Золушка с Лютного

Гарри раздражённо чесал ногу. Какой-то охуевший комар, видимо, имел на эту жизнь планы получше, чем у него самого, и умудрился прокусить плотные штаны прямо над лодыжкой. Чтоб он, сука, проблевался от этой крови. Зуд был ебейший. Он сводил с ума, раз за разом заставляя руку тянуться к щиколотке. Полный пиздец: четыре утра, штормит от алкоголя, сна ни в одном глазу, так ещё и этот крылатый ублюдок решил добить его окончательно. Резко дёрнувшись, Поттер натянул очки, скинул одеяло и злобно уставился на покрасневшую кожу. Потом принялся раздражённо дёргать волоски на ноге, пытаясь хоть как-то обмануть нервные окончания и заставить тело забыть об этой хуйне. А ведь всё изначально не задалось. В Лютном назревали серьёзные проблемы. По переулку вовсю шастали авроры, а ему со своим приметным лицом светиться перед ними было никак нельзя. Из-за этих облав несколько важных сделок пришлось перенести, и Гарри готов был поклясться, что повышенное внимание министерских к чёрному рынку связано исключительно с ебучим балом. Одни, сука, страдания. Впрочем, долго грустить в одиночестве не пришлось. Вечером Поттер завис в Дырявом котле, где совершенно случайно наткнулся на Хагрида. У этого огромного гремлина было то ли сердце разбито, то ли печень… Сквозь плотный алкогольный туман Гарри так до конца и не понял, что именно стряслось у лесничего с его француженкой, но сочувственно кивал и пил на равных. И вот результат. Четыре утра. Нога чешется. В голове кружатся вертолёты. Нашёлся тут, тоже, стёклышко-как-трезв... — Твою мать… — озлобленно прошипел он, сбивая дыхание от очередного приступа зуда. — Как будто мне, сука, проблем мало?! Впрочем, это было чистой правдой. Не водилось в этом мире такого дерьма, в которое Поттер не умудрился бы вляпаться, и такой катастрофы, которую он не сумел бы себе создать. Кое-как переборов тошноту, Гарри сполз с постели, натягивая на плечи одеяло вместо плаща. Несмотря на ранний час, в родовом гнезде Блэков всегда стоял беспросветный, давящий полумрак. Поттер скользнул в тёмный коридор с чётким, почти детским ощущением, что под его кроватью совершенно точно обитает монстр. И имя этому монстру — его собственная жизнь. Гобелен «Благороднейшее и древнейшее семейство Блэков» монументально раскинулся на стене, охватывая около семи веков истории. Старая тряпка заносчиво прославляла девиз «чистота крови навек». Каждый член семьи был изображён в виде золотого или серебряного медальона, соединённого сложным переплетением вышитых ветвей. Полные имена, годы жизни, надменный герб и выгодные брачные связи — всё было зафиксировано с педантичной жестокостью. Поттер затормозил рядом, слегка пошатываясь, и всмотрелся в тускло мерцающие нити. Живые портреты на ткани тут же поморщились и недовольно забормотали: им было неприятно. Для этой мёртвой аристократии Гарри был сродни грязному оборванцу, приблудившемуся с помойки. Кое-что крёстный ему всё же рассказал. Если член семьи нарушал традиции или шёл против воли рода, его лицо навсегда выжигалось с ткани магическим путём. Гарри мельком скользнул глазами по чернеющим ожогам: Андромеда… Финеас… Альфард… Айла… Седрелла… Сириус… На последнем имени взгляд предсказуемо зацепился. Что в итоге осталось от великой династии, которая так отчаянно цеплялась за собственное превосходство? Кучка пепла и пустой особняк. Для Поттера всё это были лишь чужие, ничего не значащие имена, но вечно орущую на портрете Вальбургу Блэк он сейчас почти понимал. Паршиво, наверное, висеть на стене и смотреть, как твой великий род превращается в труху. Впрочем, едва ли в этой жизни существовали невиновные в собственной катастрофе. Блэки сами себя сожрали. Гарри нагло, по-пьяному хмыкнул и, покачиваясь, показал вышитым магам средний палец. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, верно? Гриммо, 12 был по горло сыт секретами одного конкретного, полностью разрушенного человека. Этот дом, скрытый от глаз маглов мощнейшим Заклятием Доверия, давно превратился в склеп. Здесь вечно бродил полубезумный домовик, и это был запертый мир одного-единственного мужчины, в котором сам Гарри оказался почти случайно. Но почему-то именно здесь, среди чужих азкабанских руин и вековой пыли, он чувствовал себя как дома. А вот в настоящем доме всё было совсем не так. В Годриковой впадине, в родовом поместье Поттеров, Вернон успел знатно подгадить своим магловским ремонтом — перекроил половину комнат на свой лад, хотя некоторые помещения, слава магии, остались нетронутыми. Петунья и Вернон магии не