Стратегия преодоления

────𑁍────

      Тяжелый вздох потерялся в шуме потока воды. Доран стоял под ледяным душем, безуспешно пытаясь прийти в чувство и прояснить мысли, которые спутались в клубок, каждая из выбивающихся ниточек которого тянулась к Деви. Неумолимо, без "почему" и "зачем", естественно, словно так было всегда.       Врать было некому — он думал о ней все то время, что не видел перед собой. Доран даже не заметил, как стремительно тяга и интерес к ней превратились в самую настоящую одержимость. Каждую минуту в его мыслях присутствовал ее яркий образ, а последние события позволили воображению чересчур разыграться.       Оно рисовало Деви немного другой. Обнаженной, ласковой, одурманенной желанием. Доран хотел видеть ее такой, хотел, чтобы каждая его фантазия о ней стала неоспоримой реальностью. Чтобы Дивия лежала перед ним на постели, смотрела хищно, смело и развязно — она точно умела так, просто тщательно это скрывала.       В ее мыслях не должно быть и намека на страх. Только он, а лучше только они вдвоем... Как единое целое.       Голод по ней терзал его слишком часто и слишком долго. Жажда была такой сильной, будто он вечность бродил по пустыне в поисках оазиса, а когда наконец нашел его, тот вдруг стал отдаляться. Желание отдавало мучением внизу живота, от него временами ужасно болела голова…       Видели боги — существуют они или нет — но Доран устал. Не от ожидания, а от собственных навязчивых мыслей. Терпением он никогда не отличался, но в этом случае был абсолютно уверен, что полученное будет того стоить. А потому смиренно дожидался часа, когда возможность претворить свои желания в жизнь окажется у него перед глазами. Тогда ничто — ни люди, ни обстоятельства, ни барьеры — не смогут им помешать.       — Черт…       Шепот сорвался с губ, когда Доран обессиленно опустил голову. Возбуждение душило его уже давно, но он ничего с ним не делал — даже в те моменты, когда Деви была предельно близко, он сдерживал себя, не позволял ей прижиматься слишком тесно, чтобы не пугать своей настойчивостью.       В этой осторожности Доран себя совершенно не узнавал. Будь на ее месте любая другая — все уже давно случилось бы. Он бы без зазрений совести показал, чего хочет на самом деле, не медлил бы, взял свое… Но поступить так с Дивией он почему-то не мог. Не хотел. Его желанием было лицезреть, как она собственноручно уничтожит свои опасения и окончательно сотрет любые границы между ними. Именно так все будет честно и по-настоящему — как они оба того заслуживают.       Доран обреченно ударил одной ладонью по плитке перед собой, в то время как другая двинулась по животу вниз. Член был влажным от воды и уже твердым; обхватив его кольцом, Доран ясно почувствовал, что не так уж далек от разрядки. От любого, даже мимолетного соприкосновения с пылающей кожей по телу словно проходились разряды тока.       "От одних только мыслей… Как гребаный школьник."       Он шумно выдохнул и стал медленно водить по члену ладонью, пытаясь продлить удовольствие; прикрыл глаза, зная, что тут же увидит в неясной тьме полюбившийся образ.       Темные волосы больше нравились ему распущенными, хоть собранность и придавала им нотку очаровательной строгости. Серые глаза могли глядеть на него по-разному — смущенно, осторожно или со скрытой нежностью — и Доран был готов принять любое их выражение, кроме страха, от которого предпочел бы избавиться на корню. А о том, чтобы наконец коснуться ее красивых пухлых губ, он мечтал даже больше, чем о смерти Бернарда Суинфорда или Кристиана де Клера.       Доран сдался, отбросив все ненужные мысли в сторону, оставив только ее. Его тело давно знало все нужное, но этот раз отличался какой-то особенной жаждой саморазрушения. Он двигал ладонью медленно, даже нежно, будто это ее рука гладила его — хватка была мучительно слабой, но оттого ощущалась более правдоподобной. Доран задержал пальцы на головке, очертив ее, и вздрогнул от того, насколько это было приятно и… иронично.       Деви находилась всего лишь в десятке метров от него, за смежной стеной их квартир, и наверняка даже не подозревала, какую роль играет в его фантазиях…       "Самую главную…"       Разум и сердце Дорана терзали желания не только о собственном удовольствии. Гораздо больше этого он жаждал увидеть, как Деви позволит себе быть слабой рядом с ним. Окончательно. Обнажит не только тело, но и душу, позволит Дорану добраться до самого нутра. И тогда он покажет, какой может быть их игра, если дать себе волю.       Наплевав даже на постепенно нарастающую боль в травмированном ребре, Доран начал двигать рукой быстро, но все еще легко и почти невесомо. Каждая мышца стала медленно напрягаться, предвещая скорое разрушение, которому он в глубине души мог лишь обрадоваться. Ведь за каждой катастрофой следует неминуемое возвращение к жизни — яркое, затмевающее любую боль.       Когда все тело начало подрагивать в преддверии разрядки, Доран зажмурился до цветных пятен перед глазами и даже позволил себе тихо застонать от бессилия перед этими чувствами. Мышцы резко окаменели, причиняя дискомфорт с левой стороны торса, но это было фоном, ненужной переменной, которая стиралась по ходу решения.       