По змеиной топи солнца не ищут

      Ходят слухи, что земная твердь опутана незримым полотном. Всякая мысль вплетается в него в самом зачатке. Говорят ещё, его нити объединяют собой всё сущее, и каждая травинка, каждое живое существо — его часть. Потому одно решение приходит на ум двум существам, бесконечно отдалённым, а в молчаливом коллективном размышлении сумма мыслей скорее приводит к ответу одного, нежели обособленный разум бьётся над вопросом в одиночку.       Оно — память этого мира, собранная по крупицам со всех живых существ за многие поколения.       Оно — предтеча всему, и всё вокруг его источник. Благодаря ему проистекают жизненные циклы. Им установлен порядок.       Оно всё слышит.       Оно отвечает.       Суть его — равновесие в хаосе.       Имя ему — Лад.

***

      Здание протыкает небеса. Стоит запрокинуть голову, как небо уносится по кругу. Эта башня — самое высокое строение в городе: гладкие, что стоячая вода, стены, сейчас абсолютно лазурные, вобравшие в себя всё небо. Она сверкает солнечный светом — невероятная. И как Кай не заметил её вчера?       С утра пораньше парень вырвался из храма навстречу холодному воздуху, не забыв перехватить еды, раз уж он за неё поработал. Кто знает, когда удастся поесть, и его компаньон по авантюре с этим солидарен.       Воздух снаружи никем не встревожен. Лучи солнца лениво растекаются по стенам, когда двое парней нагло вторгаются в это спокойствие, и оно рассыпается вдребезги. Они оба взлохмаченные, помятые, обмотанные в истёртую одежду, но совершенно распалённые своей грандиозной целью. Штаны быстро мокнут от росы, тело слегка знобит от утреннего холода, а в кармане, как бы между прочим, звякает пара монет. Кажется, что чувствовать себя более живым, чем вот здесь и сейчас, просто невозможно.       — Они не всегда были в городе, — ведёт пояснительную речь Ричи. — Мне было четырнадцать, но, хоть убей, не помню ни откуда взялись наёмники, ни как строилось здание — ничего. Просто вдруг в городе стали бегать дядьки в чудных шмотках и браться за любую работу. Со временем, с помощью своей какой-то технологической находки, они провели свет, организовали защиту границы, и всё понемногу начало меняться. Стали налаживаться поставки материалов для оружия, амуниции, а вместе с тем закипела торговля.       Эта ночь прошла в бредовом полусне: размышления о дальнейшем плане прерывались воспоминаниями о всполохах огненно-малиновых волос, плавных руках, нежной коже в прорезях ткани… Наутро Кай проснулся в раздрае. И всё же мысли собраны в кучу, вектор определён: получить денег, раздобыть карту и узнать всё, что можно, о мире вокруг. Это они сами всё расскажут, а уже потом Кай исчезнет так, будто его никогда и не существовало.       Но, едва дойдя до башни, мальчишки в нерешительности бессмысленно пялятся на вход:       — Ну что, типа, идешь? — задаёт Ричи тупой вопрос.       — А ты что, типа, передумал? — копирует интонацию Кай, что звучит столь же тупо. Иметь сообщника оказывается забавно.       — Вот сколько ни думаю, вроде сомнительно в это лезть, а вроде и жуть как интересно, — заключает Ричи.       Стоило только Каю завести с ним разговор о деньгах, как план расширился на двоих. На энтузиазме далеко не уйти — тот, кто верит в подарки судьбы — глуп. И какое же отвратительное слово «вера»: от него веет поклонством, скребущим изнутри отвратительно льстивым лобызанием. Своё наивное Кай похоронил ещё до того, как вид крови стал для него нормой, боль — сигналами тела, а рваное мясо — не мышцы, а и есть мясо, — примерно в тот момент, как он был принесён в жертву варварскому божеству. Тогда же он лишился права считать своё тело своим.

