Контракт без права на отказ

      Рассветные лучи уже заливали спальню золотистым светом, скользили по смятым простыням и ложились тонкими полосами на тёмный пол. Рейко не спалось. Всю ночь она вертелась, пытаясь найти удобную позу, но так и не смогла уснуть. К тому же Ган развалился на кровати, и ей пришлось сдвинуться на самый край. Коснуться его кожи означало обжечься, а держаться на расстоянии становилось всё труднее.       Рейко старалась привыкнуть к мужчине рядом, но это казалось невозможным. Он был безжалостным демоном, который подминал под себя и разрушал всё, пока она упорно выстраивала стены. Пугал не сам Ган, а то, как она на него реагировала. Они были как две стихии, обречённые сталкиваться и пытаться уничтожить друг друга.       Она повернулась на спину и посмотрела в потолок. Поправила ткань халата. Очень хотелось сменить шёлк на удобную сорочку: ткань постоянно сбивалась на талии, путалась у бёдер и нервировала. Не выдержав, Рейко откинула одеяло и встала с кровати. Оглянулась через плечо на мужа. Ган спал крепко: лицо расслабленное, дыхание ровное. И не скажешь, что перед ней убийца, способный без колебаний забрать чужую жизнь. Желание коснуться его виска, пропустить тонкую прядь волос сквозь пальцы опалило и заставило попятиться. Его пугающие глаза скрывались под плотно сомкнутыми веками, без них было слишком сложно отрицать хищную, губительную красоту.       Рейко прижала ладони к полыхнувшим щекам и торопливо скрылась в ванной: принять душ, срочно. А затем спуститься в бассейн и привести мысли в порядок. Ей нельзя было терять голову из-за мужа. Цель оставалась прежней: с его помощью избавиться от дяди и вернуть то, что по праву принадлежало ей. А потом обязательно забрать мать из лап предателя. Деловой подход, в который ни за что нельзя впускать чувства. Даже страсть, не замешанная на влюблённости, могла стать билетом в один конец.              Душ немного привёл хаотичные мысли в порядок. Надев купальник, Рейко спустилась в большой холл. Прислуга уже бесшумно перемещалась по дому, а из кухни тянулся запах соевого соуса и пряностей. Свернув в гостиную, Рейко распахнула раздвижные стеклянные двери и вышла во двор. Утренний воздух оказался прохладным и свежим. Слегка поёжившись, она прошла к шезлонгам и бросила на один из них полотенце, которое взяла с собой.       Садовник ловко работал кусторезом у живой изгороди, а разбрызгиватель мерно поливал зелёный газон, оставляя в рассветном свете мелкую водяную пыль.       — Доброе утро, госпожа! — заметив её, мужчина поклонился и тут же вернулся к работе.       Рейко коротко кивнула. Поправив купальник, она подошла к широкой керамической лестнице, ведущей к бассейну. Коснулась воды пальцами, медленно вошла в неё и облегчённо выдохнула. Прохлада тут же взбодрила тело и в голове наконец стало тихо, а сердце успокоилось. Несколько раз Рейко пересекла бассейн, постепенно погружаясь в медитацию. Никаких мыслей, только плавные движения рук и ног. Мерно щёлкали ножницы, тихо плескалась вода, пели птицы.       Рейко улыбнулась новому дню и, нырнув с головой, проплыла до противоположного края бассейна. Вытянув руки, коснулась кафельного бортика и вынырнула на поверхность. Ладонью смахнула капли с лица и откинула мокрые волосы назад. Подняла глаза и увидела перед собой босые ноги у самого края бассейна.       Ган стоял над ней, засунув руки в карманы домашних брюк, и молча наблюдал. Рельефный торс, грудь, исполосованная шрамами, татуировки на сильных предплечьях… Он специально перед ней красовался? Рейко крепче ухватилась за перила, удерживая себя на месте.       — И давно ты тут стоишь?       — Только пришёл. — Ган сел на корточки и коснулся пальцами её влажной щеки. Рейко тут же дёрнулась, отстраняясь.       — Зачем?       — Хотел полюбоваться своей женой, — хмыкнул он. Белые зрачки сузились, а уголки губ изогнулись в усмешке. — И, как ни странно, поплавать. Этим обычно занимаются в бассейне, разве не так?       Ган поднялся, небрежно стянул с себя домашние брюки вместе с бельём и нырнул в бассейн. Рейко поражённо следила, как скрывается под водой сильное тело. Он вынырнул неподалёку, в три гребка преодолел разделявшее их расстояние и, не давая опомниться, одной рукой потянул на себя. Если бы Рейко не держалась одной рукой за поручень, её швырнуло бы прямо на его грудь.       Ган встал на ноги, выпрямился во весь рост, заслоняя от солнечного света. Вода тяжёлыми каплями стекала с его волос на скулы и шею, привлекая внимание. Губы влажно блестели, ресницы слиплись. Рейко упёрлась ладонями ему в грудь, собираясь оттолкнуть, но пальцы предательски замерли на мокрой коже.              — Убери руки, — процедила она, отступая и упираясь спиной в кафельный бортик.       — С чего бы? — Ган лениво усмехнулся и шагнул ближе, почти вжался в неё. Ладони нырнули под ягодицы, развели ноги в стороны, приподнимая над дном. Он плавно качнул бёдрами, Рейко почувствовала, как начинает наливаться кровью член. Жар, исходящий от его тела, заставлял капли воды испаряться буквально на глазах.       — Хватит. Это. Делать! — Рейко сжала кулаки и с силой ударила по плечам, но этой жалкой попыткой его остановить, вызывала лишь новую насмешку.       — Что именно? — Ган снова толкнулся, с силой вжимаясь в лобок, заставляя воду между ними прийти в движение.       — Издеваться, — прошептала она, чувствуя, как неотвратимо нарастает тепло внизу живота, как хочется почувствовать эту крепкую длину в себе.       — Я ещё даже не начинал, — его голос понизился до опасных ноток. У Рейко сердце ухнуло куда-то в живот, и начало там биться. Она ещё пыталась сопротивляться, цепляясь за остатки злости, но вдруг с пугающей ясностью поняла: не хочет. Ган ждал, сжигая взглядом, давая принять решение. Рейко знала — если откажет, ничего не будет, но как же достала эта пытка ожиданием неизбежного! Проведя по груди к шее, Рейко сомкнула пальцы на позвонках, подалась вперёд и впилась в губы, сминая жадным поцелуем.       Хотелось заткнуть его, заставить замолчать, не дать снова сказать что-нибудь насмешливое и вывести из равновесия. Поэтому Рейко углубила поцелуй, зарываясь пальцами в его волосы, и обхватила ногами бёдра. Ган моментально перехватил инициативу: язык ворвался в её рот. Одной рукой удерживая её, вторую он запустил под лифчик, сминая грудь. Сдвинув ткань в сторону, он выпустил одну грудь на волю, прокрутил сосок между большим и указательным пальцами. Рейко всхлипнула в поцелуй, с силой сжала его волосы, и сама начала двигать бёдрами вдоль члена.              Ган глухо зарычал, прикусил её шею и проник пальцами под купальник под водой. Потирая клитор, шумно дыша, начал покрывать шею короткими поцелуями-засосами. Рейко тонко выдохнула, царапнув ногтями кожу на шее. Вода плеснула о бортик, разбрызгиваясь по кафельной кромке бассейна. Ган снова смял губы, почти перекрывая ей воздух, Рейко почувствовала, как он сдвигает край трусов и касается головкой входа…       — Молодой господин, — с террасы донеслось деликатное покашливание и осторожный голос. — Простите. Срочный звонок.       Челюсть Гана напряглась. Рейко показалось, что он сейчас прикажет слуге исчезнуть и продолжит, но вместо этого он поднял голову и бросил на женщину, остановившуюся в нескольких шагах, уничтожающий взгляд.              — Кто?       — Господин Чхве.       Рейко тут же убрала руку с шеи Гана и отвернулась, ненавидя себя за эту слабость. Губы пульсировали, тело всё ещё мелко подрагивало, а кожа хранила слишком живое ощущение его прикосновений. Пока Ган отвечал на звонок, она быстро поправила купальник, выбралась из бассейна, схватила полотенце с шезлонга и исчезла за дверьми.       Немыслимо. Она едва не позволила трахнуть себя чуть ли не на глазах у всего дома! Сколько людей видели их? От стыда она была готова провалиться сквозь землю, но такой роскоши ей никто позволить не мог. Пришлось собрать волю и нервы в кулак и с каменным лицом вызвать прислугу. Лёгкий макияж, причёска, одобрение подобранного стилистом комплекта одежды, и она была готова работать. Нужно было решить срочные дела в косметической компании, а затем на несколько дней уехать в Пусан. Ей требовалось время, чтобы разобраться в себе и снова вернуть контроль.       Погружённая в собственные раздумья, она не сразу услышала, как вернулся муж. В душе включилась вода, застучала по плитке. Рейко вдруг вспомнила, что вчера, умываясь, оставила на раковине заколку. Поблагодарив прислугу за помощь, она отпустила девушек и прошла в ванную.       Ган стоял под душем, упершись одной рукой в кафель. За матовым стеклом проступали его очертания: вода хлестала по лицу, стекала по шее, плечам и груди, разбивалась о напряжённые мышцы. Он размеренно водил ладонью по всей длине, запрокинув голову назад и приоткрыв рот. Дыхание вырывалось тяжёлыми, неровными вздохами. Он усилил движение, пошлые звуки разнеслись по ванной. Рейко закусила нижнюю губу, между ног запульсировало. До этого она ни разу не рассматривала мужа полностью обнажённым. Все волоски на теле встали дыбом. Это возбуждало и… Она не думала, что у Гана могут быть проблемы подобного характера, ведь он никогда не отказывал себе в удовольствии трахать любую.       