Несколько секунд Доран просто стоял, подставив спину ледяному потоку, и тяжело дышал. Пытался собрать себя по кусочкам, хоть и понимал, что без Деви это уже невозможно. Выпрямившись, он медленно размял затекшую шею и набрал в ладонь еще пару капель геля для душа, чтобы смыть остатки сна и этого... безрассудства.       Ни холодная вода, ни долгожданная разрядка не умерили его пыла. Теперь Доран хотел ее лишь сильнее…       Однако времени думать об этом больше не было. Перед посещением выставки Дорану следовало лично сообщить Камалу о том, что прислала Деви. Он все еще понятия не имел, где она достала это фото, но догадывался, что целенаправленных поисков девушка не устраивала. Расспросить ее еще будет возможность — вечером Деви будет его ждать...       В "Аресе" по утрам было пусто и тихо. Приглушенный свет падал на бойцовскую клетку, за которую Доран цеплялся взглядом всегда, заходя сюда, однако теперь его разум был занят совершенно иными вещами. На пути к нужной комнате ему никто не встретился, а вот внутри, к большому счастью, оказались все, кто был ему нужен. Рам и Камал синхронно повернулись в его сторону, услышав, как открылась дверь.       Без долгих предисловий господин Басу поделился полученной информацией. Рам удивленно вскинул брови, в его прищуренном взгляде скользнуло подозрение:       — Как ты это достал, если вчера тебя не было на работе?       — Фото сделала Деви, — нехотя пояснил Доран. — Как я понял, она случайно заметила эту бумагу на столе Бернарда.       Дорану редко доводилось видеть Камала таким суровым и собранным. Господин Рай угрюмо глядел на экран своего компьютера, куда вывел полученную усилиями Деви фотографию. Сводка о его недвижимости и десятках сделок, которые в перспективе могут всерьез навредить не только "Аресу", но и Камалу лично. Доран прикинул, что, к примеру, за незаконное сотрудничество с одним мексиканским магнатом ему светит не меньше трех лет.       — Твою мать… — Камал устало провел ладонями по лицу. — Понять не могу, почему это для них настолько важно?       — Жажда прибыли стирает любую мораль, — скучающе произнес Дубей. — Но ты прав. Тут что-то не чисто.       — Он мог бы отстать от тебя, потому что все остальные уже согласились продать свою землю, твой клочок мало что меняет. — Доран задумчиво нахмурился, разминая пальцы. — Я думал об этом ночью. За тягой Суинфорда к твоим делам стоит что-то еще.       "Знать бы еще, что именно..."       В кабинете повисло тревожное молчание. Каждый переживал его по-своему: Камал угрюмо размышлял о том, что теперь стоит подчищать за собой еще усерднее, чем планировалось вчера. Рам задумчиво рассматривал картину, изображающую Ареса и Афродиту. А Доран на несколько секунд выпал из реальности и происходящего вокруг, его мысли обратились к той, кто, кажется, имел возможность разрушить его до основания, а потом восстановить одним лишь прикосновением или теплым взглядом.       Деви. Она дружила с Кларой, встречалась с младшим де Клером. Ее брат работал на Суинфорда много лет… Доран не был точно уверен, но интуиция подсказывала ему, что девушка имела во всем происходящем какое-то свое, особенное значение, пусть сама, очевидно, не догадывалась об этом.       И от такого смелого предположения сердце Дорана пропустило пару ударов. Если он прав, она в большой опасности: игры обеспеченных людей простых не щадят.       — Кстати. — Рам прервал поток его мрачных мыслей. — Я всю ночь занимался тут кое-чем… Надеюсь, будет полезно.       Под суровыми взглядами мужчин он достал из кармана металлический брусок на кольце и соизволил объяснить:       — Флешка. Вставляешь ее в компьютер, и она копирует с него абсолютно все данные — файлы, пароли, лицензионные соглашения. Все.       Доран принял предмет из его рук, продолжая слушать.       — Если тебе когда-нибудь посчастливится оказаться рядом с компьютером младшего Суинфорда…       — Посчастливится или нет — я найду возможность, — твердо ответил Доран. — Спасибо.       Рам самодовольно хмыкнул, откинувшись на стуле, и вскоре оставил Дорана и Камала наедине, сославшись на дела в серверной. Когда дверь захлопнулась, господин Рай вдруг достал что-то из ящика своего стола.       — Передай это Деви. — Он протянул Дорану пачку уже знакомых лекарств. — Не знаю, когда будет следующая партия… Раз уж мои дела плохи, а у нас их не производят.       Доран засунул пачку в карман куртки и поднялся, не сводя с начальника глаз. Он знал Камала слишком хорошо, чтобы продолжать думать, будто у него все под контролем.       — Не кисни раньше времени. — Басу хлопнул его по плечу и, остановив руку, чуть сжал его через ткань пиджака. — Скоро мы их прижмем, и это, — он покрутил между пальцами флешку Рама, — нам очень поможет.       Камал смог только кивнуть, ведь знал, что поддержка Дорана — редкая вещь. А значит, господин Басу, как и его босс, был абсолютно уверен — все серьезнее некуда...