имели, а вот Дадли и Пирс — имели. И так как Гарри юридически нужны были опекуны, а двое сыновей Дурслей обладали силой, можно было законы Министерства на хуе вертеть. И ведь эти двое как-то умудрились загреметь на Хаффлпафф… Гарри до сих пор искренне не понимал, как у этих свиней вообще это получилось. Какая, к чёрту, верность и честный труд? Хотя... Гарри и сам хорош. В своё время он ведь тоже до усеру просил Шляпу не отправлять его на Слизерин. И вот теперь Поттер искренне думал: а может, блять, зря? Какая, к чёрту, храбрость? Какая отвага, благородство и честь? Кому сдались эти гриффиндорские сказки, когда ты по уши в дерьме, а вокруг выживает сильнейший? Лютной переулок быстро научил его, что на одной «чести» далеко не уедешь — её на хлеб не намажешь и от авроров ею не откупишься. Тяжело выдохнув, парень прошествовал в гостиную и устало повалился задницей на софу. Нащупав на столе пачку, он ловко тряхнул её, выудив сигарету одними зубами. Следом в ход пошла волшебная палочка, забытая рядом с пепельницей, — Гарри прикурил от короткой, бесшумной вспышки магии на самом кончике. И ведь Дамби в своё время даже не почесался, позволив Дурслям сотворить с родительским домом Поттеров такое откровенное дерьмо. Интересно, этому святому деду вообще было хоть каплю не плевать, что маглы творят с чужим наследием во имя его «великих планов»? Гарри до хруста скрипнул зубами, чувствуя, как внутри закипает глухая, трезвящая злость. — Как только, сука, посмели… — выплюнул он в темноту вместе со струёй горького дыма. В мире, где все друг другу врут. Где война закончилась только на бумаге. Где внутри самого Гарри давно и надёжно поселилась какая-то чёрная дрянь. А добрый дедушка Альбус всё крутит и вертит им, как послушной марионеткой. Зачем? Ради придуманной им «высшей системы»? Неужели вся эта окружающая Гарри беда, по плану директора, должна была взрастить из него жертвенного героя? Что ж, тогда в расчётах великого волшебника что-то пошло сильно не так. Денег на счетах нет, но это ладно, это ерунда. Поттер из последних сил держится за родительский дом, в котором на самом деле давно уже нет ничего, что принадлежало бы ему. Нет мамы. Нет папы. Только изуродованные маглом стены. — Каков дурак… — глухо усмехнулся Гарри, затягиваясь и отчаянно подавляя подступившую к горлу тошноту. — Мордред... Жизнь меня ебёт, а я забыл стоп-слово. Дверь негромко щёлкнула. Поттер резко обернулся на звук, замерев на софе и мгновенно подобравшись. В гостиную прошёл Сириус — насквозь мокрый, с прилипшими к лицу тёмными прядями. Похоже, на улице стеной шёл ливень. Что ж, как раз под стать их общему настроению. Скользнув усталым взглядом по притихшему крестнику, Блэк лениво взмахнул палочкой, убирая с одежды и волос лишнюю влагу. — Почему не спишь? — хрипло спросил он. Гарри натянул губы в тонкую линию фальшивой улыбки. — А ты? Ты же вроде как первый ушёл спать... — аккуратно поддел он крёстного, но договорить не успел: в нос внезапно ударил тяжёлый, приторно-сладкий шлейф чужих духов. Женских. Поттер едва заметно поморщился, подавляя новый приступ тошноты, и цинично прищурился. — У меня вертолёты, Феечка. А у тебя как полёт? Посадка прошла успешно? Блэк самодовольно ухмыльнулся, на ходу скидывая пиджак на спинку кресла. — Сегодня посадка была слишком красива и соблазнительна, так что полёт прошёл на высшем уровне, — его синие глаза нагло и сыто блеснули в полумраке. — Впрочем, мелковат ты ещё, чтобы мне такие вопросы задавать. Встречный вопрос: а сам-то где шлялся? Парень с глухой злостью, до хруста в пальцах, затушил окурок в пепельнице, размазывая пепел. — Там, где я шлялся, тебя точно не было, — фыркнул он, вскидывая на крёстного тяжёлый, воспалённый взгляд. — И это ты так шлюху свою сейчас красиво описал? Блэк мгновенно нахмурился, его благородная спесь мигом слетела, и он угрожающе упёр руки в бока. — Слышь, шпана, ты как вообще со старшими разговариваешь? Гарри зеркально, одним резким движением скрестил руки на груди, упрямо вскидывая подбородок. — Блять, грубо я разговариваю! Плохо слышишь, что ли, престарелый пёс?! — Ты там совсем охуел, Поттер? — Сириус сделал шаг вперёд, опасно сощурившись. — Или тебе просто завидно? — Мне?! — Гарри аж задохнулся от возмущения, похмельную тошноту как рукой сняло волной чистой ярости. — Ты мне, сука, в клубе руки распускать запретил! «Это низко даже для таких, как мы»! А сам-то каков? Лицемерная псина вонючая! Сириус на секунду затормозил, озадаченно поднял рукав рубашки, принюхался и нахмурился ещё сильнее, оскорблённый