Вражеский генерал становится рабом

— Что?! — широко распахнул глаза Чжань Тяньбай. — Генерал! У нас ещё есть надежда… Пока вы живы, у Яо есть будущее! Руки Бао Бупина, сжимавшие плечи Чжань Тяньбая, невольно сильнее впились в него, заставив того моргнуть. Бао Бупин тут же ослабил хватку. Он чуть не забыл: нынешний Чжань Тяньбай, отравленный императором Яо императорским ядом, полностью лишился внутренней силы — его тело стало слабее, чем у обычного человека. — Простите, генерал… — запнулся он. — Больше не называй меня генералом, — тихо вздохнул Чжань Тяньбай, в голосе прозвучала усталая покорность судьбе. И раньше, когда его продали в дом утех, и теперь — все по-прежнему звали его «генералом». Но для нынешнего Чжань Тяньбая это звание стало самым жестоким напоминанием о прошлом, самым глубоким оскорблением и болью. — Но… — Бао Бупин на мгновение замялся, не в силах сразу переменить привычку. Чжань Тяньбай горько усмехнулся: — Называй, как хочешь. Только… больше не говори тех слов. Яо уже пал. Какая от меня польза? Какая во мне надежда? Я ведь даже не из рода императоров, не из знати, не из влиятельных кланов… Я даже не уроженец Яо. Я — иноземец. Просто моя семья давно поселилась в Яо. Всю жизнь мы мечтали стать подданными Яо, отдать ей сердце и кровь, сражаться за неё до последнего вздоха… А в ответ — полное истребление рода! Неужели он не злится? Неужели он не ненавидит? Но кого? Кого винить? Кто отдал приказ казнить всю его семью? Кто поднёс чашу с ядом? Не Дуаньму Ли. А сам император Яо! В глазах Чжань Тяньбая, чёрных, как смоль, медленно проступила ярко-алая кровавая краснота. Бао Бупин вздрогнул. Он, бывший заместитель генерала, знал: у Чжань Тяньбая, представителя иноземного рода, глаза краснели лишь в моменты сильнейшего волнения. Например — в ярости. — Генерал… — только сейчас Бао Бупин по-настоящему осознал: возможно, Чжань Тяньбай вовсе не хочет восстанавливать Яо. Для него Яо — страна, что предала, растоптала, довела до позора. Именно из-за Яо он оказался в этом жалком состоянии. Бао Бупин стиснул зубы, разрываясь внутри. — Генерал, я знаю… вы ненавидите императора Яо. Но он уже мёртв… Сейчас нам нужен именно вы! Из слов Бао Бупина Чжань Тяньбай уловил скрытый смысл. — «Мы»? Кто это — «мы»? Кто ещё, кроме тебя? — Наши братья! — воскликнул Бао Бупин, и морщины на его лбу будто вырезаны были из стали и решимости. — Генерал! Когда армия Дуаньму Ли ворвалась в столицу Яо, я сражался в Линъянду против войск Наньчу. Мы проиграли… Я увёл остатки отряда — всего пятьдесят с лишним братьев — по тайным тропам на северо-запад, к племени Уло. Там простые, добрые люди нас приютили. Только так мы и выжили. Слушая горячую речь Бао Бупина, перед глазами Чжань Тяньбая вновь возникла картина кровавой бойни на поле брани. Тогда Яо мог победить… если бы не чаша с ядом. Морщины на лбу Чжань Тяньбая всё глубже врезались в кожу. Дыхание стало прерывистым, в груди заныло. Зачем снова ворошить прошлое? Те павшие души… растоптанный дом… разрушенная родина… Он широко раскрыл рот — его начало тошнить. Желудок бурлил, словно буря в море. «Больно… так больно…»   Он ведь уже решил забыть. Но встреча с Бао Бупином вновь показала: он ничего не забыл. Ни на миг. — Генерал! — продолжал Бао Бупин. — Теперь, когда Яо пал… мы с братьями верим только в вас! Пойдёмте с нами! Все ждут вас! Ваши родные пали от руки императора Яо… так позвольте нам, тем, кого вы сами когда-то обучали и воспитывали, стать вашей семьёй! Глаза Чжань Тяньбая расширились. Он был тронут. «Семья…»   Как давно он не слышал этих слов! С тех пор как весь его род был истреблён, у него больше не было семьи. Он остался один на всём свете, в одиночестве влачил своё жалкое существование. Внезапно в сознании мелькнул чей-то образ. Чжань Тяньбай невольно сжал грудь — сердце заколотилось. — Генерал, с вами всё в порядке? — обеспокоенно спросил Бао Бупин, заметив перемены в лице Чжань Тяньбая. Тот опустил ресницы, не