────𑁍────

      Увидев главный зал выставки, Деви про себя заключила, что Сарасвати зря не описала масштаб, когда приглашала ее: помещение было очень просторным, картин и скульптур было огромное множество, почти как людей. Повсюду слышались отголоски бесед, звон бокалов с вином и шампанским; в воздухе витал легкий аромат цветов, украшающих коридоры с экспонатами.       Деви застыла у перил лестницы, ведущей к основному этажу экспозиции, разглядывая медленно перемещающихся по лабиринту из рамок и экспонатов гостей. Они словно муравьи сновали по коридорам, то и дело останавливаясь, чтобы с деловитым видом обсудить нечто перед глазами.       Сам зал был скорее похож на старое заводское помещение: кирпичные стены и не самый яркий свет должны были сделать атмосферу немного более расслабленной и непринужденной, однако Деви все равно чувствовала себя не в своей тарелке. По открытым плечам поползли мурашки от холода, а во рту пересохло.       Она никогда особенно не любила такие светские сборища. Кайрас же был на них довольно частым и желанным гостем, так что Дивии время от времени приходилось слушать беседы о высоком за бокалом вина.       Ей на глаза почти сразу попались несколько женщин. Среди них были как и изысканно, так и вычурно одетые, прямо как некоторые гостьи "Ареса". Деви по совету Сары выбрала длинное светлое платье: не слишком закрытое, но прятавшее при этом шрам на левой ноге. Она точно помнила, что в последний раз надевала его, когда вместе с братом посещала ужин по случаю юбилея Альберта Суинфорда незадолго до аварии.       "Ужасный был вечер..."       На талию вдруг легли чьи-то теплые пальцы. Не потребовалось и секунды, чтобы Деви узнала этот крепкий, настойчивый, но нежный хват, обозначающий присутствие и призывающий очнуться. Доран не впервые вытаскивал ее из пучины собственного сознания, и Деви позволяла, потому что его вмешательство казалось естественным. Он не вырывал ее из мыслей, не вторгался в личное пространство всей мощью своего присутствия. Лишь мягко напоминал, что мир вокруг, в отличие от него, не ждет.       Деви виновато поджала губы, обернувшись:       — Прости, задумалась…       Ничего не говоря, Доран просто кивнул в сторону лестницы и протянул ей руку. Деви послушно вложила свою ладонь в его и мысленно подметила, что деловая одежда идет ему не меньше, чем спортивная. Вроде бы очень просто: классические черные брюки и белая рубашка, небрежно расстегнутая на пару пуговиц, но смотрится... привлекательно. Даже очень.       Деви захотелось провести по оголенной части его шеи кончиками пальцев, чтобы почувствовать, как смуглая кожа покрывается мурашками. Недавно она выяснила, что тело Дорана тоже может бурно реагировать на самые незначительные вещи... Например, на объятия.       И ей это до жути нравилось: наконец она точно знала, что не одна порой сходит с ума.       — Если ты так напряжена, потому что переживаешь за Камала, то не стоит. — Доран тоже обвел настороженным взглядом все пространство, когда они спустились. — Завтра сделаем с тобой кое-что. Это должно ему помочь.       Деви заинтересованно вскинула брови, молча задавая вопрос.       — Проберемся в кабинет директора комплекса, — по-кошачьи довольно ухмыльнулся Доран, глянув на нее в ответ. — И залезем в его компьютер.       В золотистых радужках блеснул озорной огонек. Деви не удержалась и закатила глаза:       — Я могла сделать это вчера…       Она тут же умолкла, вспомнив, что никто не просил ее фотографировать документы со стола Бернарда. Доран не стал ее упрекать, лишь хмыкнул и достал что-то из кармана брюк свободной рукой. Показав девушке небольшой металлический брусок на кольце, он нарочито деловито ответил:       — Вчера я не мог дать тебе это.       Деви озадаченно уставилась на маленькую флешку в его руках.       — И что это?..       — Завтра увидишь, — загадочно произнес Доран, сунув предмет обратно в карман.       Деви не ответила и немного нервно оглядела представший перед глазами не слишком широкий коридор. Странное предчувствие начало мучить без предупреждений и перерывов… Она отчего-то была уверена, что эта выставка спокойно не пройдет.       Заметив ее беспокойство, Доран мягко высвободил свою руку из ее хватки, чтобы успокаивающе погладить по спине и насмешливо напомнить:       — Расслабься, птичка, здесь бояться некого. — Он быстро сжал обнаженное плечо Деви своей большой ладонью и улыбнулся одним уголком губ. — Позволь себе насладиться вечером, прекрати думать о ерунде.       Она смогла только кивнуть, не зная, как объяснить, что его близость — не "ерунда", о которой можно не думать. О раздражающем обществе незнакомцев и проблемах Камала Деви еще могла бы ненадолго позабыть, но вот о Доране — нет.       