в лучших чувствах. — Не воняю я, а пахну! — отрезал он, но тут же осёкся. В синих глазах мелькнула догадка, сменившаяся опасным блеском. На губах Блэка заиграла паскудная, торжествующая улыбка. — О-о-о, стоп. Бесишься ты явно не из-за этого, Поттер. — Во взгляде мужчины теперь читалась неприкрытая, колющая жалость. — Что же так сильно расстроило моего маленького крестника, а? Невозможность самому побыть шлюхой в девичьем теле? Гарри передёрнуло, словно от пощёчины. Лицо мгновенно пошло пятнами, он брезгливо скривился и резким, дёрганым движением поправил на переносице очки. — А если и так? — ядовито процедил он, сужая глаза. — Что, разочарую тебя? Ой, как жаль, крёстный… Насмерть разбитые ожидания, правда? Сириус шумно, тяжело выдохнул, сбрасывая всю свою напускную паскудность. Он подошёл к софе, мягко мазнул ладонью по растрёпанным, торчащим во все стороны волосам мальчишки и устало усадился рядом. Повернув голову, Блэк посмотрел на него в упор. — Так, во-первых, нехуй меня проверять на прочность после бессонной ночи, — уже совершенно спокойно, без издёвки произнёс он. — А во-вторых... лучше скажи мне нормально, почему тебя действительно так колбасит? Если мы продолжим в том же духе, то сейчас просто наговорим друг другу вещей посерьёзнее и похуже. Гарри раздражённо закатил глаза и громко цокнул языком, старательно делая вид, что ему абсолютно насрать на этот разговор. Вместо ответа он резко подобрал ноги под себя, перевалился набок и без спроса увалился головой прямо на чужое крепкое бедро. Плотно, до цветных кругов перед глазами закрыв веки, он замер. — Пошел нахуй… — тихо, почти неслышно выдохнул он в плотную ткань брюк Сириуса. Блэк лениво взмахнул палочкой, и чары очищения мгновенно растворили в воздухе удушливый запах женских духов. Свободной рукой он аккуратно стянул круглые очки с переносицы крестника и отложил их в сторону, на подлокотник. — Только сегодня, несносный ты мальчишка, я прощу тебе всю твою грубость, — тихо прошелестел Сириус, слегка ткнув пальцем в чужую скулу. — Живо иди спать в постель. Гарри окончательно расслабил затёкшие плечи и упрямо, вяло мотнул головой, утыкаясь носом в его бедро. Никуда он не пойдет. Спать хотелось просто до одури, алкоголь и стресс наконец-то добили организм. — Я тебя сейчас на пол скину, у тебя три секунды, — заворчал Сириус, хотя даже не шевельнулся. — Одна… две… Поттер глубоко, прерывисто выдохнул. Размеренный счёт крёстного подействовал лучше любого зелья, стремительно утягивая его в спасительный, глухой сон. — Три? Ты что, реально вырубился?! Да как так-то?.. Сириус запустил пальцы в чужие растрёпанные волосы, тихо и горько усмехаясь. Кусается, когда болит. Молчит, когда спрашивают, что случилось. Отчаянно хочет тепла и элементарного уюта, но при этом с порога шлёт тебя нахуй. Неужели обидеть и огрызнуться действительно проще, чем просто признать, что тебе страшно? А ведь когда-то великие волшебники прошлого сгорали со скуки в своих замках. Как же хорошо, что в их с Гарри жизнях скучать не приходилось совершенно. На мгновение Сириусу показалось, что в комнате за занавесками не хватает воздуха для вдоха, не хватает самого звука чужого дыхания. Блэк испуганно склонил голову, судорожно рассматривая расслабленное лицо крестника. Но нет, всё в порядке — тот дышал, ровно и глубоко. Не сказка. Не быль. Просто люди. Поломанные люди в поломанном доме. Блэк медленно прикрыл глаза, откидывая голову на спинку софы. Почему-то эта глупая история с чужими духами никак не выходила из головы. И дело ведь было явно не в парфюме. Совсем не в нём. Просто именно сейчас этот колючий, огрызающийся волчонок казался ужасно одиноким. На секунду перед глазами Сириуса встало смутное лицо Джеймса из его далёкой юности. Блэк моргнул, прогоняя наваждение. Но нет… нет. Они с Джеймсом уже целую вечность не знают друг друга. А на его коленях сейчас спал совсем другой Поттер. Сын Лютного переулка. *** Сириус лениво курил, мелкими глотками попивая обжигающе чёрный кофе. Прямо перед ним по гостиной неуверенно, но чертовски упорно щеголяло на шпильках его маленькое личное бедствие. Поттер переставлял ноги со всей возможной злобой, на какую был способен, но, надо признать, получалось у него уже на порядок лучше, чем вчера. Метр пятьдесят шесть чистого, концентрированного лютновского бешенства. В туфлях — ну, может быть, с натяжкой и выходил метр шестьдесят. Сириус благоразумно помалкивал и ни за какие коврижки не собирался рассказывать крестнику, что «Яблоко Адама» принимает именно ту форму, которую