Вражеский генерал становится рабом

— Ах… Чжань Тяньбай, это… — Сян Гэ взял у Лань Циня шкатулку и открыл её перед Чжань Тяньбаем. — Это тысячелетний женьшень, который Его Величество подарил нам. Он очень ценный… Мы дарим его тебе. Надеемся, ты скоро поправишься. Чжань Тяньбай посмотрел на редкий корень в шкатулке и покачал головой: — Я не заслужил такой щедрости. Ваше доброе намерение я принимаю, но подарок — нет. — Чжань Тяньбай… — голос Сян Гэ задрожал, он запнулся, пытаясь подобрать слова. — Просто… прости… Да, он… он действительно плох… но его уже наказали — он убирает дровяной сарай. Я не прошу тебя простить его… но… это… просто наш скромный жест… Мы просто не хотим, чтобы ты сердился на нас с Лань Цинем… Это было бы слишком тяжело для нас… Увидев, как Сян Гэ виновато опустил голову, его длинные ресницы дрожали, как крылья напуганной птицы, Чжань Тяньбай тихо вздохнул. — Такой драгоценный подарок — расточить на меня… Ваша доброта мне понятна. И я не виню никого. Те, кто привели меня к этому, — не вы. Вам не нужно извиняться передо мной. — Но… — Сян Гэ стиснул губы, подошёл ближе и вложил женьшень прямо в руки Чжань Тяньбая. — Скажу прямо: если ты так и будешь лежать, не вставая с постели… даже если ты не сердишься на нас… принц будет сердиться. Ты не знаешь… сейчас он смотрит на нас так, будто хочет нас съесть. — На всех он смотрит так, — пробормотал Лань Цинь, как всегда бесстрастный. — Но ты прав: ты можешь не заботиться о себе, но кто-то ради тебя страдает. — Звучит так, будто это я виноват, — холодно ответил Чжань Тяньбай, в его спокойном голосе прозвучала сталь. — Лань Цинь! — Сян Гэ бросил на друга предостерегающий взгляд, покачал головой. — Просто… твоё тело — твоё. Даже если не ради нас, то ради себя самого — постарайся выздороветь. Только он закончил говорить, как случайно обернулся и увидел Сян Линь, входящую с подносом лекарства. — Отлично, как раз вовремя! — сказал он. — Возьми этот женьшень, отнеси на кухню, свари с курицей — пусть Чжань Тяньбай поправится. Он вручил женьшень Сян Линь. Перед Дуаньму Ли Сян Гэ был покорным, как домашний котёнок, но перед служанкой он вёл себя как хозяин. — Д-да, господин, — ответила Сян Линь, слегка поклонившись. На самом деле, она терпеть не могла трёх наложников, которых император подарил Дуаньму Ли. Как бы они ни старались угождать принцу, она считала их пустыми и ненадёжными. Для обычных людей Чжу Фэн, Лань Цинь и Сян Гэ были красотами, ожившими с полотен — яркими, соблазнительными. Но для Сян Линь они не шли ни в какое сравнение с Чжань Тяньбаем. Он один был истинной красотой, способной свергнуть государство.  Однако Сян Линь понимала ценность женьшеня и сразу же ушла на кухню, крепко прижимая шкатулку к груди. Чжань Тяньбай не мог вернуть подарок — его уже унесли. Оставалось лишь поблагодарить: — Благодарю вас, обеих.  — Поправляйся, — сказали Сян Гэ и Лань Цинь, обменявшись взглядами, и тихо вышли. *** Покои погрузились  в тишину. Гнетущая, звенящая тишина. Чжань Тяньбай почувствовал сильное беспокойство. Сердце в левой половине груди бешено колотилось, будто предвещало беду. Однако… он так устал… Он хотел спать. Но боялся. Боялся, что, если уснёт, больше не проснётся. «Дуаньму Ли… Где ты…?» Закрывая глаза, он впервые задал себе этот вопрос.