Он стал неотъемлемой составляющей ее мыслей, всегда присутствовал в них, даже если она усердно пыталась сосредоточиться. И это почему-то не надоедало…       Доран уверенно двинулся вперед и остановился перед первой же картиной, то была реплика “Венеры с зеркалом”. Дивия встала рядом и прошлась сосредоточенным взглядом по обнаженной спине изображенной на полотне девушки. Затем медленно перевела его на Дорана, желая узнать, интересно ли ему подобное, и тотчас же пожалела о своей авантюре: все это время он смотрел прямо на нее, издевательски ухмыляясь.       — Красиво, да?.. — шепнула Деви, глядя прямо на его губы.       Его глаза сощурились, а губы медленно выпрямились в ровную линию.       — Не так красиво, как то, что вижу я. — Пальцы Дорана с нажимом скользнули по ее талии, немного сминая ткань платья. — Так что ты в проигрыше.       Деви засмотрелась на шрам, украшающий его левый глаз. Пыталась не подавать вида, что его рука на ее талии заставила все тело гореть, а мысли о неподходящей для флирта обстановке затуманиться.       В его присутствии все правила, нормы, страхи и осторожности переставали иметь значение.       — Поражения нужно принимать с достоинством, — хмыкнула Дивия, склонив голову набок. — Разве нет?       Мужская ладонь вновь опустилась к ее, их пальцы незамедлительно переплелись в замок. Она видела, что Доран собирался ответить, но за их спинами вдруг раздался знакомый насмешливый голос.       — Вот вы где! А я вас, вообще-то, везде ищу…       Деви смущенно отпрянула от мужчины и улыбнулась подруге, которая хитро поглядывала на каждого из них по очереди. Доран же не стал отпускать ее руку, только крепче сжав пальцы.       — Мои работы в четвертом секторе, если вам интересно, конечно… — Сарасвати красноречиво глянула на дядю, на что он лишь закатил глаза.       — Значит, начнем именно с него, — кивнула Деви, выгнув бровь.       Сара почти рассмеялась, глядя на ее порозовевшие щеки, но ничего по этому поводу не сказала. Ее пальцы зацепились за край рукава Дорана, и девушка с ухмылкой произнесла:       — Там кое-кто хочет тебя увидеть, поэтому ты пойдешь со мной. — Она перевела взгляд на Деви и ободряюще улыбнулась. — Мы ненадолго, обещаю. Сходи пока посмотреть на мои картины.       Шарма натянуто улыбнулась, неосознанно вцепившись в ладонь Дорана крепче прежнего. Он воспользовался тем, что Сара отвлеклась на кого-то знакомого, и наклонился к уху Дивии, заставив кожу на спине и плечах девушки наэлектризоваться от волнения. Она постаралась незаметно вдохнуть уже полюбившийся аромат мяты, вслушиваясь в бархатный шепот:       — Я вернусь, даже оглянуться не успеешь.       Доран осторожно отпустил ее руку, но перед тем, как окончательно разорвать прикосновение, быстро погладил ее пальцы своими. Деви слабо улыбнулась, глядя им вслед, но вскоре в груди у нее разверзлось какое-то неприятное чувство пустоты. Знакомое, разъедающее изнутри, не дающее глубоко дышать. И это все из-за того, что он ушел на пару минут?..       У Дивии было не так много времени, чтобы обдумать происходящее между ними. Каждый раз построенная ею логическая цепочка неизменно завершалась одним и тем же звеном с висящим на нем вопросом: как дальше быть? Никакой ясности в их отношениях и в помине не было, и Деви от этого медленно сходила с ума…       Она уже признала свои чувства, теперь оставалось лишь узнать о его. Потому что в своих она отныне ни капли не сомневалась.       Здесь, в этом огромном зале, среди сотен других людей, или же в тесной комнате наедине друг с другом — Доран был тем, кто ей нужен. С ним страх можно и нужно было смело перешагнуть и забыть. Он вернул ее застывшее во льдах сердце к жизни, но одна навязчивая мысль не давала Дивии до конца оттаять и вздохнуть полной грудью. Она была последнем корнем, удерживающим дерево ее страхов от падения.       Пока Доран ничего ей толком не обещал и может в любой момент просто исчезнуть. Или куда хуже: окажется, что для него это было просто развлечением, а не чем-то большим. Деви хотелось верить, что он не играет с ней, но опустить свою настороженность, как единственный оставшийся щит, пока не могла. Если худшие опасения подтвердятся, тогда...       Тогда Деви вернется к тому, с чего начала, и это будет даже больнее.       Будто вторя ее размышлениям, реальность подкинула наглядный пример. По дороге к четвертому сектору Деви остановилась перед одной из картин и задумчиво сдвинула брови: на полотне в абстрактном стиле было изображено нечто похожее на пазл с размытыми формами. В самом центре располагалось пустое место с тем же контуром, что и яркая деталь в самом углу. Почему-то в итоге они не соединились, и цельный рисунок не сложился.       — Удивительное разнообразие работ, — раздался глубокий низкий голос позади. — Классические пейзажи и портреты чудесны… Но в современном искусстве есть нечто интереснее.       