Затеряться в её смертельной красоте

      Дождь начался ещё ночью. Не тот яростный ливень, который сотрясает стёкла и заставляет ветки деревьев биться о стены, а тихая, бесконечная морось, от которой мир становится размытым, серым, почти акварельным. Такие дожди в Сейворте умеют затягиваться на дни, и никто уже не помнит, каким было небо до того, как оно превратилось в сплошное свинцовое полотно. Капли срывались с веток старых елей, когда машина Ривен медленно ползла по узкой дороге, обсаженной с обеих сторон густым лесом. Дворники работали с монотонным, убаюкивающим шорохом, размазывая воду по лобовому стеклу, но толку от них было мало, новая порция дождя тут же затягивала всё той же мутной пеленой. Асфальт блестел, и в лужах, которые тянулись вдоль обочины, отражались редкие, бледные пятна утреннего неба.       В машине было тепло. Старый хэтчбек урчал ровно, привычно, и Ривен вела его почти на автопилоте, потому что эта дорога была ей знакома до каждой выбоины, до каждого поворота. Руки сами переключали передачу, ноги сами жали на педали, а мысли блуждали где-то далеко, не имея ни начала, ни конца. В салоне играло радио. Тихая, спокойная музыка, которую Ривен включила, чтобы заполнить тишину, но ведущий то и дело прерывал её вставками новостей. Голос у него был ровный, профессионально-бесстрастный, но даже сквозь эту маску пробивалась усталость человека, который уже устал сообщать плохие вести. «…полиция продолжает расследование серии убийств молодых мужчин в Сейворте и окрестностях. На данный момент подтверждено шесть жертв. Все погибшие — студенты университета Вашингтона в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет. По словам представителя полиции, сейчас основная версия — серийный убийца, который действует в одиночку. Свидетелей или тех, кто обладает какой-либо информацией, просят обращаться по горячей линии…»       Ривен скривилась, потянулась к ручке регулировки громкости, чтобы сделать музыку громче, а голос тише, но рука замерла на полпути. «…шесть жертв. Полиция также разыскивает всех, кто мог видеть что-либо подозрительное в ночное время. Особое внимание районам старых складов, парка за библиотекой и восточной окраине города…» Она выключила радио совсем. Тишина в салоне стала плотной, почти осязаемой, и в этой тишине было слышно только ровное урчание двигателя, шум дождя и редкие удары капель о крышу, когда машина проезжала под низкими ветками. Шесть.       Ривен покачала головой, словно пыталась стряхнуть с себя эту цифру, как назойливого насекомого. Шесть человек. Молодых. Студентов. И никто не знает, кто это делает. Полиция топчется на месте, город замер в тревожном ожидании, а она сидит в своей старой машине и едет в школу, как будто ничего не случилось. Как будто мир не рушится.       Она сжала руль крепче и посмотрела в окно. Лес тянулся вдоль дороги бесконечной стеной. Деревья стояли мокрые, тёмные, сбросившие почти все листья, и их голые ветви тянулись к серому небу, как руки утопающих. Где-то там, в глубине этого леса, могли быть ответы. Или никого. Ривен не знала. И от этого незнания становилось только тревожнее. Она подумала о Роберте. О том, как он сидел на краю её кровати, сломленный, мокрый от слёз, и повторял: «Она была всем». Он потерял друга. Логана. А потом — Хелен. И теперь бродил по дому, как привидение, не зная, куда себя деть. Мама пыталась подбодрить его завтраками, отец дежурными фразами про «всё наладится», но Роберт не слушал. Он просто существовал, и в этом существовании не было жизни. А потом она подумала о Хелен. Мысль возникла сама собой, как всегда. Ривен уже перестала бороться с этим. Хелен приходила в её голову без спроса, в любую минуту: когда она чистила зубы, когда листала учебник, когда смотрела в окно на дождь. Она не могла контролировать это. И, кажется, уже не хотела. Она написала мне.       