Алиби для двоих

      Лето не уступало место осени, а казалось, только набирало обороты. Деревья вдоль тротуаров всё ещё были покрыты густой зеленью, воздух наполняли запахи влажной земли и цветов. Но для Драко это всё казалось неправильным – мир вокруг расцветал, а внутри у него по-прежнему стояла поздняя осень.       Каждый день начинался одинаково: завтрак в тишине, взгляд в окно – и пустое крыльцо соседского дома. «Тигрёнок» не появлялся.       – Ты всё смотришь в окно, – заметила Нарцисса в понедельник утром, ставя перед ним чашку кофе.       – Просто… привычка, – ответил Драко, отводя взгляд.       Нарцисса кивнула – без осуждения, без лишних вопросов. Она умела молчать тогда, когда это было необходимо.       Вторник       На лекции по теории права профессор разбирал понятие «правовой неопределённости».       – Неопределённость – это не всегда недостаток, – говорил он, расхаживая вдоль доски. – Иногда это пространство для толкования, для гибкости закона. Но когда неопределённость становится хаотичной… когда правила размываются… это уже угроза порядку.       Драко записывал, но мысли блуждали. Неопределённость. Хаос. Размытые правила.       Он вспомнил свой сон: тёмный лес, ремень на шее, голос, эхом разносящийся в пустоте.       «Это просто сон. Просто сон».       Но… Люк Томпсон, который исчез…       – Драко, вы согласны? – внезапно обратился к нему профессор.       Он вздрогнул, поднял глаза. Вся группа смотрела на него, даже Поттер.       – Да, – сказал он, стараясь звучать уверенно. – Неопределённость может быть инструментом, но только если ею управляют.       Профессор кивнул:       – Верно. Контроль – вот что важно.       Контроль. Это слово отозвалось в нём эхом.       Среда       После пары Драко зашёл в кафе с Панси.       – Ты какой-то тихий, – заметила она, помешивая капучино. – Всё думаешь о стажировке или что-то случилось?       – Просто устал, – соврал Драко.       Он не мог рассказать о сне. Не мог сказать, что каждое утро ждёт кота, как будто его появление что-то исправит.       – Ты обязательно должен прийти в пятницу! – вскрикнула Панси, хватая Драко за руки и тряся их, как спасательный круг. – Без тебя я пропаду! Эти пьяные… эти… эти спермотоксикозные терминаторы меня просто поглотят! – Она закатила глаза к потолку и трагически прижала ладонь ко лбу. – Я буду как одинокий кораблик в бушующем море тестостерона…       Драко отшатнулся, смерив подругу взглядом, полным преувеличенного ужаса:       – Ты сейчас серьёзно? Или у тебя уже началась предвечериночная истерика?       – Абсолютно серьёзно! – Панси ткнула пальцем в сторону воображаемой толпы. – Там будут они… И если мне вдруг предложат… ну, ты понимаешь… – Панси многозначительно подняла брови и изобразила руками волну, – …я не гарантирую, что смогу сказать «нет». Может, я сама превращусь в одного из них!       – В терминатора-соблазнителя? – ехидно уточнил Драко, изогнув бровь.       – Именно! – Панси гордо выпрямилась, приняла позу супергероя и провозгласила: – Панси – Терминатор: Восстание гормонов!       Драко громко фыркнул, закатив глаза так, что, казалось, они вот-вот застрянут на затылке, и, покачивая головой, пробормотал:       – Ну конечно. Опять мне спасать мир… То есть тебя.       В кармане завибрировал телефон – сообщение от Макса. [15:48] Макс       Чем занимаешься? Хочу услышать твой голос.       Драко ответил коротко: [15:48] Драко       Зашли с подругой за кофе. Потом семинар. [15:50] Макс       Жаль. Хотел позвонить, думал поболтаем. Тогда буду ждать вечера)       Он не ответил. Вместо этого посмотрел в окно. На ветке сидело несколько воробьёв – суетливых, живых. Они хотя бы знают, что делать.

***

      На семинаре по уголовному праву разбирали дело о пропавшем человеке.       Джейси Дженкинс вошла в аудиторию, как входят в зал суда: прямо, без улыбки, с тем холодным достоинством, которое бывает у людей, привыкших видеть человеческую слабость и не испытывать к ней сочувствия.       – Уголовное право, – произнесла она, ставя папку на стол. – Не романтические детективы и не сериалы про гениальных профайлеров. Здесь нет места домыслам. Есть факт: человек исчез. И наша задача – не гадать, «может, он просто ушёл», а доказать, что за этим стоит преступление.       Она развернулась к доске и написала крупным, чётким почерком:

«Отсутствие тела не означает отсутствие преступления»