Дивия быстро обернулась и увидела высокого мужчину, стоящего в паре шагов от нее. Короткие черные волосы чуть прикрывали бледный лоб, ледяные голубые глаза смотрели спокойно, с ноткой снисхождения. Его легкая улыбка показалась ей смутно знакомой… И все же чужой.       — Идея?.. — предположила Деви тихо.       Мужчина кивнул, подтверждая ее догадку. Его рука приподнялась, указывая на полотно. Жест был неторопливым, уверенным и легким.       — Верно… Пазл — сложная вещь, тяжело подобрать каждую деталь. Особенно, если не знаешь, какой рисунок должен в итоге получиться.       Деви уже не думала о полотне и его значении. Она смотрела на этого человека и никак не могла понять, почему он кажется ей таким знакомым, ведь была уверена, что прежде они не встречались… Мужчина развеял ее сомнения, протянув свою руку.       — Прошу прощения, Дивия, я не представился. Чарльз.       "Чарльз… Точно!"       Она робко вложила свою ладонь в его, ожидая рукопожатия, но он поднял ее руку к своему лицу и оставил на пальцах невесомый дежурный поцелуй. Деви напряженно сглотнула, едва слышно протянув:       — Очень приятно…       — Я хотел познакомиться с вами еще несколько лет назад, но брат решил, что этого делать не стоит, — мягко улыбнулся де Клер, отпуская ее руку. — Все, что ему по-настоящему дорого, он тщательно оберегает даже от собственной семьи.       Деви не нашла, что на это ответить, и вновь отвернулась к картине. В мыслях завертелись слова Кристиана о том, что сейчас из всех де Клеров со Суинфордами работает только… Чарльз. По ее рукам поползли мурашки от мысли, что этот галантный и вежливый человек всерьез угрожает одному из ее близких.       Это совершенно не сходилось с тем впечатлением, что он производил. В этом они с братом были очень похожи — Кристиан тоже умел навевать какое-то странное спокойствие своим присутствием... раньше.       Оглянувшись по сторонам, Деви уже почти собралась двинуться дальше, к нужному ей сектору, но Де Клер, кажется, не был намерен завершать диалог так быстро. Он шагнул вперед и поравнялся с девушкой, не без явного интереса в голосе спрашивая:       — Интересуетесь искусством?       — Руки одного конкретного человека, — пояснила Дивия, натянув слабую улыбку. — Моя подруга — художница.       — Фигурное катание, на мой взгляд, — тоже своего рода искусство изображения. — Чарльз отвел взгляд и улыбнулся каким-то своим мыслям. — Так что назвать художницей и вас было бы… Логично.       "Да… Художницей без кистей. Все сломались."       К удивлению Деви, их короткое уединение вскоре оказалось нарушено той, кого она тут увидеть совершенно не ожидала. Клара Суинфорд, подойдя ближе, уверенно взяла Чарльза под руку и с надменной улыбкой на алого цвета губах посмотрела на бывшую подругу. Деви неприветливо нахмурила брови.       "Что это за выставка вообще?.. Почему они оба здесь?"       Она заметила, как на ничтожную долю секунды лицо Чарльза исказилось в недовольстве, которое тут же растворилось... Или спряталось за безразличной маской.       — Не знала, что ты разбираешься в искусстве, — хмыкнула Клара, покрутив бокал с шампанским в руке. — Даже удивлена…       — Могу сказать тебе то же… — Деви невольно повела плечами, будто от холода.       Клара, не обратив на чужие слова никакого внимания, вдруг притворно удивленно воскликнула:       — Ох, помню это платье! — Она натянула веселую улыбку, оглядев Деви с ног до головы. — Как хорошо отстиралось пятно, совсем уж не видно.       Деви тоже с кривой ухмылкой вспомнила, как младшая Суинфорд случайно — или специально, ясно так и не стало — пролила на светлую ткань немного красного вина. Платье после этого оказалось в химчистке, а отношения между подругами сильно похолодели.       Именно в тот вечер Деви впервые заметила, что Клара ведет себя очень странно. Она стала более раздражительной и высокомерной, будто дистанция между ними резко и незакономерно увеличилась.       Сейчас она вела себя так же, но Деви это больше не задевало. Ей было неспокойно в обществе старой знакомой лишь из-за ее тесной связи с тем, кто угрожает ее близкому человеку. Альберт Суинфорд нацелился на Камала и, кажется, отступать совсем не собирался. Доран угадал, когда предположил, что Деви переживает по этому поводу.       Она не просто переживает. Она в ужасе, но старается держаться и не подавать вида.       — Да, химчистка творит чудеса, — протянула Дивия скучающе, скользнув взглядом по людям за спинами своих непрошенных собеседников.       Ее действия не остались незамеченными, и Чарльз вдруг ненавязчиво поинтересовался:       — Вы кого-то ждете?       