подсознательно транслирует сам носитель. Подобная правда ранила бы и без того пострадавшее эго мальчишки куда сильнее, чем все облавы авроров в Лютном, вместе взятые. Прабабка Блэк в лучшие годы вытворяла с этим браслетом всё, что душе угодно, умея принимать любые обличья, но для таких фокусов требовалось куда больше магической силы, опыта и контроля. Гарри же пока просто выдавал наружу свой внутренний хаос. — Золушка, спину держать, — лениво протянул Блэк, стряхивая пепел в пепельницу и изо всех сил сдерживая паскудную улыбку. — Аристократический поклон делается с ровной спиной, а не как у побитого домовика. В ответ Сириус получил такой презрительный взгляд огромных зелёных глаз, что едва не поперхнулся своим горьким кофе. Впрочем, развить педагогическую мысль он не успел — камин внезапно вспыхнул яростным зелёным пламенем, и в гостиную шумной толпой ввалился авангард Ордена Феникса во главе с Дамблдором. Пока взрослые шуршали мантиями, настраиваясь на очередное занудное собрание, близнецы Уизли, как обычно, безошибочно вычислили самый интересный эпицентр событий. Фред и Джордж замерли перед Поттером. На секунду в комнате повисла тишина, нарушаемая только ворчанием Молли, которая уже начала наводить свои порядки прямо с порога. — Что за маленькое чудо? — умилился Фред, картинно прижимая руку к сердцу и склоняя голову набок. Джордж подошёл следом и округлил глаза в притворном ужасе: — Сири украл девочку? Ну всё. Азкабан по нему скучает! Поттер только мрачно зыркнул на них исподлобья. Бесило абсолютно всё: дурацкий бал, бесконечные секреты Ордена, собственная вынужденная маскировка и, кажется, сам факт того, что ему вообще приходится участвовать в этом цирке. Он раздражённо выскользнул из туфель, а потом, не говоря ни слова, просто требовательно вскинул руки вверх — как капризный, абсолютно уверенный в своей неотразимости ребёнок. Нахмуренные брови завершали этот убойный образ. Фред, у которого понимание чужих капризов и шалостей было прокачано до легендарного уровня, сориентировался мгновенно. С тихим смешком он шагнул вперёд и легко подхватил хрупкое тельце на руки. Устроившись поудобнее на чужом плече — подальше от пола и поближе к потенциальному источнику хаоса, — Гарри наконец сменил гнев на милость. На его лице медленно расплылась довольная, торжествующая улыбка. Джордж недовольно нахмурился, скрестив руки на груди. — Я тоже хочу! Поделись! — возмутился он. Фред тут же сделал шаг в сторону и показал брату язык. — Она ко мне на ручки захотела! Я же говорил, что красивее тебя, — самодовольно заявил он. — Мечтай больше! — Джордж картинно надулся и шагнул вперёд, явно намереваясь перехватить драгоценную ношу. — Твоё самомнение сейчас пробьёт потолок и рухнет прямо на голову Дамблдору! Ну-ка делись, пока я не применил заклинание левитации! Гарри на руках у Фреда едва заметно фыркнул, изо всех сил стараясь не выдать себя смехом. Наблюдать за тем, как близнецы устроили шуточную драку за право побыть его личным транспортом, было лучшим развлечением за весь этот унылый день. — Даже не думай, — Фред ловко увернулся, разворачиваясь корпусом так, чтобы спрятать Гарри от загребущих рук брата, и ещё крепче прижал его к себе. — Кто первый успел, того и Поттер. — Это вообще не так работает! — А теперь работает. Тем временем в другом конце гостиной Молли Уизли со стуком опустила на стол тяжёлую сумку и наконец обратила внимание на возню у камина. — Фред! Джордж! Немедленно прекратите устраивать балаган! — строго прикрикнула она, уперев руки в бока. — Мы пришли обсуждать серьёзные вещи, а вы опять… — Она прищурилась. — Погодите. А кого это вы там держите?! Рон заворожённо уставился на незнакомку. Длинные волосы цвета вороньего крыла. Ярко-зелёные глаза. Упрямо нахмуренные брови. В голове младшего Уизли со скрипом завертелись шестерёнки. Медленно. Очень медленно. Подозрительно медленно. — Гарри?! — наконец выдохнул он, хватаясь за голову обеими руками. Фред и Джордж синхронно повернулись к брату. На их лицах отразилось настолько искреннее разочарование, будто Рон только что с треском провалил экзамен по дыханию. — Ты что… — начал Фред. — …не понял этого сразу? — закончил Джордж. Гарри, всё ещё сидящий на руках у Фреда, невинно и совершенно очаровательно улыбнулся. Рон посмотрел на улыбку. Потом на волосы. Потом снова на улыбку. — Я думал, это просто какая-то очень злая девочка! — Это и есть очень злая девочка, — немедленно согласился Фред. — Просто внутри неё Гарри Поттер, — добавил Джордж. — Пошли нахуй, — ласково сообщил им Гарри своим новым