Вражеский генерал становится рабом

Он был прекрасен, как нефрит, холоден, словно снег, с глубокими чёрными глазами, полными отрешённости и высокомерия. Однако его алый наряд пылал, словно огонь, символизируя неукротимую жизненную силу. Этот яркий красный цвет напомнил всем присутствующим одну истину: этот человек, ныне ставший наложником, некогда был грозным и прославленным полководцем на поле боя — великим генералом «Алого Пламени». Шэнь Юйлань собирался заказать для Дуаньму Ли и Чжань Тяньбая отдельные покои — здесь было слишком людно и шумно, да и сам Шэнь чувствовал неловкость от того, как все смотрели на Чжань Тяньбая. Очевидно, самому Чжань Тяньбаю было ещё менее комфортно. Однако тот остановил Шэнь Юйланя и выбрал столик в самом углу зала. Раз Чжань Тяньбай не обращал внимания на любопытные взгляды окружающих, Дуаньму Ли тоже ничего не сказал и просто сел рядом с ним. Шэнь Юйлань налил им вина. — Это осенний гуйхуацзю (прим: виноградное вино с ароматом османтуса), приготовленное по старинному семейному рецепту нашего Ароматного двора. Когда Чжань Тяньбай поднёс чашу ко рту, Дуаньму Ли тихо произнёс: — Очень вкусно, но ты можешь выпить только одну чашу. Чжань Тяньбай замер на мгновение, слегка нахмурился и повернулся к Дуаньму Ли: — Лекарь сказал, что умеренное употребление вина помогает активизировать кровообращение и рассасывать застои. — Именно так, поэтому я разрешаю тебе одну чашу, — с хитрой улыбкой, подперев подбородок ладонью, ответил Дуаньму Ли. — Три чаши — вот это «умеренно»! — возразил Чжань Тяньбай, сделав маленький глоток. В его глазах мелькнуло восхищение. — И правда очень вкусно! — Полторы чаши, и ни капли больше! — Дуаньму Ли сделал серьёзное лицо. — Две чаши, — упрямо торговался Чжань Тяньбай. Сидевший рядом Шэнь Юйлань невольно дернул уголком губ, не зная, смеяться ему или плакать. Похоже, Чжань Тяньбаю действительно стало намного лучше, да и Дуаньму Ли относился к нему гораздо теплее, чем Шэнь ожидал. Наблюдая за выражениями их лиц, он заметил, что в глазах обоих, когда они смотрели друг на друга, играла лёгкая искра радости. — Не волнуйтесь, — сказал Шэнь Юйлань, — я прикажу прислуге отправить несколько кувшинов этого гуйхуацзю во дворец к Его Высочеству Ли. Когда здоровье Чжань Тяньбая окончательно восстановится, он сможет пить сколько угодно. Услышав это, Чжань Тяньбай немедленно поблагодарил: — Господин Шэнь, вы спасли мне жизнь. Я не знаю, как отблагодарить вас. Шэнь Юйлань мягко улыбнулся: — Спасти чью-то жизнь — выше семи ярусов пагоды. Не стоит об этом беспокоиться. Да и я особо ничего не сделал. Если уж хотите кого-то благодарить… как-нибудь пригласите Инь Мо на обед, когда он вернётся. — Кстати, — вмешался Дуаньму Ли, — как вы вообще познакомились с Инь Мо? Шэнь Юйлань приоткрыл свои алые губы, но на мгновение замялся, не зная, что ответить. — Ну… он… он был гостем нашего Ароматного двора. Дуаньму Ли тут же широко распахнул глаза от удивления. Чжань Тяньбай тоже посмотрел на Шэнь Юйланя и заметил, что тот покраснел сильнее, чем только что. Шэнь Юйлань когда-то был главной звездой Ароматного двора, а теперь стал его владельцем; он принимал множество знатных господ. Даже если бы у него и вправду были какие-то отношения с Инь Мо, в этом не было бы ничего удивительного — ведь Ароматный двор и есть такое место. Но сейчас Шэнь Юйлань явно смутился. А этот самый стыдливый румянец выдавал всё с головой. Чжань Тяньбай убедился: между Шэнь Юйланем и Инь Мо определённо существовали отношения гораздо глубже, чем просто «хозяин заведения» и «гость». Выпив вкуснейшее гуйхуацзю и выразив Шэнь Юйланю свою благодарность, Чжань Тяньбай почувствовал лёгкое удовлетворение. Ведь он — человек, которому следовало умереть вместе с павшим государством Яо в ту роковую седьмую ночь. То, что он всё ещё жив, — возможно, милость небес, хотя и неясно, стоит ли считать это милостью или нет. Не задерживаясь долго в Ароматном дворе, Чжань Тяньбай вернулся во дворец вместе с Дуаньму Ли.