Да. Деви ждала того, с кем ей наконец станет спокойнее здесь находиться. Он должен был вернуться с минуты на минуту, не мог же бросить ее наедине с кучкой стервятников…       Обведя взглядом все доступные ее взору углы, Деви наконец нашла Дорана и Сарасвати и почти успела облегченно улыбнуться, когда заметила в их компании еще одного человека. Женщина, одетая в изысканное красное платье, мягко улыбалась, по очереди глядя на обоих своих собеседников. Она была не юной, на вид лет тридцати или больше; взгляд прямой, цепкий, поза уверенная, демонстрирующая смелость.       То, чего у Деви без Дорана и в помине не было.       Через пару секунд после того, как она обратила на незнакомку внимание, женщина подняла руку и несильно сжала плечо Дорана своей ладонью. На его губах возникла слабая улыбка, отдающая теплом… Но будто вонзившая в сердце Деви пару ледяных ножей. Она медленно перевела взгляд на Клару и Чарльза, который терпеливо ждал ее ответа последние несколько секунд.       Пришлось моргнуть несколько раз, чтобы непрошенная влага не сорвалась с век и не потекла по щекам.       — Нет… — ответила Деви со вздохом. — Просто осматриваюсь.       В животе закололо, ей захотелось согнуться пополам прямо здесь, но пришлось через боль расправить плечи и держать осанку дальше. Показывать кому-то свою слабость не было ее привычкой... Тем более было бы странно делать это перед теми, кто сейчас стоял рядом.       — А нам уже пора. — Клара даже не попыталась скрыть, что улыбку ей приходится натягивать. — До скорого, Шарма.       Чарльз вместо прощания лишь кивнул девушке. Она не смотрела им вслед и больше не пыталась найти Дорана в толпе. Просто постояла на месте еще минуту, пытаясь унять бушующие в груди чувства. Они были ей хорошо знакомы, почти как старые друзья, но оттого казались не менее больными, даже ломающими изнутри.       И, словно увиденного ей было мало, Деви расслышала разговор девушек, проходящих мимо.       — Да говорю тебе, это он! Кудрявый, высокий, шрам на глазу… Мэри рассказывала, может, месяца четыре назад.       — И что рассказывала?..       — В подробности не вдавалась, но… Ночка, по ее мнению, действительно была незабываемая.       К горлу стала подбираться ядовитая тошнота, и Деви неосознанно царапнула кожу на шее, тихо выдыхая. Ни будь вокруг других людей, она не смогла бы даже устоять на ногах.       Вся ее смелость, тщательно выстраиваемая по отдельным кирпичикам, только что с оглушительным треском рухнула. Деви ощущала это всем телом — противная слабость расползлась по нему, мешаясь с болью, которая постепенно нарастала даже в левой ноге, ближе к колену. Лекарств под рукой не было, чтобы унять хотя бы этот очаг...       Когда через несколько минут Доран вернулся и вновь молча взял ее за руку, Деви смогла лишь крепко сжать его ладонь своими пальцами, чтобы запомнить это тепло, которого, возможно, совсем скоро может лишиться. Она не строила никаких планов, но предчувствие скорой катастрофы погрузило ее в пучину страха слишком глубоко…       Вся оставшаяся выставка для нее прошла как в тумане — не запомнились ни разговоры, ни даже экспонаты. Деви опомнилась лишь в самый последний момент, когда перед глазами показались двери их соседних квартир. Доран удержал ее за руку, чтобы не дать отойти к одной из них.       По дороге они совсем не говорили и даже не смотрели друг на друга. Видимо, Дорану это надоело. Он перехватил из ее ладони ключи от квартиры и засунул себе в карман. Деви перевела полный сомнений взгляд на мужчину, в глазах которого ей почудилось снисхождение, и от него к горлу почему-то поднялся тяжелый ком чувства вины за свое трусливое молчание и избегание.       — Это была лучшая подруга моей сестры.       — Что?..       — Ты плохо умеешь скрывать свои эмоции. — Доран произнес это легко и даже спокойно. — С тех пор, как я вернулся, ты на меня даже не посмотрела ни разу. Значит, понимала, что я замечу...       Он вскинул брови, добавив:       — А я и без этого заметил.       Деви замерла, даже дышать перестала. Смотрела на него, распахнув глаза, и чувствовала, что вот-вот готова заплакать от того, как долго пришлось носить обиду и боль в себе. И от того, насколько глупыми они были.       — Она погибла пять лет назад. — Доран вздохнул и запустил пальцы в кудрявые пряди на своей голове. — Сестра. Недавно был ее день рождения.       Удивленно приоткрыв рот, Деви все же не нашла, что ответить. Ее пронзило тоской и облегчением одновременно: Доран улыбался лишь потому, что вспомнил о дорогом человеке… Однако осознание того, что они пережили одинаковые потери, ей совершенно не понравилось.       На языке у девушки появился противный металлический привкус, и она едва заметно поморщилась от осознания собственного эгоцентризма. Доран тем временем продолжил:       — То, что ты видела…       Деви подняла руку к своей шее и до ощутимой боли царапнула кожу, тихо перебивая его:       — Ты не обязан передо мной оправдываться.       