      – Иногда самый страшный след – это тишина, – продолжила Дженкинс, обводя аудиторию взглядом, будто проверяя, кто из студентов достаточно глуп, чтобы не понять очевидного. – Тишина – это не отсутствие события. Это отсутствие доказательств. А отсутствие доказательств – наша проблема.       Драко замер. Тишина. Именно это он чувствовал последние дни – будто мир вокруг стал беззвучным, словно кто-то выключил звук в его жизни.       «Тишина дома. Тишина здесь. Тишина в моей голове, когда я пытаюсь забыть этот сон».       С заднего ряда раздался голос:       – А если человек просто ушёл? Может, он захотел начать заново?       Дженкинс резко повернулась. Её улыбка была острой, как скальпель.       – Может, – согласилась она. – Но чаще всего за исчезновением стоит что-то иное. Страх. Насилие. Невозможность вернуться. – Она сделала паузу, словно давая студентам прочувствовать вес каждого слова. – И если вы, будущие юристы, будете закрывать глаза на эти варианты, вы станете не защитниками закона, а его противниками.       Кто-то нервно кашлянул. Дженкинс проигнорировала.       – Разберём дело Харви Уэйта, – объявила она, доставая из папки фотографии. – Пропал этим летом. Никаких следов борьбы, никаких предсмертных записок. Просто вышел из дома и не вернулся. Семья утверждала: «Он всегда мечтал переехать». Полиция закрыла дело.       Она включила проектор. На фотографиях были пустая дорога, следы шин, обрывок ткани на заборе.       – А потом нашли его машину. В лесу. Двери открыты, ключ в замке. И ни одной капли крови. Идеально чисто. Слишком чисто.       Грейс с первого ряда подняла руку:       – Может, его похитили?       – Может, – повторила Дженкинс с издевательской вежливостью. – А может, его убили. И подстроили всё так, чтобы это выглядело как «сбежал сам». – Она наклонилась вперёд, опираясь на стол. – В уголовном праве нет места «может». Есть только «доказано» и «не доказано». И если вы не научитесь видеть дальше своего носа, вы проиграете.       Драко почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он вспомнил свой сон: ремень на шее, тёмный лес, смех, который звучал где-то далеко, но будто внутри его головы.       «А если это не просто сон? Если это предупреждение?»       Дженкинс хлопнула в ладоши, возвращая внимание аудитории.       – Ваш первый тест, – объявила она. – Найдите три доказательства, которые превратят «исчезновение» в «убийство». Срок – до следующего семинара. И да, – её взгляд скользнул по Драко, – если кто-то из вас решит, что это «просто теория», вспомните: за каждым таким делом – чья-то жизнь. Или чья-то смерть.       Она взяла папку и направилась к двери.       – И ещё кое-что, – обернулась она на пороге. – Если вы думаете, что сможете спрятаться за словами «я не знал» или «я предположил», вы глубоко ошибаетесь. В этом кабинете предположения не спасают. Спасает только истина.       Дверь за ней закрылась. В аудитории повисла тишина.       Панси тихо пробормотала:       – Она такая стервозная, да?       Драко не ответил. Он смотрел на фотографию Харви Уэйта – мужчину с улыбкой, которая теперь казалась ему тревожно фальшивой.       Четверг       Утром Драко снова посмотрел в окно. Пусто.       – Может, он просто ушёл? – сказал он вслух, будто проверяя слова на вкус.       – Иногда животные чувствуют беду, – тихо ответила Нарцисса. – И уходят, чтобы не причинять боль тем, кто их любит.       Драко поднял глаза на мать. В голосе Нарциссы было что-то, чего он раньше не слышал – не просто забота, а знание. Будто она говорила не о коте.       – Ты думаешь, с Люком Томпсоном… – начал Драко.       Нарцисса замерла. На мгновение её лицо стало чужим – как будто кто-то другой смотрел из-за её глаз.       – Я думаю, что мир полон тайн, – сказала она тихо, почти шёпотом. – И не все из них мы можем разгадать. Но есть те, что мы не хотим разгадывать. Потому что…       Она не закончила. Просто коснулась ладонью его щеки – и ушла.       Драко остался один. Он снова посмотрел в окно, но там ничего не изменилось.       «Потому что страшно узнать правду?» – мысленно закончил он за мать.       Пятница       После пары Драко, Тео, Блейз и Панси сидели в студенческом городке на скамейке под раскидистым клёном. Листья уже начинали желтеть – первые предвестники осени, хотя на улице стояла жара.       Панси вскочила, хлопнув в ладоши:       – Родители уехали ещё утром! Я побежала готовиться к вечеринке! В шесть чтобы были у меня, и не смейте опаздывать!       Она махнула рукой и скрылась за углом.       Блейз вздохнул, потягиваясь:       – Ну вот, теперь я единственный, кто не участвует в этом хаосе. Пойду домой, посмотрю сериал.       Он ушёл, насвистывая что-то бодрое.       Драко и Теодор остались вдвоём.       – Ты позвал кого-нибудь? – спросил Драко невзначай, глядя на листья, которые покачивались на ветру.       Тео кивнул:       – Да, парней из команды. Рон согласился сразу, ещё несколько ребят придут. Будет весело.       – А как же ваша главная звезда? – спросил Драко стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.       Нотт пожал плечами:       – Не знает, придёт или нет. Сказал, посмотрит по настроению.       Драко кивнул. Внутри что-то дрогнуло – то ли разочарование, то ли облегчение.       «Лучше бы не приходил. Спокойнее будет». Но где-то глубоко, в самой тёмной части сознания, шевельнулось другое: «А вдруг придёт?»       – Я тоже кое-кого пригласил, – сказал он вдруг.       Тео вскинул брови:       – Ооо, не может быть! Мистер Икс приедет из своего города Пикс, чтобы показать свой дипикс вживую?       – Да, именно так. Мистер Икс приедет, только чтобы лично убедиться, что твой дипикс всё ещё дипикс, а не просто пикс с амбициями, – ответил Драко, расплываясь в улыбке.       – Ауч, а тебе… – Тео хитро взглянул на Драко. – Палец в рот не клади, откусишь.       Улыбка с лица Малфоя тут же померкла.       – Я тебя убью и закопаю под этим деревом.       – А потом вместе с мисс Дженкинс будешь расследовать моё убийство и фальсифицировать улики! – рассмеялся Нотт.       За разговором Драко пришло сообщение от Макса. [14:32] Макс       Выезжаю. К девяти буду в твоём городе.       Драко посмотрел на экран, затем на Тео.       – Пойдём ко мне? Перекусим перед вечеринкой.       Нотт согласился.       По дороге они говорили о пустяках – о погоде, о предстоящей игре команды, о том, что стажировка будет интересная, и как Нотт рад, что Дженкинс выбрала его.

