Вражеский генерал становится рабом

Повернувшись спиной, Дуаньму Ли снова уставился на удочку. Его профиль с чётко очерченными чертами напоминал безупречную скульптуру. Сян Гэ смотрел на него с нежностью и теплотой в глазах. — Если ты не приложишь усилий, то проиграешь, — произнёс Дуаньму Ли, переводя взгляд на Чжань Тяньбая. Только глядя на Чжань Тяньбая, его обычно суровое лицо озарялось улыбкой, а жёсткие черты смягчались до невероятной нежности. Чжань Тяньбай бросил взгляд на деревянное ведро у своих ног. В нём действительно было меньше рыбы, чем у Дуаньму Ли. — До заката ещё полно времени! Кто победит — ещё неизвестно! — Ты уж очень несговорчив, — с интересом заметил Дуаньму Ли, приподняв бровь. — Сдаться? — Чжань Тяньбай обернулся и бросил Дуаньму Ли лёгкую, насмешливую улыбку. Сердце Дуаньму Ли на мгновение пропустило удар. Он услышал, как Чжань Тяньбай добавил: — Ты же знаешь… В моём словаре никогда не было слов «сдаться». — Отлично! — Дуаньму Ли почувствовал ещё больший азарт. Его глубокие, яркие глаза засверкали жаждой победы. Такое чувство он испытывал только тогда, когда сражался с Чжань Тяньбаем. Дуаньму Ли ощущал, как громко стучит его сердце в груди. Ему хотелось схватиться с Чжань Тяньбаем в поединке, сразиться с ним на поле боя, выяснить, кто сильнее. Его крепкая рука, сжимавшая удочку, напряглась. Дуаньму Ли нахмурился. Раньше, когда он не мог одолеть Чжань Тяньбая, он мечтал лишь о том, чтобы сокрушить его и заставить пасть к своим ногам. А теперь, когда он превратил Чжань Тяньбая в беспомощного калеку, он вдруг стал скучать по тем дням, когда они были равными соперниками. Чжань Тяньбай незаметно бросил взгляд на Дуаньму Ли и по выражению его лица понял: тот чем-то отвлечён. «О чём он задумался?» — подумал Чжань Тяньбай. Осознав, что сам тоже отвлёкся из-за Дуаньму Ли, он слегка покачал головой. Пусть у него больше нет ни сил, ни права сражаться с Дуаньму Ли, но… он всё равно не хочет проигрывать. Сян Гэ, стоявший за спиной Дуаньму Ли на коленях, переводил взгляд с Дуаньму Ли на Чжань Тяньбая, сжимая губы в тонкую линию. На лице его читалась тревога и раздражение. — Э-э… принц… — Не мешай мне ловить рыбу, — безразлично бросил Дуаньму Ли, не оборачиваясь. — Я сейчас сражаюсь с Чжань Тяньбаем. Если проиграю… не смогу расплатиться. Сян Гэ закрыл рот, встал, поклонился спине Дуаньму Ли и быстро ушёл. — Разве ты не считаешь… что был слишком холоден с Сян Гэ? — тихо спросил Чжань Тяньбай, не отрывая взгляда от воды. — Ты хочешь, чтобы я был с ним любезен? — Дуаньму Ли повернулся к нему. Профиль Чжань Тяньбая оставался невозмутимым, спокойным, как бескрайняя гладь озера перед ними. Чжань Тяньбай не ответил вслух, продолжая молча ловить рыбу. Но в душе прошептал три слова: «Не хочу этого». Сян Гэ, удаляясь от озера, где Дуаньму Ли и Чжань Тяньбай ловили рыбу, шёл всё быстрее и быстрее, охваченный яростью. Незаметно он оказался у двери покоев Дуаньму Ли. Закатив глаза, он огляделся по сторонам, убедился, что поблизости нет патрулирующих стражников, и незаметно проскользнул внутрь. Как и ожидалось, сразу же он увидел букет цветов, который Чжу Фэн поставил в вазу. Ярко-алые цветы, каждый из которых напоминал расправившего крылья феникса, и назывались они соответственно — цветы Чжуфэнь. Сян Гэ решительно вытащил все цветы из вазы, швырнул их на пол и яростно растоптал, пока они не превратились в месиво. Только тогда он почувствовал удовлетворение. К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, количество пойманной рыбы у Дуаньму Ли и Чжань Тяньбая оказалось одинаковым. Дуаньму Ли трижды пересчитал рыбу в вёдрах: — Как такое возможно?! Чжань Тяньбай мягко улыбнулся: — Разве я не говорил? Победитель ещё неизвестен! — Не забывайся! Ты ведь раб принца! — недовольно нахмурился Дуаньму Ли. — О? — Чжань Тяньбай пожал плечами. — Значит, принц желает, чтобы я уступил ему? Почему же не сказал раньше? — Ты!.. — Дуаньму Ли аж вспыхнул от злости, на лбу вздулась жилка. Перед ним стоял Чжань Тяньбай — уже не тот воин в алых доспехах, но всё равно вызывавший в нём воспоминания о прежнем Чжань Тяньбае, с которым он сражался на поле боя…