Ее голос был тихим и рваным. А еще совсем неубедительным.       — Я не оправдываюсь, — произнес Доран почти раздраженно. Он развернулся к ней всем корпусом, не позволяя даже на долю секунды скрыться от внимательного взгляда. — Просто объясняю тебе, что к чему. Чтобы не думала, будто происходящее между нами для меня ничего не значит.       Деви как заученный стишок проговорила:       — Ты просто помогаешь мне преодолеть страх, чтобы я смогла прыгнуть…       Она заметила, как Доран недовольно поджал губы. Ей самой было неприятно произносить это — будто обесценивать их отношения, сводя все к пользе и прагматичности. Но иначе не получалось, нужно было оставаться в здравом уме и помнить, что никаких гарантий никто не давал. А это получалось делать лишь так — грубо и резко, без осторожности к каким-либо чувствам. Даже к своим собственным.       — Дело не в прыжке, Деви, — серьезно ответил Доран, помотав головой. — Ты боишься оступиться не только на льду.       Она слушала его, и слова отозвались в груди неприятным, резким толчком, будто кто-то сильным ударом выбил воздух из легких. Доран неумолимо продолжал, и каждое его слово приближало неутешительный для них обоих приговор.       — Иногда под влиянием эмоций или обстоятельств ты поддаешься своим истинным желаниям и ненадолго забываешь о том, что боишься. Но глубоко вот здесь, — он поднял руку и легонько ткнул пальцем в ее лоб, — у твоих страхов все еще есть корни.       Деви поджала губы, обессиленно прикрыв глаза и опустив голову. Она знала, что все услышанное — чистая правда, от которой уже не выйдет отмахнуться. И от этого стало только больнее. Дышать и без того было тяжело, будто на плечи и грудь опустились свинцовые руки. Смотреть Дорану в глаза — еще труднее, поэтому Дивия предпочитала этого не делать.       — В тот день, когда ты позволила мне тебя поцеловать… — Она почувствовала, как он откинул ее волосы с одного плеча и нежно провел по ее шее кончиками пальцев. — Я подумал, что у меня наконец получилось... Дать тебе понять, что мне можно доверять.       Доран отнял руку и с нескрываемой горечью добавил:       — Но теперь я снова отчетливо вижу в твоих глазах страх предательства. Будто ты забыла обо всем, что было.       Деви не нашла в себе сил признать, что одна лишь его теплая улыбка в сторону другой женщины разбила всю ее только зародившуюся решимость вдребезги, оставив только мелкие ошметки. Впрочем, Доран и без объяснений все понял, раз уж завел этот разговор. Она смогла произнести лишь уклончивое и неуверенное:       — Не забыла…       Как и о том, насколько больно может быть в итоге остаться одной. Поэтому Деви с большей твердостью в голосе добавила:       — Но этого мало.       Сорвавшись то ли от злости, то ли от простого желания быть к ней как можно ближе, Доран шагнул вперед и оказался почти вплотную к Деви, сместив ее к ближайшей стене. Подняв руки, он уперся ими в холодную поверхность по обе стороны от ее головы. Его голос раздался как громкий сигнал оповещения об опасности. Резко и без предупреждения.       — Я знаю, что нужен тебе.       Деви нерешительно подняла глаза и увидела, как в золотых радужках сгустилась непроглядная тьма.       Да, он ей нужен. Кажется, еще чуть-чуть, и она просто не сможет дышать без него, а это... Слишком рискованно.       — Верно… И это может меня погубить. Снова. А второго раза…       "Я не вынесу…"       Она не ждала какого-либо ответа, просто снова отвела взгляд, чтобы не видеть на чужом лице гнева или разочарования. Это могло бы разбить ее еще сильнее, и уже безвозвратно.       К удивлению Деви, Доран всего через несколько секунд убежденно сказал:       — Второго раза не будет. Причинять тебе боль в мои планы не входит.       Его слова моментально сделали воздух легче, а мысли — проще.       — Тогда объясни наконец, что входит. — В голосе Дивии проскользнул неожиданный для нее самой вызов. — Мне осточертело гадать.       Ей тяжело было не заметить, как от удовлетворения чужие зрачки расширились, а губы растянулись в улыбке на границе насмешки и умиления.       — Лучше покажу. Так всегда нагляднее.       Деви сглотнула, когда он склонил голову чуть ниже, обжигая дыханием ее шею. Доран не коснулся ее кожи губами, замер в считанных миллиметрах, словно дожидаясь чего-то. Она догадалась — разрешения. Знака, что ей движет не страх, а желание.       Первый в его присутствии независимо от обстоятельств растворялся в воздухе, второе — вспыхивало с невероятной силой.       — Покажи.       Первый шаг в бездну, из которой не выбраться. А следом второй...       — Пожалуйста.       