***

      Войдя внутрь, парни быстро встречают знакомого Каю мужчину из храма. Арса, не изменяя себе, тут же расплывается в широкой улыбке.       Изнутри стеклянное чудо градостроения — сплошь камень и металл. Они называют это место Цитадель, а себя — церберами, что бы это ни значило. Парни следуют за Арсой коридорами серых стен. Их водят будто по кругу, но всякий раз это оказывается новое место. Подошвы тапок Кая всякий раз шлёпают о жестяной пол с гулким звоном. Они проходят приём гражданских заказов, центральный узел, где разнонаправленно снуёт уйма народа, и лабораторию с архивом, где по словам Арсы — истинная скука. Куда ни пойди — над головой изгибаются стаи труб и пучки толстых шнуров. Всюду светят беспорядочно понатыканные палки-лампы. Свет без окон всё ещё кажется чем-то нереальным — когда-нибудь Каю предстоит к этому привыкнуть.       К чести Кая, он не выказывает ни малейшего удивления, даже когда очередной коридор заканчивается тупиком, двери за спиной замыкаются, и пол под ногами приходит в движение. Ричи называет эту пространственную коробку «лифт». Значит здесь это самая обычная вещь, и реагировать на неё следует соответствующе — никак. Не оборачиваясь, Кай слышит металлический лязг за стенами: что-то по ту сторону усердно копошится. Конечно, самое интересное скрыто от глаз.       — Чем именно вы занимаетесь? — начинает выведывать Кай.       — Самое простое — городские нужды и просьбы мирных, — пожимает плечами наёмник. — Бывает, добыча материалов на сбыт или зачистка местности. Если в округе видели какую-то мразь — тоже обращаются к нам. Мне лично интереснее поиск артефактов и захоронений реликтов, — последние слова произнесены с особой интонацией. В таких случаях в глазах искры вспыхивают. Впрочем, дальше Арса продолжает ровно: — Наши высококлассные бойцы наводят шорох и в самых тёмных местах, где водится всякая нечисть и такая хтонь… — Кай уже слышал от него это слово, — какая существовать не должна по всем разумным законам. Если хорошо заплатят.       Их мотивы понятны.       — Как вам удалось сделать свет?       — Ха, молва о нас уже разнеслась? Это наша секретная разработка. С продлением дня люди могут позволить себе комфорт и безопасность. Раньше такое было доступно только с магией. Человечество способно обойтись без трепыхания магов и прочей экзотической живности. Люди могут не просто выживать самостоятельно, но и менять мир под свои нужды.       Кай выслушивает его со скепсисом. Чрезвычайно громкие слова. Странно это слышать от тех, кто ползает перед богом на коленках. Высшие силы обожают напоминать: в определённых обстоятельствах человек — вошь. Беги, копошись, преодолевай себя, но никем более тебе не стать. Впрочем, Кай тут не для того, чтобы выражать своё мнение. А вот общительность Арсы — только на руку.       Но, стоит Ричи спросить: «А что, у вас тут только люди?», как Арса, будто не расслышав его, резко переходит к продолжению экскурсионного маршрута и заводит их в длинный коридор с множеством дверей по обе стороны.       — Этот этаж — тренажёрка. Сколько же времени здесь проведено…       Некоторые из дверей распахнуты настежь. Вид боевых тренировок не внушает Каю большого интереса: запах пота и крики вызывают дурные воспоминания. Теперь это не больше, чем память, свежая, но хоронимая под толстой коркой со временем. А вот Ричи определённо прилип взглядом к одному из дверных проемов, и неясно, смотрит он на технику боя или на девчонок, сцепившихся на полу. Но несколько фигур движутся довольно ловко.       — Честно говоря, это песочница. На полигоне, — неопределённый взмах рукой в стороннем направлении, — намного интереснее, но без базовых навыков — никуда. Думаю показать вам ещё… — едва вкрадчиво начинает Арса, как к нему подбегает солдат.       