Сообщение всё ещё было в телефоне. Ривен перечитала его раз десять с прошлого вечера, и каждый раз сердце начинало биться быстрее, а пальцы дрожать. «Привет, Ривен. Это Хелен. Знаю, что сейчас неловко из-за… всего. Но я подумала: может, выпьем кофе? Завтра. Если хочешь. Кинь адрес, я заеду. Без обид, если нет.» Ривен не ответила. Не смогла. Каждый раз, когда она открывала чат, курсор мигал в пустой строке, а пальцы замирали над клавиатурой, не в силах нажать ни одной буквы. Что мне ей сказать? «Да»? «Нет»? «Какого чёрта ты бросила моего брата, а теперь зовёшь меня на кофе?» Ни одно из этих слов не казалось правильным. И всё же она думала. Всю ночь. Всё утро. И сейчас, когда дождь стучал по крыше, а лес за окном становился всё гуще, Ривен понимала, что ответ когда-нибудь придётся дать. Потому что молчание — это тоже ответ. И он может быть хуже любого слова. Она покачала головой снова, сильнее, и провела рукой по лицу, смахивая не то капли дождя, попавшие на щёки через приоткрытое окно, не то что-то другое. Думай о чём-нибудь другом. О школе. О контрольной. О чём угодно. Но мысли возвращались. Они всегда возвращались. «Шесть жертв». «Полиция разыскивает свидетелей». «Не могу не думать о тебе». Ривен включила радио снова, сделала музыку громче, почти оглушающей, и вдавила педаль газа. Старенький хэтчбек послушно ускорился, и лес за окном понёсся быстрее, сливаясь в сплошную серую полосу. Она не хотела думать. Ни об убийствах, ни о Хелен, ни о том, что ответить. Она просто хотела доехать до школы, сесть за парту и сделать вид, что всё нормально. Но всё было не нормально.       И Ривен это знала. Лес кончился так же внезапно, как и начался. Дорога вынырнула из-под сени деревьев, и впереди показались первые дома, потом заправка, потом школьный указатель. Город возвращался из дождливой пелены, серый, мокрый, привычный. Ривен сбросила скорость и повернула на парковку. Ещё один день. Она заглушила двигатель и несколько секунд сидела в тишине, глядя на капли, которые стекали по лобовому стеклу. Потом взяла телефон, открыла чат с Хелен, посмотрела на её сообщение. «Без обид, если нет». Ривен вздохнула, убрала телефон в карман и вышла из машины. Дождь тут же облепил её волосы и щёки, холодный, настойчивый, не обещающий скорого конца. Она не ответила. Пока.

***

      Уроки тянулись медленно, как патока. Ривен сидела на биологии, смотрела на схему клетки, которую учитель рисовал на доске цветными мелками, и не видела ничего. Перед глазами всё ещё стояло сообщение Хелен. Оно въелось в сетчатку, как навязчивое пятно, и даже когда она закрывала глаза, буквы светились в темноте золотистым. Завтра наступило уже сегодня. Или почти. До завтра оставалось меньше суток. Ривен чувствовала, как время сжимается, как песок в часах сыплется быстрее, и она ничего не может с этим сделать. На перемене они собрались в библиотеке. Всё на том же месте, за круглым столом с продавленной клеёнкой, среди стеллажей, пахнущих старой бумагой и пылью. Кира принесла две банки энергетика и теперь гремела ими, открывая одну. Сэди крутила своё кольцо на пальце с такой скоростью, что оно вот-вот готово было сорваться. Эллиот сидел, прислонившись спиной к стене, и смотрел в потолок с видом человека, который разгадывает уравнение, не имеющее решения. — Ты какая-то странная сегодня, — сказала Кира, делая большой