ли крепко обнял его, и от этого тёплого, надёжного объятия Чжань Тяньбаю стало спокойно — как будто весь мир исчез. — Тогда я притворялся… — шепнул принц, прижавшись лбом к его виску. — Но даже в тот момент я никогда не хотел, чтобы ты умер. Он погладил мочку уха Чжань Тяньбая большим пальцем: — Просто… я ревновал. Твой заместитель, Бао Бупин… все они были для тебя важнее меня. — Так что теперь моя вина, что ты чуть не убил меня? — фыркнул Чжань Тяньбай, но уже без злобы. — Нет… я не то имел в виду… — забеспокоился Дуаньму Ли. Чжань Тяньбай прищурился — принц так ласково гладил его, что внутри всё заволновалось. — Ладно, считай, что я оправдываюсь… — тихо сказал Дуаньму Ли. — Но я правда не хочу, чтобы тебе было больно.   Тот, кто раньше не знал, как любить, теперь учится — ради одного-единственного человека. Чжань Тяньбай закрыл глаза.   Сердце его билось так громко, что, казалось, его слышно всему миру. — Кхм… — Дуаньму Ли слегка покашлял, колеблясь. — А насчёт того… нашего обещания… Чжань Тяньбай поднял глаза.   Взгляд его упал на резкие, как резец, черты лица принца — и он едва заметно усмехнулся: — А если я скажу… что обещание отменяется? — Ты! — брови Дуаньму Ли взметнулись. Чжань Тяньбай увидел, как в глазах принца вспыхнул гнев — и в ответ лишь спокойно смотрел на него, ожидая упрёка. Но вместо этого Дуаньму Ли лишь тяжело вздохнул, плечи его опустились: — Если ты скажешь, что договор недействителен… значит, так и есть.   Но знай: даже без этого обещания я никогда не отпущу тебя.  Ты уж приготовься — я не дам тебе уйти. Никогда.