Пока подчинённый что-то шепчет, мужчина меняется в лице. Сложно было представить его таким серьезным до этого момента. Без улыбки лицо остаётся испещрённым глубокими бороздами, будто оскал въелся в него чуть ли не до черепа. Есть в нём нечто жёсткое.       — Пока побудьте здесь, — машет Арса рукой, — осмотритесь.       Оба спешно исчезают в лифте, а парни переглядываются в недоумении: от них явно отмахнулись. Им остаётся шататься меж дверьми, обтирая стены. Любопытно, что вызвало подобную реакцию. Должно быть нечто чрезвычайное, не иначе.       — Даже их что-то может заставить побегать. А ходят такие серьёзные, — замечает Ричи. — Но как-то всё просто.       Кай согласен. Пока Ричи единственный тут твёрдо стоящий на земле и не мечтающий о несусветной чуши. Коридор пуст, редкие наёмники проходят мимо в полном безразличии к двум мальчишкам.       — Этим можно воспользоваться, — Кай решает впервые озвучить свои мысли.       — Да, — подхватывает парень в порыве сообщничества, — брать, пока дают.       Таково отчаяние.       Может ли быть так, что недосказанное ясно без слов? За всё время ни Ричи, ни Кай не задают друг другу лишних вопросов. И сейчас они стоят молча. Будто бы понимая…       Эта иллюзия теряется, когда из тренировочной комнаты появляются двое: оба точно люди, и на них одинаковая тёмная форма с нашивками на груди, коей по умолчанию одарены все наёмники.       — Ой, привет, — девушка тут же выделяет их как два чужеродных элемента, коими они и являются. — Новенькие?       Русые волосы растрёпаны и липнут ко лбу, а щёки пунцовеют от недавней нагрузки. Она улыбается. Парень рядом с ней выше Кая на полголовы. Его темная шевелюра стоит колом от пота, а сам он явно вымотан тренировкой.       — Вы здесь ради наживы? Острых ощущений? Есть наклонность к жестокости? — спрашивает он, тут же получая от девушки толчок в бок. — Тц-с-с. Последнее и о тебе, Макси, — девушка отскакивает, и ответный тычок не достигает своей цели.       Она — Максин, а парень представляется именем Натан. Последний протягивает ладонь для рукопожатия, и Кай вынужденно участвует в этом странном ритуале.       — Наш интерес сугубо практичный, — отвечает Рич с деловым видом.       — Ну, с этим проблем нет. Если вы на что-то годитесь, — Каю кажется, или этот парень только что осмотрел его взглядом с головы до ног и обратно?       Всё нутро сжимается в тупом напряжении.       — И какова ваша роль?       — Охрана периметра вашей мирной сознательной жизни. Мы у самой черты, дальше лес да оголодалая земля, — безмерно рисуясь, отвечает Натан.       Не хватает пафосно добавить: «Можете спать спокойно». Раздражает.       Следующий взгляд Кай выдерживает в упор, во что бы то ни стало, но Натан спешно переводит внимание на что-нибудь ещё.       — А-а, я ж там был, — тут же понимает Ричи. — У меня как-то стадо за границу слиняло, когда мне пастушью сумку навязали. Опасное дело. Дурёшек тех обратно я прогнал, но чуть отвернёшься, ступишь не туда, да поминай богов, если успеешь, — он прищуривается: — Так вы те ребята, что ограждения обходят?       Как всё меняется, при должных подробностях.       — Значит, ты геройствуешь, не выходя за забор? — подытоживает Кай, найдя это довольно жалкой заслугой для хвастовства. — А есть у вас то, к чему имеет смысл прилагать усилия?       