глоток. — Ещё бледнее обычного. И под глазами уже не тени, а целая ночь. — Я не спала, — ответила Ривен, крутя в руках телефон. — Мы заметили. Вопрос — почему? Ривен подняла голову. Посмотрела на друзей. На их лица, любопытные, чуть настороженные, но такие родные. И поняла, что больше не может молчать. — Мне пришло сообщение, — сказала она тихо. — От кого? — спросила Сэди. Ривен сглотнула. Горло пересохло, как будто она не пила целый день. — От Хелен. Кира поперхнулась энергетиком, закашлялась и уставилась на Ривен так, будто та только что призналась, что летает по ночам над городом. — Что? — переспросила она, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Хелен? Та самая Хелен? Блондинка? Девушка твоего брата? — Других Хелен я не знаю, — сухо ответила Ривен. — И что она написала? — Сэди перестала крутить кольцо и подалась вперёд, положив локти на стол. Ривен поднесла телефон к глазам, перечитала сообщение в который раз и всё равно сердце пропустило удар, когда буквы сложились в знакомые слова. — Что хочет выпить со мной кофе. Завтра. Повисла тишина. Кира замерла с банкой у рта. Сэди открыла рот и закрыла его, как рыба, выброшенная на берег. Эллиот оторвал взгляд от потолка и посмотрел на Ривен долгим, внимательным взглядом, за которым читалось то самое философское спокойствие, которое всегда пугало её своей глубиной. — Ты шутишь, — наконец сказала Кира. — Скажи, что ты шутишь. — Не шучу. — Она бросила твоего брата, — напомнила Сэди, и в её голосе прозвучало что-то похожее на ужас. — Вчера. А сегодня зовёт тебя на кофе. Это… это… — Странно? — подсказал Эллиот. — Безумно! — поправила Кира. Ривен кивнула, чувствуя, как внутри неё поднимается то самое липкое, тёмное чувство, которое она пыталась игнорировать все последние дни. — Я знаю, — сказала она. — Я всё знаю. Но… Она замолчала, подбирая слова. Как объяснить друзьям то, что она сама не до конца понимала? Как сказать им, что Хелен не просто «девушка брата», не просто «блондинка», а что-то большее, что-то, от чего внутри переворачивается и холодеет? — Но ты всё равно пойдёшь, — сказал Эллиот. Не вопрос. Утверждение. Ривен посмотрела на него. На его вечно кривые очки, на спутанные волосы, на спокойное лицо, на котором не было ни тени осуждения. — Пойду, — ответила она. Кира отставила банку, прислонилась к спинке стула и уставилась в потолок с видом человека, который только что потерял веру в человечество. — Ты с ума сошла, — сказала она беззлобно, скорее констатируя факт. — Ты это понимаешь? — Понимаю. — Она странная, помнишь? Ты сама так говорила. — Помню. — И ты всё равно идёшь с ней? Ривен сжала телефон в руке. Пальцы побелели. — Иду. Сэди сидела молча, крутила кольцо, и её лицо было бледнее обычного. Она смотрела на Ривен, и в её глазах читалось что-то похожее на страх, не перед Хелен, перед тем, что Ривен ввязывается во что-то, от чего её не спасут ни подруги, ни ум, ни чуйка. — Рив, — тихо сказала Сэди. — А если это ловушка? — Какая? — Не знаю. Может, она хочет… я не знаю. Узнать что-то про Роберта? Или про вас? Или… — Или она просто хочет выпить кофе, — перебил Эллиот. Кира и Сэди уставились на него, как на предателя. — Ты серьёзно? — спросила Кира. — Ты, Эллиот Харрис, который всегда во всём сомневается, который видит подвох в бесплатной конфете, ты сейчас говоришь, что «просто хочет выпить кофе»? Эллиот пожал плечами, поправил очки и посмотрел на Ривен тем долгим, внимательным взглядом, который она знала с детства. — Я не говорю, что это безопасно, — сказал он спокойно. — Я говорю, что Ривен уже приняла решение. И наша задача не отговаривать, а быть