ангельским голоском. — Мерлин, это до сих пор звучит неправильно, — передёрнулся Рон. Молли, собиравшаяся было устроить разнос, шумно выдохнула с облегчением, но тут же недовольно нахмурилась: — Молодой человек, вам стоит вымыть рот с мылом! Альбус Дамблдор же подошёл ближе, оценивающе разглядывая результат преображения. Директор плавно вскинул палочку, окутывая Гарри тонкой сеткой диагностических чар, проверяя, насколько надёжно скрыта настоящая личина мальчишки и сможет ли кто-то посторонний раскрыть этот обман на балу. Гермиона и Джинни ошалело наблюдали за всей этой мизансценой. Младшая Уизли заворожённо переводила взгляд с роскошных чёрных локонов Поттера на его точёную девичью фигуру. — Гермиона, у меня одной такое чувство… что я немного завидую? — тихо, одними губами прошептала Джинни. Грейнджер упрямо мотнула головой, изо всех сил стараясь сохранить голос разума: — Это просто магия, Джинни, не стоит. И вообще, это вынужденная мера! Гарри тяжело вздохнул и умостил подбородок на плече Фреда. Вот ведь сучки. Он выглядел просто потрясающе, и нечего тут было выдумывать. Когда он в своём обычном обличье — все только томно вздыхают и закатывают глаза. Стоило же превратиться в девушку — так сразу зависть. Как, чёрт возьми, это вообще работает? Диагностические чары Дамблдора мягко растаяли в воздухе. Директор удовлетворённо кивнул и опустил палочку. — Хорошая работа, — подвёл итог Альбус. За стёклами его очков-половинок мелькнули знакомые лукавые искорки. — Итак, каков прогресс с этикетом и девичьей грацией? — сухо осведомился он у Блэка. — Пока штурмуем каблуки и реверансы. Всё слегка прихрамывает в прямом смысле этого слова, но ситуация не безнадёжна, — лениво отозвался Сириус. Альбус понимающе кивнул и вновь перевёл взгляд на Поттера: — Джинни, Гермиона, для вас есть задача. Сегодня нужно подобрать для Гарри платье, а также продумать причёску и макияж. Блэк, на эти дни мы остаёмся здесь, так что попроси Кричера подготовить комнаты. Девушки синхронно кивнули. В их глазах мгновенно вспыхнул опасный, предвкушающий блеск. Настоящие живые куклы им в руки ещё не попадались. Заметив этот плотоядный взгляд, Гарри ошалело вцепился в плечи Фреда, а потом начал судорожно карабкаться по нему вверх, словно кот, который внезапно понял, что его несут купаться. — Не отдавай меня им на растерзание! — трагически взмолился он, цепляясь за Уизли ещё крепче. — Умоляю! Его кристально чистый голосок сделал ситуацию только хуже. Паника звучала настолько мило, что Гермиона и Джинни засияли ещё ярче. — Фред, держи его крепче, — ласково попросила Гермиона. — Он пытается сбежать, — согласилась Джинни. — Я всё слышу! — возмутился Гарри. — Отлично, значит, объяснять не придётся, — хмыкнула Грейнджер. Фред коротко вздохнул, ловко перехватил Гарри под мышки и одним слитным движением усадил его себе на шею. Поттер едва душу магии не отдал от такой внезапной смены высоты. Судорожно вцепившись в рыжие волосы, он замер. Высоко было до охуевания. С непривычно миниатюрного девичьего роста мир сверху выглядел совсем иначе. — Девчули, вы напугали наше маленькое чудо, — картинно возмутился Джордж. Он сделал шаг вперёд и широкой спиной загородил брата вместе с Гарри. — Младших обижать нехорошо! Как-то это совсем не по-гриффиндорски. Взрослые, здраво рассудив, что их вмешательство только ухудшит ситуацию, дружно ретировались на кухню. Из коридора донеслись лишь приглушённый баритон Сириуса и недовольное ворчание Кричера. Гермиона строго скрестила руки на груди. — Гарри, довольно дурачиться. Нам действительно нужно разобраться с этим сейчас, а не подбирать помаду в режиме полной катастрофы. Поттер несчастно закатил глаза и упёрся подбородком прямо в макушку Фреда, окончательно превращая его причёску в стихийное бедствие. — А вдруг я стану слишком красивым? — мрачно пробурчал он. — Что тогда делать будем? Повисло неловкое молчание. — Поттер, — осторожно начал Джордж. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. Фред задумчиво поднял голову: — Нет, погодите, я хочу услышать продолжение. — Ну вот представьте, — трагически вздохнул Гарри. — Приду я на бал. Все влюбятся. Начнётся давка. Министерство рухнет. Экономика Британии не выдержит. Джинни издала подозрительный звук, очень похожий на сдавленный смешок, а Гермиона просто устало закрыла глаза. — Иногда мне кажется, — выдохнула Грейнджер, — что Тот-кого-нельзя-называть — это далеко не самая большая наша проблема. *** Спальня впервые в жизни казалась небезопасным местом. Над ним поиздевались всем Гриффиндором. И хуже всего было то, что издевались-то над гриффиндорцем. Губы «бантиком» густо выкрасили бордовой помадой, а длинные ресницы под слоем туши стали казаться неестественно большими. Разумеется, строго по закону подлости, этой самой пластиковой щёточкой ему один раз со всего размаху заехали прямо в глаз. Гарри тогда выдал такую трёхэтажную тираду, что Джинни густо покраснела, Гермиона возмутилась, а близнецы потом ещё минут десять пытались запомнить и зарисовать эти лингвистические обороты. Следом начались какие-то загадочные «стрелки». Поттер знал только одно значение этого слова — «забить стрелу», поэтому на мгновение даже решил, что его наконец-то вызывают на нормальную человеческую драку. Но быстро понял, что речь идёт об очередной девичьей хрени для лица. В ушах стоял сплошной мат. До прочих изощрённых методов женской магии девчонки, к счастью, так и не добрались — Поттера уже конкретно разбесоёбило от происходящего. Все эти слои косметики ощущались на коже как чужая, противоестественная и крайне неудобная чешуя. А под конец на него попытались натянуть безумно пышное платье цвета концентрированного ахуевания. Вот тут Гарри окончательно понял: нет. Нет. И ещё раз, блять, нет. Он, Мерлин его дери, скорее пойдёт на этот бал в подштанниках, чем добровольно наденет это чудовище. После долгих, изматывающих переговоров сошлись на чёрной классике. Простом платье с длинными рукавами. Без рюшек, без блёсток и прочего насилия над человеческим достоинством. Со своими волосами Гарри разрешил сделать только одно — расчесать. Но даже после этого чёрные пряди упрямо завились назад, полностью повторяя характер своего владельца и молча посылая всех советчиков нахуй. Девчата знатно выдохлись от этих модных войн и наконец-то ушли по комнатам раскладывать вещи. Оставшись в чисто мужской компании, Поттер угрюмо попивал нагло спизженное из бара Сириуса огневиски, устроившись прямо на полу. Близнецы сзади никак не унимались и сосредоточенно возились с его волосами, упорно выплетая косички. Рон сидел в полном трихуе. На автомате перехватив у друга бутылку, он сделал слишком большой глоток, тут же надрывно закашлялся и вытер выступившие слёзы. — Это, Гарри… Пиздец… — хрипло выдохнул он, во все глаза разглядывая преобразившегося друга. — И что хуже всего… ты, блять, красивый. Ну просто ужас. Фред недовольно поморщился и фыркнул, критически оценивая свежевыжатый колосок в непослушной шевелюре Поттера: — Ронни, это настолько дерьмовый комплимент, что я вообще не удивляюсь, почему ты до сих пор не в отношениях. Джордж расправил плечи, удерживая пальцами тонкую прядь. Ловко перетянув её резинкой, он с абсолютно серьёзным лицом вынес вердикт: — Всегда девственник, но никогда не мужчина. Фред молча кивнул, словно речь шла о давно установленном научном факте. Рон подавился воздухом и мгновенно побагровел до самых кончиков ушей: — Да пошли вы! И ничего я не девственник, ясно?! Гарри пьяно хмыкнул. За стёклами круглых очков опасно блеснули зелёные глаза. — Рон-н-ни… — протянул он своим ангельски-чистым девичьим голоском. Близнецы немедленно замерли. Оба слишком хорошо знали этот тон — так разговаривал человек, который только что наметил себе идеальную жертву. — Что-то я вообще ничего не слышал о твоих великих любовных похождениях, — задумчиво продолжил Гарри. — А мы ведь вроде как лучшие друзья, ага? То есть похождений всё-таки не было? — невинно уточнил он. — Были! — Назови хоть одно, — уже без всякой невинности, жёстко припечатал Поттер. — Это, блять, допрос! — встрепенулся Рон, ища поддержки у братьев. — Возражение отклоняется, — отрезал Джордж, плотно затягивая очередную косичку. Фред к этому моменту уже просто согнулся пополам от смеха, уперевшись локтем в бедро брата: — Мерлин, он даже в платье и с помадой умудряется терроризировать людей... — Особенно в платье, — авторитетно поправил Джордж. — Это добавляет ему ментального урона. — Я вас всех искренне ненавижу, — сообщил Рон, обводя эту троицу несчастным взглядом. — И мы тебя любим, Ронни, — ласково пропел Гарри. Младший Уизли резко поднялся, зло зыркнув на честную компанию. — Да пошли вы все дружно нахуй! — выпалил он и максимально воинственной, насколько позволяла уязвлённая гордость, походкой вышел вон, громко хлопнув дверью. Гарри сжал губы в тонкую линию, отпивая прямо из горла. В голове шевельнулась трезвая, параноидальная мысль: лишь бы дружок на эмоциях не проболтался кому-нибудь из старших про их маленький сабантуй. Но алкоголь уже медленно и неумолимо стелился по венам, размывая фокус. А