Пока его напарница хихикает от того, как он сам нарвался на провокацию, лицо Натана всё смурнеет:       — И с каких это пор у нас проводят персональные экскур…       Его прерывает грохот. Кай резко оборачивается: двери лифта разлетаются, и кто-то стремительно врывается в коридор. Взгляд цепляет разлетающиеся полы плаща, чёрные волосы. Стоявший в коридоре наёмник со стуком шлёпается о стену, повисая в метре от пола. Свет в коридоре будто меркнет, или это тени становятся гуще. Мужчина повелительно удерживает руку в воздухе. В его фигуре ощущается могущество, будто ему ничего не стоит сжать теневую ладонь сильнее, и тогда грудная клетка наёмника треснет сама по себе, лишь по причине своей хрупкости, как никчёмная яичная скорлупка. Из боковых комнат на звуки высыпается народ, к раздражению Кая, перегораживая обзор. Что-то продолжает происходить, и мгновением позже раздаётся стук, с каким тело могло бы упасть на пол.       «Держи в узде своих щенят, командор», — доносится до парня обрывок разговора, и свет снова набирает силу.       Толпа, застав наполовину шоу и так ничего не поняв, расходится, но ребята молча остаются на месте.       — Это что вообще было? — выплёскивает Ричи, придя в себя первым.       — Местный маг, — поясняет Нат.       — Зараза, всё-таки они у вас есть? Ещё и тёмная магия! Зачем вы здесь такое держите?! — не унимается парень.       — Он сильнейший, — подаёт голос Макс. — Говорят, вообще из всех. То, что может он, не сымитировать никакой человеческой уловкой. Когда они находят сильный артефакт или магические места, сам понимаешь…       Теперь пренебрежение Арсы магией выглядит сомнительно. Но неужели правда в нём столько силы? Каю довелось видеть что-то из сельской простейшей магии, шаманство, было и гадание. Помнится, кто-то угрожал погадать на его же внутренностях со словами «точнёхонькое предсказание выйдет». Бр-р-р. Судя по той устрашающей дикой энергии, что была сейчас, слова Макс недалеки от правды. И эта насмешка в его голосе, будто опускаться до реальной угрозы людишкам для него слишком мелочно.       — Магия это же врождённое? — задумывается Натан.       — Кажись… — отвечает Ричи с сомнением.       Их предыдущие недомолвки уже не имеют значения.       — Мне как-то дядька говорил, — продолжает Нат, — что у разных рас свои отношения с энергией мира.       — Старики такое часто рассказывают, — включается Ричи, — что мир — поток энергии, перетекающей из одного в другое и образующий неразрывную взаимосвязь всего сущего вокруг нас, — цитирует он с имитацией того, как деды рассказывают старые сказки. Получается неплохо.       — Из этого потока маг берёт силу, — с уверенностью продолжает Натан, поймав внимание каждого. — У каждой расы своя предрасположенность к магии, и тем определяется, на что существо может быть способно. Люди — хорошие проводники. Они её попускают через себя, но редко способны ею манипулировать, потому, маги обычно нелюди. А тёмный маг — это другое. Он расходует свою жизненную силу и подпитывается чужой. Она рассеивается в пространстве, исключаясь из общего потока.       — Можно считать магию отражением души, специалист великий? — с сомнением спрашивает Максин.       — Я не сведущ в этой теме настолько, но, если тёмными магами и рождаются, то такая душа должна быть темнее и отвратительнее, чем можно представить.       Арса появляется неожиданно, и ребята, нагнав друг на друга жути, резко вздрагивают. Двое рекрутов спешно возвращаются на свои места, коротко махнув руками.       — Видели что-то? — спрашивает мужчина так, будто не произошло совсем ничего неординарного. — Мда. Порой приходится иметь дело с не совсем вменяемыми представителями общества. В любом случае, не забивайте себе голову.       И всё-таки Кай замечает, что Арса вернулся раздражённым и потрепанным. Он точно играл в развернувшемся представлении не роль второго плана.       — Вы что-то хотели сказать, — вдруг вспоминает Ричи.       Арса непонимающе хмурится.       — Да, вы прервались на полуслове и ушли, — Кай тоже вспоминает его намерение что-то показать. Но мужчина отмахивается как в растерянности, объясняясь неважностью темы и отсутствием у него свободного времени на что-либо ещё.