рядом. — Как мы можем быть рядом, если она пойдёт на встречу с этой… — Кира замялась, подбирая слово, — с этой Хелен? — Мы будем на связи, — ответил Эллиот. — Ривен напишет нам, где они встретятся. И если что-то пойдёт не так, мы приедем. Мы всегда приедем. Он посмотрел на Ривен, и в его глазах за толстыми стёклами очков промелькнуло что-то тёплое и тревожное одновременно. — Правда? В горле стоял комок. — Правда. Кира вздохнула, провела рукой по коротким волосам и снова взяла банку с энергетиком. — Ладно, — сказала она, делая глоток. — Ладно. Но я официально заявляю: это безумие. И если тебя убьют, я буду плакать на твоих похоронах и говорить всем, какая ты была дура. — Спасибо, — усмехнулась Ривен. — Очень поддерживает. — Всегда пожалуйста. Сэди молчала. Она смотрела на Ривен, и в её глазах стояли слёзы. Не пролитые, но уже готовые сорваться. — Рив, — сказала она тихо. — Ты уверена? Ривен посмотрела на неё. На её светлые волосы, заплетённые во французскую косу, на тонкий шарфик цвета мяты, который она повязала сегодня, чтобы казаться серьёзнее, на её дрожащие губы. — Нет, — честно ответила Ривен. — Но я должна. Понимаешь? Я должна узнать, зачем она это делает. Зачем позвала меня. Что ей нужно. — А если ей нужна ты? — спросил Эллиот. Повисла тишина. Кира замерла с банкой у губ. Сэди перестала крутить кольцо. Ривен смотрела на Эллиота, и в его глазах, за толстыми стёклами очков, не было ни шутки, ни насмешки. Только спокойная, почти клиническая констатация факта. — Что ты имеешь в виду? — спросила Ривен, и голос её дрогнул. — То, что слышала, — ответил Эллиот. — Может быть, Хелен бросила Роберта не потому, что он ей надоел. А потому, что она поняла: ей нужен не он. Ей нужна ты. Ривен почувствовала, как щёки заливает жаром. Она открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов. Потому что в глубине души, в самом тёмном и запретном уголке сознания, она знала: Эллиот прав. — Это ничего не меняет, — сказала она наконец. — Я всё равно пойду. — Знаю, — кивнул Эллиот. — Поэтому просто будь осторожна. Ривен встала, подхватила рюкзак и посмотрела на друзей. На Киру, которая всё ещё сжимала банку с энергетиком и смотрела на неё с тревогой, смешанной с восхищением. На Сэди, которая уже не скрывала слёз. На Эллиота, который сидел, прислонившись к стене, и смотрел на неё с тем странным, философским спокойствием, которое всегда её успокаивало. — Я напишу, — сказала Ривен. — Где и когда. — Мы будем ждать, — ответил Эллиот.       Ривен вышла из библиотеки и пошла по коридору к выходу. Ботинки стучали по кафелю гулко, одиноко, и этот звук отдавался в голове, как стук сердца. Она достала телефон, открыла чат с Хелен. Курсор мигал в пустой строке, ожидая букв, слов, ответа. Ривен глубоко вздохнула, выдохнула, снова вздохнула. И начала писать. «Привет. Давай завтра. В три. В «Корице» на 12-Стрит. Знаешь это место?» Пальцы дрожали, когда она нажимала «Отправить». Сообщение ушло в пустоту, и Ривен несколько секунд смотрела на экран, на серую галочку, которая означала «доставлено», но не «прочитано». Сердце колотилось где-то в горле. Она ответит.       Ривен убрала телефон в карман и вышла на улицу. Дождь всё так же моросил, холодный, настойчивый, и его капли облепляли лицо, смешиваясь с тем, что она не хотела называть слезами. Она сжала ключи в руке, села в машину и поехала домой. В голове было пусто и одновременно слишком много всего. Через несколько минут телефон завибрировал. Коротко, прерывисто. Ривен не посмотрела. Не смогла. Она просто вела машину по мокрой дороге, слушала шум дождя и думала о том, что завтра всё изменится.