***

      Дома Нарцисса встретила их улыбкой, но в глазах читалась тревога.       – Будьте аккуратнее, – сказала она, накладывая им бутерброды с авокадо. – Это исчезновение… а ещё летом. Мне не по себе.       – Всё будет хорошо, – ответил Драко, стараясь звучать уверенно. – Я сегодня останусь у Панси, так что не ждите меня вечером. И отцу расскажи, что Дженкинс берёт меня на стажировку.       Нарцисса кивнула, но Драко заметил, как она на секунду сжала край скатерти – жест, выдающий беспокойство.       Тео, как всегда, нашёл способ разрядить обстановку:       – Не волнуйтесь, миссис Малфой, мы будем пить сок и играть в «Монополию», но на желание. Пора раскулачивать вашего олигаршонка.       Нарцисса рассмеялась, но взгляд её остался серьёзным.

***

      Наверху, в комнате, у них начались сборы.       – Может, переоденешься? – предложил Тео, оглядывая брюки и рубашку Малфоя.       – Да, наверное, – согласился Драко, доставая из шкафа белые джинсы и зелёный свитер.       Он смотрел на себя в зеркало, но видел не отражение – а сцену из сна: тёмный лес, ремень на шее, голос, эхом разносящийся в пустоте. Драко машинально поправил воротник свитера, хотя тот не душил.       «Это просто сон. Просто сон».       – Ты в порядке? – Тео коснулся его плеча.       – Да, – он тряхнул головой. – Просто… нехорошее предчувствие.       – Всё будет отлично. Ты просто на нервах.       Они вызвали такси. Машина мягко тронулась. Тео болтал о чём-то, но Драко не слушал, глядя, как за окном проплывают освещённые окна чужих домов. Тревога осталась там, на тёмной лестнице, уступив место липкому предвкушению. А когда дверь дома Паркинсонов распахнулась и на пороге возникла Панси – в блестящем серебристом платье, со сложной конструкцией из волос, грозившей рассыпаться от любого резкого движения, – внутренний голос заткнулся.       – Наконец-то! – воскликнула она. – Я в панике! Вызвала Блейза, но от него толку ноль! Не могу выбрать, что надеть! – закончила Панси на одном дыхании.       Блейз, развалившийся на диване с банкой газировки, поднял глаза:       – Передумал я смотреть сериал, у вас тут поинтереснее будет. И помочь выбрать бесполезно, – пробормотал он. – Она уже три раза переодевалась.       Драко и Тео переглянулись. Драко подошёл к подруге, мягко коснулся её руки:       – Успокойся. Ты выглядишь потрясающе.       Панси вздохнула, но в глазах мелькнуло облегчение.       – Ладно… Тебе можно доверять. А то для Блейза стиль – это когда рубашка хоть немного считается с брюками. А если ещё и туфли в тон – это уже красная дорожка.       – Ну знаешь… – сказал Забини, приподнимаясь с дивана.       – Всё! Включаем музыку!       Она нажала кнопку на колонке, и комнату заполнил ритм современного поп-трека – бодрый, чуть навязчивый, как пульс перед важным событием.       Они разлили виски по бокалам. В свете торшера напиток отливал старым золотом.       – За хороший вечер, – произнёс Тео, поднимая стакан.       Все чокнулись. Драко сделал глоток – тёплый, чуть горьковатый вкус растёкся по языку. Начало.       И в этот момент в дверь позвонили.       Первые гости прибыли.