бесило, сука, абсолютно всё. Накрашенные ресницы казались неестественно тяжёлыми, бордовая помада липла и оставляла дурацкие следы на стекле. Гарри мрачно подумал, что появись он в таком виде в Лютном — его бы там давно и с особым цинизмом отпиздили. И как теперь смывать всё это художественное блядство с лица, он понятия не имел. Парень медленно обернулся к близнецам, пристально рассматривая их сквозь стёкла очков. В голове шумело огневиски, внутри ворочалась навязчивая, тёмная грязь. — Что такое, чудо? Не нравятся косички? — тихо усмехнулся Фред. Он подался чуть ближе и аккуратно, едва ощутимо коснулся кончиками пальцев шрама на лбу. Гарри на секунду прикрыл глаза, ловя это непривычное, трепетное тепло, а затем резко подался вперёд, накрывая своими губами чужие. Бордовая помада мгновенно смазалась, оставляя на губах Фреда яркий след. Поттер не отстранился — он медленно приоткрыл веки, глядя Уизли прямо в глаза. В упор. В груди в этот миг сердце окончательно сошло со своей оси, выбивая сумасшедший, оглушительный ритм. Джордж только хмыкнул, оценивающе блеснув потемневшими глазами. В его лице не было ни капли шока — только чистый, азартный интерес. — Эй, я вообще-то тоже хочу поцелуй красавицы! — весело возмутился он. Подавшись вперёд и бесцеремонно пихнув брата плечом, Джордж крепко перехватил Гарри за подбородок, заставляя запрокинуть голову, и тут же втянул в новый поцелуй. Беспардонно, нагло, начисто стирая даже намёк на какую-либо невинность. Горячий язык собственнически скользнул в рот, мгновенно сбивая чужое, и без того взвинченное дыхание. У Гарри окончательно повело крышу. Мысли испарились, он полностью поплыл в этих чужих, сильных руках, напрочь забыв о необходимости держать спину ровно. Отстранившись, парень тяжело и рвано дышал. Он переводил затуманенный взгляд с одного близнеца на другого, разглядывая их лица, измазанные его бордовой помадой, и внезапно поймал себя на мысли, что ему это чертовски, безумно нравится. А следом в хмельной голове мельком скользнула совсем уж опасная, неуместная мысль: его Феечке-крестному такой оттенок бордового тоже бы очень подошёл… И именно от этой мысли ему вдруг стало по-настоящему страшно. В этот момент магия артефакта внезапно пошла ощутимой вибрацией по венам. Короткая, яркая вспышка — и браслет мгновенно вернул Гарри его привычное, мужское тело. Оставив нетронутым лишь боевой макияж на лице и неуместное платье, жалобно затрещавшее на резко раздавшихся плечах. Поттер испуганно замер, украдкой глядя на замолчавших братьев. Внутри привычно шевельнулся липкий страх, словно он прямо сейчас своим присутствием, своей лютновской грязью нагло осквернял чужую чистоту. — Чудо у нас теперь уже не маленькое, — успокаивающе прошелестел Фред, безошибочно считав эту мгновенную панику в зелёных глазах. — Но бояться тебе точно не стоит, Поттер. Джордж согласно кивнул, не убирая ладоней от его лица. Фред снова мягко потянул Гарри на себя, окончательно стирая все сомнения и уверенно утягивая парня в новый, обжигающий поцелуй. Губы были мягкие. Горячие. По-настоящему живые. Гарри кусал — упрямо и зло, и его кусали в ответ, выжигая из лёгких остатки кислорода. Поттер отчётливо чувствовал, что он всё ещё здесь, в этой комнате, но одновременно с этим — где-то совсем не тут. На самой периферии хмельного сознания назойливо мельтешила одна удушливая мысль: весь этот грёбаный день он вообще не принадлежал себе. Всё это казалось чертовски смешным со стороны, ровно до того момента, пока не начинаешь ощущать изнанку на собственной шкуре. Каблуки. Платье. Чужой голос. Чужое лицо в зеркале. Чужие решения. С самого утра его переодевали, поправляли, учили, передвигали с места на место и без конца напоминали, каким он должен быть. Удобным. Красивым. Подходящим. Нужным. И сейчас, впервые за весь этот проклятый день, он делал что-то только потому, что сам этого хотел. Оставляя грязные, бордовые следы на бледной, чистой коже. *** Гарри сорвался. Внутренние предохранители окончательно перегорели, и он на одних только оголённых нервах, компульсивно и бешено, выдраил весь первый этаж дома Блэков до скрипа. Посреди ночи, до полусмерти напугав своим диким видом даже привыкшего ко всему Кричера. Это была ещё одна паскудная, въевшаяся под кожу привычка, бережно взращённая в нём Дурслями. Когда Гарри коротило, он начинал слепо, механически что-то делать. Изнурял себя физическим трудом до тех пор, пока изнемогающее тело не начинало невыносимо ломить от дикого переутомления. Поттер криво, болезненно улыбнулся в темноту