Вражеский генерал становится рабом

Столица Южного Чу. Темница смертников. Раскалённое докрасна железо, вынутое из пылающей печи, с глухим шипением прижали к груди Дуаньму Ли. Плоть зашипела, запах горелого мяса заполнила всю темницу. Фань Нин, стоя в стороне, злорадно хихикал: — Дуаньму Ли! Посмотрим, сколько ты продержишься! Сам он был слишком слаб, чтобы пытать принца, но это не мешало ему приказать другим. Сейчас пытками занимались люди Гао Наньфэна — не то что прежние надзиратели, робкие и осторожные. Эти с радостью убьют Дуаньму Ли: за его смерть им обещана награда. Обнажённый торс принца был сплошь покрыт ранами — кожа лопалась, кровь стекала ручьями. И всё же с самого начала Дуаньму Ли не издал ни звука. Ни крика, ни стона — даже вздоха боли. Крупные капли пота стекали по его лбу. Он молча сидел с закрытыми глазами, позволяя Фаню и его надзирателям творить с ним что угодно. — Дуаньму Ли! — закричал Фань Нин, уже теряя терпение. — Ты всё ещё не признаёшься?! Если он так и не добьётся признания, перед императором ему нечем будет оправдаться. А там, глядишь, дело передадут кому-то другому… — Это ты закопал проклятую куклу под алтарём? Ты давно замышлял мятеж против трона?! Дуаньму Ли поднял лицо, мокрое от пота. Его глаза, чёрные, как обсидиан, омытый водой, сияли непоколебимой решимостью. Он пристально посмотрел на Фаня и громко ответил: — Это не я! Я невиновен! — Бейте! — взревел Фань Нин, жилы на его лбу вздулись. — Бейте его как следует! Надзиратели подхватили шипастые железные плётки и начали хлестать принца. Каждый удар оставлял на теле глубокие раны, из которых хлестала кровь. Фань Нину даже смотреть было больно — и он недоумевал: как Дуаньму Ли может молчать? Даже надзиратели, привыкшие к крови, чувствовали ледяной ужас. «Если он выживет… нам несдобровать», — думали они. Во мраке сырой темницы, где не было ни дня, ни ночи, Дуаньму Ли потерял счёт времени.   «Сколько прошло с тех пор, как меня увели из особняка?..   А Чжань Тяньбай… с ним всё в порядке?..» С момента задержания в голове принца звучало только одно имя — «Чжань Тяньбай».  Израненное тело, измученная душа… Только сейчас он понял, насколько глубоко любит этого человека. «Хочу увидеть Чжань Тяньбая… Очень хочу…» Если он не выйдет отсюда живым… Внезапно в груди вспыхнула ярость. Его аура изменилась — холодная, как лёд, она вдруг обратилась в пламя. Фань Нин и надзиратели инстинктивно отпрянули. — Чего вы испугались?! — закричал Фань Нин, хотя сам дрожал. — Это же специальное место! Его кандалы подавляют ци! Он теперь — обычный человек! Бейте! Надзиратели снова подошли, но руки их дрожали. Именно потому, что внутренняя сила Дуаньму Ли подавлена, они осмелились пытать его. Но даже без ци он молчал, стиснув зубы, — и эта стойкость внушала ужас. Если раньше он был льдом, то теперь стал огнём. «Я не умру!» — в глазах Дуаньму Ли вспыхнула дикая воля к жизни.   Он не может умереть здесь, не добившись любви Чжань Тяньбая. Не может! Круг за кругом — новые пытки. Но, к изумлению Фаня, Дуаньму Ли выдерживал всё. У его ног уже лужа из крови и пота, но он не кричал, не терял сознания. Фань Нин был в отчаянии. — Дуаньму Ли! — прошипел он, приблизившись. — Признаешься сейчас — я ходатайствую перед императором, чтобы оставить тебе жизнь. Ты сможешь скорее выйти… и воссоединиться с Чжань Тяньбаем. Дуаньму Ли презрительно усмехнулся: — Ты думаешь, я ребёнок, которому можно врать такими сказками? — Я говорю правду! — настаивал Фань Нин. — Ты упрямишься — дело не закроется, и ты навсегда останешься здесь… А Чжань Тяньбай? Ты не боишься, что с ним может что-то случится в особняке? — Что ты имеешь в виду?! — голос Дуаньму Ли стал ледяным, взгляд — убийственным. Фань Нин невольно съёжился. Прокашлявшись, он зловеще улыбнулся: — Раз уж мы служим вместе… скажу по-дружески: Гао Наньфэн давно положил глаз на Чжань Тяньбая. Сейчас он, вероятно, уже в особняке. Интересно, что он с ним сделает? — Ты!! — Дуаньму Ли взревел, как раненый зверь. Тяжёлые цепи зазвенели, стены задрожали. Фань Нин отскочил в сторону, но на лице его расплылась довольная ухмылка.   «Вот оно! Чжань Тяньбай — его слабое место!» — Фань Нин! — крикнул он. — Если с Чжань Тяньбаем что-нибудь случится, я клянусь — я тебя не пощажу! — Ты?! — Фань Нин засмеялся, борода его задрожала. — Ты сам на волоске от смерти! Какое право ты имеешь угрожать мне?.. Признайся — и я позабочусь, чтобы Чжань Тяньбай остался цел… Он ласково, с издёвкой, похлопал Дуаньму Ли по щеке изогнутым концом плётки: — Пропустишь эту ночь — и Чжань Тяньбай станет собственностью Гао Наньфэна… В голове Дуаньму Ли словно взорвалась бомба. — А-а-а-а-а-а-а!!! *** Особняк принца Дуаньму Ли. Чжань Тяньбай, которого Гао Наньфэн схватил за талию, резко вырвался, но генерал мгновенно заломил ему запястья. — Генерал! Прошу вас, ведите себя прилично! — холодно произнёс он. — Ха! — Гао Наньфэн засмеялся. — Думаешь, я испугаюсь твоих угроз? — Пусть я и свободный человек, но вы всё равно не имеете права! — А кто тебя защитит? — Гао Наньфэн с силой прижал его к стене. — Ты больше не наложник Дуаньму Ли. Теперь я могу делать с тобой всё, что захочу. Неужели ты, простой гражданин, думаешь, что сможешь противостоять великому генералу? — Гао Наньфэн! — Чжань Тяньбай резко выхватил клинок из-за пояса и вонзил его в сторону генерала. — Ой! — Тот ловко уклонился, резко ударил локтём по запястью Чжань Тяньбая — и клинок звонко упал на пол. — Надо же… — Гао Наньфэн с насмешкой оглядел его. — Даже без ци, даже после всех унижений… ты всё ещё дерзок! Но это не спасёт тебя. Он схватил Чжань Тяньбая за руку и потащил к главному залу — в покои Дуаньму Ли. «Бах!»  Гао Наньфэн— силой пнул дверь, ворвался внутрь и швырнул Чжань Тяньбая на широкое ложе. Знакомый аромат Дуаньму Ли — тёплый, древесный, с ноткой сандала — мгновенно обволок Чжань Тяньбая. В груди вспыхнула острая боль, будто вырвали кусок сердца. Сзади раздался мерзкий смех Гао Наньфэна. — Это же покои Дуаньму Ли, верно? — Генерал медленно приближался. — Как приятно… овладеть тобой именно здесь! Его лицо, искажённое похотью, было уродливо. Он облизнул губы: — В прошлый раз ты ускользнул… Но теперь Дуаньму Ли — пленник, а ты — в моих руках. Будь умником: сопротивление бессмысленно. Лучше сдайся…