Одно короткое слово, но мир вокруг будто исчез, повинуясь ему. Доран резко поднял голову, застыв прямо напротив лица Деви. Она чуть нахмурилась, тяжело дыша и в волнении ожидая продолжения. Пришлось бы ждать дольше, если бы девушка неосознанно не облизнула нижнюю губу. Это простое, необдуманное действие стерло оставшиеся сомнения, превратив те в ненужную пыль.       Доран опустил руку на ее затылок и быстро привлек к себе, чтобы поцеловать. Осторожно, пока только на пробу, но от жара этого прикосновения Деви забыла обо всем: и о своем страхе, и о чуть прохладном воздухе вокруг, морозившем плечи последние несколько минут. Она нерешительно подняла руки, коснулась ладонями его груди через ткань рубашки, и уже собралась поддаться, как вдруг Доран чуть отстранился, сосредоточенно глядя прямо на нее.       Деви моргнула несколько раз, пытаясь сбросить наваждение, но не вышло: перед затуманенным взором горели только его глаза, в пламя которых хотелось отчаянно броситься, даже если это сулит смерть или боль.       На губах застыло его тепло, которое теперь отдавало мучением. Так мало, так… недостаточно. Ей необходимо больше.       Доран, заметив замешательство Деви, прошептал только:       — Как минимум это.       — А как максимум? — тихо спросила Деви, нетерпеливо подавшись вперед.       Доран не дал ей коснуться его губами, хрипло рассмеявшись:       — Его задаешь ты, а не я.       Деви думала еще несколько секунд, глядя прямо на него. Рискованно, конечно, и последствия совершенно не ясны… Но она нуждалась в том, чтобы это случилось снова.       Она не распробовала, не успела полностью осознать, сколь сильные чувства этот короткий поцелуй пробудил в ней: они бурлили где-то в груди, желая вырваться, взорваться всем ворохом, но без Дорана это было невозможно.       Удивительно, как быстро ее страх сменился на опьяняющую смелость.       — Давай, — прошептал Доран, подначивая. — Ты же можешь.       Почти бездумно обхватив его лицо ладонями, Деви потянула Дорана на себя, и перед тем, как их губы вновь столкнулись, увидела, как он растянул свои в широкой довольной улыбке.       Первый шаг сделала она, и этого было достаточно, чтобы Доран сделал все оставшиеся: он начал целовать медленно, даже нежно, отчего Деви почти полностью ослабла в крепкой хватке его рук, но темп быстро изменился.       Этот мужчина был наглым и жадным, Деви давно это поняла, и его поцелуй на самом деле не имел ничего общего с лаской — это был еще один вызов, еще одна проверка на прочность, пройти которую означало не просто преодолеть свой страх, а наконец обрести смелость и уверенность.       Поначалу Деви отвечала смазано, не могла справиться с возбуждением и понять, как ей быть, но когда большие ладони с силой и нетерпением стиснули ее талию, она отдалась этому стихийному бедствию в лице мужчины с головой. Прильнула к нему всем телом, уже не думая о том, что было и будет — существовал только этот момент.       Чувствуя, как все тело подрагивает от тяги к нему, как даже такой близости ей недостаточно, она забралась ладонями под воротник его рубашки, коснувшись спины, и вздрогнула от разницы температур. Ее пальцы были холодными, как лед, а его тело горячим, как раскаленная сталь.       Отстранившись на ничтожные сантиметры, чтобы сделать вдох, Доран почти беззвучно спросил:       — И что, совсем не страшно?..       Деви хмыкнула, рассеянно улыбнувшись. Вместо недавних боли и растерянности внутри нее расцвело что-то иное... То, чему она пока не придумала название. Мягкое, светлое и теплое.       — Когда ты рядом, бояться тяжело. — У нее не получилось сдержать улыбку.       — Превосходно... — Доран быстро провел кончиком языка по ее покрасневшей нижней губе. — Значит, мне надо быть рядом как можно чаще.       Сжав короткие волосы на его затылке, Деви поддержала, завороженно глядя в глаза цвета темного золота:       — А лучше постоянно...       Доран, кажется, воспринял ее слова буквально. Его рука с ее талии сместилась на спину, осторожно погладив между лопаток. Кожа под тканью незамедлительно покрылась мурашками.       — Я останусь с тобой, если хочешь.              Деви удивленно моргнула пару раз, но быстро все поняла. Она не просто хотела —теперь это было жизненной необходимостью. Почти как вода или воздух.       Ответить словами не получилось — Деви просто не могла их подобрать, они не слушались и ускользали от нее. Ее хватило лишь на не самые крепкие, но достаточно красноречивые объятия. Она вдохнула его запах, утонула в его тепле и теперь даже не представляла, как могла бояться ощутить все это.       — Чтобы ты знала, принять возможность регресса — тоже часть стратегии... — Доран погладил ее по волосам. — Главное здесь — снова не утонуть в страхе по уши.       Оставив на ее макушке поцелуй, он довольно хмыкнул:       — С чем ты справилась на отлично.       Деви не ответила, но в мыслях пронеслось нежное:       "Только благодаря тебе."

────𑁍────