коридора, вспоминая, как Сириус днём звал его «Золушкой». Что ж, шутка оказалась пророческой. Вот только сейчас от него самого отчётливо пахло удушливым, липким стыдом. В похмельной голове родилось слишком много лишних мыслей, воспоминаний и вопросов, на которые он совершенно не хотел знать ответы. Алкоголь не помог. Поцелуи не помогли. Уборка тоже не помогла. Он просто размазал всё это дерьмо по стенкам собственной черепной коробки, сделав его ещё заметнее. Логика была страшной вещью, особенно когда начинала работать против тебя. Кое-как доплетясь до софы, парень тяжело опустился на подушки, пытаясь расслабить намертво затёкшие плечи и ноющую спину. Дёрганым движением выудив сигарету из помятой пачки, он прикурил — горький, спасительный дым лёг в лёгкие именно так, как было нужно, на секунду притупляя тошноту. Свободные пальцы механически потянулись к лицу. Ногти впились в нижнюю губу, сдирая подсохшую кожу быстрее, чем успела оформиться осознанная мысль. Он так и залип в одну точку, методично, до мяса расковыривая губы, пока тлеющая до самого фильтра сигарета не обожгла пальцы. Гарри резко дёрнулся, шикнув и едва не выронив бычок на идеально чистый ковёр. — Гарри? Что ты делаешь здесь посреди ночи? Поттер судорожно сглотнул крик, который едва не вырвался из груди. Сердце моментально ухнуло куда-то вниз, паника накрыла с новой силой. Он заметался на софе, отчаянно пытаясь спрятать окурок и судорожно соображая, куда деть улики. Сириус нахмурился, неторопливо заходя в гостиную, но стоило ему сделать всего пару шагов, как он резко замер. Блэк ошарашенно огляделся по сторонам, глядя на идеальный, вылизанный до зеркального блеска порядок как на какой-то высший, изощрённый акт вандализма. — Мордред… — мужчина медленно перевёл потемневший взгляд на застывшего крестника. — Что здесь, блять, произошло? Поттер окончательно оцепенел, намертво растерявшись. В его измученной голове в одну секунду закоротило вообще всё: смазанная бордовая помада, горячие губы близнецов, липкий удушающий стыд, дурслеевское проклятие чистоты, крестраж, шрам, чужое девичье тело, мимолётная мысль о Сириусе… и всё то масштабное, беспросветное блядство, которое прямо сейчас творилось в его собственном сознании. Воздуха критически не хватало. — Я, походу, сейчас просто умру... Хотя нет. — глухо, едва слышно выдавил из себя Гарри, уставившись в вымытый паркет глазами. — Сначала опозорюсь, потом умру... Хочется… как будто бы к маме. Или к папе… Мордред, забудь, что я это сказал, ладно? В гостиной мгновенно повисла тяжёлая, звенящая тишина. Блэк бесшумно сделал несколько шагов вперёд, легко забрал горячий бычок из дрожащих пальцев парня и устало опустился рядом с ним на софу. Отправив окурок в пепельницу, он пристально посмотрел на Гарри. Они снова сидели здесь вдвоём в полумраке, а в голове у мальчишки явно творился чёрт знает что. — Есть я… Не мама, не папа, конечно, но ведь тоже неплохо, а? — тихо, с горькой усталостью хмыкнул Сириус. Он скользнул взглядом по лицу Поттера, замечая свежие укусы и мелкие, выступившие на губах капли крови. — Рассказывай, что приключилось? Гарри вместо ответа дёргано подобрал под себя ноги и без сил завалился головой прямо на чужие колени. — А что, если и тебя не будет? — глухо спросил он. — Я-то со злым дядей на кладбище кое-как добазарился… Но кто знает, что будет дальше… — Он на мгновение замолчал, окончательно закрывая глаза. — Устал… — Чему быть, того не миновать, — тихо прошелестел Блэк, размеренно и успокаивающе проходясь пальцами по непослушным чёрным вихрям. — Доживём — узнаем? — хмыкнул Поттер, приоткрыв один глаз. — Ну а вскрытие покажет, — понимающе кивнул Сириус, и на его губах наконец-то появилась едва заметная, но настоящая ухмылка. Лёгкий, удушливый аромат духов внезапно скользнул в нос. Дежавю. Гарри едва заметно поморщился, чувствуя, как дышать становится всё сложнее. Блэк понял всё почти моментально. Он мягко, но уверенно накрыл ладонью его глаза, и невербальные сонные чары сорвались с пальцев, мгновенно утягивая мальчишку во тьму. На сегодня с него было достаточно. В этой жизни у Сириуса абсолютно всё было с горьким азкабанским привкусом. Он потерял Лили, потерял Джеймса, потерял собственную свободу и лучшие годы. Гарри был единственным Поттером, которого он ещё мог потерять. Последний человек, ради которого он ещё умел бояться. Сириус не смог уберечь тех, кого любил тогда, в прошлом. И, пожалуй, прямо сейчас «беречь Гарри любой ценой» — это была единственная осмысленная задача, ради которой вообще стоило жить.