глядя в глаза собеседнику. Не смел. — Со мной всё хорошо, — покачал головой и глубоко вдохнул. «Неужели… я думал, что Дуаньму Ли станет моей семьёй? Чжань Тяньбай, ты сошёл с ума?!» — яростно обругал он себя в душе, стиснув зубы от стыда и злости. — Генерал, — продолжал Бао Бупин, — пусть нас и мало… но пока вы с нами — у нас есть корень! Корень — основа, из которой растёт дерево. Мы верим: под вашим предводительством мы непременно свергнем Наньчу и восстановим Яо! И тогда… вы станете нашим правителем! Нашим новым императором! С этими пылкими словами Бао Бупин вновь упал на колени перед Чжань Тяньбаем, прижавшись лбом к его ногам. — Бао Бупин! — сурово одёрнул его Чжань Тяньбай, глядя сверху вниз. — Ты понимаешь, что говоришь? Такие дерзкие слова — и тебе не стыдно?! — Я — иноземец! Я даже не подданный Яо! Как я могу восстановить Яо? Как могу стать его правителем? Да и… я вовсе не хочу этого! С детства его мечтой было сражаться на поле брани, защищать родину. Тогда он верил: мужчина рождён для войны — и умереть должен на поле боя. — Разве ты не видишь? Теперь я — ничтожество! Я даже не могу удержать в руках меч! Вся моя внутренняя сила исчезла, боевые искусства утрачены… Как я могу вести вас к победе? Бао Бупин, не питай иллюзий! Я больше не тот «Грозный Генерал»! Голос его дрожал от волнения. Глаза вспыхнули ярко-алым, словно два драгоценных рубина, выточенных самой судьбой. — Возлагать на меня надежду — значит тратить время и силы впустую! Бао Бупин, отпусти прошлое. Яо пал. Вы с братьями чудом выжили — прошу вас: исчезайте, живите тихо и спокойно. — Никогда!! — рявкнул Бао Бупин. Хрупкие плечи Чжань Тяньбая дрогнули. Глаза Бао Бупина налились кровью, кулаки сжались до белизны, жилы на руках вздулись, как канаты. — Никогда, никогда, никогда! Лучше бы я пал на поле боя, чем волочить жалкое существование до конца дней! — Бао Бупин… — голос Чжань Тяньбая дрожал от внутренней борьбы. — Генерал! Вы знаете, что даёт нам силы жить до сих пор? Это вы! — указал он на Чжань Тяньбая. — Когда мы думали, что вас убили, клялись отомстить Дуаньму Ли, проклятому негодяю! Да, приказ о вашей казни отдал император Яо… но подстроил всё именно Дуаньму Ли! Если бы не он, вас бы не предали! — Хватит! — перебил его Чжань Тяньбай, брови его сдвинулись в неразрешимый узел. В голове царил хаос. Слова Бао Бупина, словно молнии, пронзали сознание, а в памяти вновь и вновь всплывали образы Дуаньму Ли… «Изменился ли он? Или изменился я?..» — Нет, я должен сказать! — не унимался Бао Бупин, не понимая мук Чжань Тяньбая. — Генерал! Позже мы узнали, что вы живы, но потеряли силы и томитесь в столице Наньчу… Он запнулся, проглотил ком в горле, не в силах продолжать. Чжань Тяньбай, заметив его мучения, спокойно закончил за него: — …и стали наложником Дуаньму Ли. Ты хотел сказать именно это? Бао Бупин замолчал. Взгляд его метнулся к Чжань Тяньбаю. Перед ним стоял уже не тот строгий, величественный полководец в огненно-красных доспехах, что внушал благоговейный страх даже самым отчаянным воинам. Хотя Чжань Тяньбай был прекраснее первой красавицы Яо, никто и помыслить не смел о нём ничего недостойного. Теперь же его чёрные волосы не были собраны в воинский узел — они свободно рассыпались по плечам, придавая ему мягкость и изысканность. Алый шёлковый наряд развевался легко, словно облачко, окутывая его аурой неземной красоты. Раньше резкие черты лица и пронзительный взгляд делали его похожим на небесного воина; теперь же они смягчились, став томными, холодно-величественными — как ядовитый цветок: смертельно опасный, но манящий. Бао Бупин невольно задержал на нём взгляд. Когда они впервые услышали, что Чжань Тяньбай стал наложником Дуаньму Ли, никто не поверил. Все знали: Дуаньму Ли любит мужчин, но Чжань Тяньбай и Дуаньму Ли — заклятые враги! Да и сам Чжань Тяньбай — человек непреклонной воли. Все думали: он непременно наложит на себя руки. Но он не сделал этого. И слава небесам.