***

      После, Ричи сразу направляется к храму, но план Кая требует логического завершения. Ноги его направляются в город, и когда он возвращается, уже вечереет. Проходя мимо жилых окон, Кай смотрится в отражение, откровенно довольствуясь результатом своей вылазки. В карманах снова пусто.

***

      Встречают его яростно. Вот уже несколько минут настоятельница не может подобрать точных слов своему негодованию. Позади Мезиды невольным слушателем стоит Рита. Её голубая накидка снова повязана иначе: ткань перекинута через плечо, складками сложена поперек туловища и словно бы небрежно заткнута за пояс. Кто бы мог подумать, что так можно с храмовной тогой, но ей определённо это идет. По выражению лица видно: Рита хотела бы заняться чем-то более полезным, но положение младшей служительницы обязывает. Каю же стоит большого усилия сохранять спокойное выражение лица, давя улыбку. Парень скрещивает руки и приваливается к стене. Он свободен. На глаза падают непослушные вьющиеся волосы абсолютно малиново-розового цвета, как и вся передняя часть его шевелюры. Кай сдувает их ртом. Мезида тратит столько сил — оно того стоит? Теперь будет видно с первого взгляда: он не подчиняется правилам их «дома».       Пока лекция о подобающем внешнем виде звучит вновь, на фоне волнующейся настоятельницы появляется высокий мужчина. Останавливается. Чёрные брюки, простая белая рубашка, через плечо перекинут плащ. У него абсолютно чёрные длинные волосы, которые он пятернёй зачёсывает назад, чуть стоит им упасть на лицо. Они чернее темноты.       Спокойное лицо мужчины кажется идеально симметричным, а его черты тонкие ровно настолько, чтобы всё ещё оставаться мужественными. Он пронизывающе окидывает взглядом весь этот цирк.       — Добрый вечер, миледи, — элегантный наклон головы в адрес Риты. — Время позднее, не нужен ли вам провожатый? — есть в нём что-то хищное и лукавое.       Знакомый голос.       За секунду в голове что-то вспыхивает, и Кая осеняет — тот самый: его он видел впервые в храме, и именно он был в сегодня в башне. Это в его руке сосредоточилась сила, способная размозжить человека. Он чёрный маг. Полоз.       Рита смущённо улыбается, подносит руку к груди в невинном жесте:       — Нет-нет, Ёнзо, спасибо. Я остаюсь в лечебнице, много работы.       — Тебя ещё не хватало, не развращай моих служительниц, — оборачивается старшая с крайне недовольным видом.       — Это всего лишь светская беседа, а ты имеешь отвратительную привычку врываться посреди разговора, — цыкает Ёнзо в ответ.       — Таким как ты, тут не место. Ты здесь лишь из-за статуса среди этих дикарей и благосклонности нашего Бога, — она проявляет к нему открытую неприязнь, на что мужчина не реагирует. Будто ничто на свете не способно выбить его из колеи. В отличие от самого Кая, да и от кого-бы то ни было ещё. Он шокирует, завораживает своим поведением, и Кай не знает, как должен реагировать на это. Что-то нечеловеческое в его элегантных движениях. И то, как смущенно и мило ведёт себя с ним Рита…       — Дети меня не интересуют, не переживай. Что касается Бога, всенепременно его поблагодарю, — холодно с расстановкой произносит мужчина.       Перед уходом его взгляд направляется на Кая, но затем вовсе безразлично проскальзывает мимо. Будто бы он пустое место. И теперь парень ощущает себя не победителем, а жалким клоуном.       — …приходит то с одной девкой, то с другой… Если бы не наёмники… Разрешается тут жить, видите ли… Они не остаются хотя бы, этот-то что тут забыл? — пока Мезида отвлечена иной темой, Кай тихо отходит и прячется за колонну, где его поджидает Ричи.       — Я бы лучше деньги на другое потратил. Такое место знаю… — мечтательно произносит он, и Кай понимает, что речь явно о милых девушках.       Хорошо бы…       — Это того стоило, — усмехается парень, всё же довольный собой.