Ей следовало сразу уйти. Закрыть дверь, сделать вид, что ничего не видела, стереть этот образ из памяти. Но ноги будто приросли к полу, а оторваться от картины перед глазами оказалось невозможно. Ган умел вскружить голову и делал это искусно. Раз за разом затягивал её в пучину, снова заставляя задыхаться. Опомнившись, Рейко отвернулась. Взяла с раковины забытую заколку и вышла из ванной.       Через несколько минут Рейко уже сидела в машине, направляясь в Пусан.       Прошло несколько дней, а напряжение не уходило. Рейко ни разу не позвонила и не написала, но Гану докладывали о каждом её шаге. Так почему его бесило её молчание?! А чего, собственно говоря, он ждал? Рейко сразу дала понять, что бегать и пресмыкаться не собирается, и поначалу Гана устраивало их немое согласие сохранять нейтралитет. Что изменилось? Она обычная девка, которых сотни через него прошли. Смазливое личико и наличие мозгов мало что меняли в его отношении к ней. Ган не привык рассматривать женщин сквозь призму равноправия. Мужчина — вершина пищевой цепочки. Точка.       Рейко на была исключением. Просто… Ган ненавидел недоведённые до конца дела. Хотеть трахнуть жену — разве не естественное желание, если она не крокодил? Тем более Чарльз непрозрачно намекнул, что надо заслужить её доверие… Именно в этом крылась основная причина, других не было. Влюбить в себя, сделать слабой, прогнуть. Только из них двоих пока именно Ган дрочил в душе, представляя, как натягивает на себя жену. Рейко отмалчивалась, хотя сама себя предложила. Сука!       Скрипнув зубами, Ган мрачно уставился в окно и даже не повернул голову, когда вошёл Джун Гу.       — Я понимаю, как ты по мне скучаешь, но мог бы не дёргать посреди ночи. У меня, между прочим, была приятная встреча, которая почти дошла до естественного финала.       — Что, присунуть не успел? — усмехнулся Ган, поворачиваясь. Не одного его на голодном пайке держат. Стоп. С хуя ли он вдруг верность хранить решил?       — Она уже была готова раздвинуть ноги, когда ты позвонил, — скорбно вздохнул Гу. Подошёл к бару в глубине кабинета, бросил шарик льда и задумался, рассматривая многочисленные бутылки. Остановился на белом роме. — Так что за срочность? — спросил, наливая.       — Почему ты решил, что это срочно? — Ган достал сигару из ящика на столе, отрезал кончик. — Просто стало скучно.       — Тебе? — Гу сделал огромные глаза. — Надеюсь, ты сейчас пошутил.       — Похоже, что мне весело? — раздражённо сказал Ган, невольно бросив взгляд на тёмный экран телефона. Длинные пальцы упёрлись в стол, короткая затяжка осветила чёрные глаза. — Надо обсудить предстоящие переговоры с Чарльзом и китайцами.       — Переговоры? Обсудить? В час ночи? Они состоятся через неделю, тебе реально заняться нечем?! — Гу прихватил с собой бутылку, вольготно расположился в кожаном кресле и закинул ногу на ногу. — Знаешь, я тебя люблю, конечно, но не настолько, чтобы предпочесть тебя роскошной блондинке с третьим размером. Мне нужна более весомая причина, чтобы остаться.       — Третьим размером я похвастаться не могу, — усмехнулся Ган и тоже налил себе. Только не рома — виски. У Рейко твёрдая двойка — вспомнилось некстати. Так удобно легла в ладонь… И соски что надо — не сильно крупные, но и не крошечные. Блядь, какого хуя он вообще об этом подумал? Не надо было пить до прихода Гу.       — Ган, — вздохнул Гу, опуская ногу на пол и облокачиваясь о колени, — я слишком хорошо тебя знаю, чтобы понять — что-то не так. Что тебя беспокоит? Дела клана? Проблемы в компании? Может, что-то не так с активами Рейко?       При упоминании её имени щека Гана дёрнулась. Он запрокинул в себя виски и налил ещё.       — Вот он, корень твоих бед? — Гу удивился — не думал, что сможет так быстро докопаться до правды. — Поездка в Иокогаму прошла хорошо, ты сам говорил, что остался доволен. Значит, — он хитро прищурился, — дело не делах, а самой хозяйке. Так?       У Гана не было слабостей, он всегда гордился этим. И это не слабость, просто… Просто его разрывало от желания загнуть её раком и натянуть как следует, чтобы знала своё место.       — Она приятная девушка. Манеры хорошие, с делами справляется на отлично, в сомнительных связях пока не замечена. Идеальная жена — занимается своими делами и не отсвечивает. А может, — Гу азартно подался вперёд, — в этом причина? Она слишком самостоятельна для тебя?       В ответ Гу получил такой взгляд, от которого большая часть людей, заслуживших его, попросту нассали бы в штаны. Но на Гу этот взгляд не действовал, его уже понесло. Снова наполнив свой стакан, он иронично произнёс:              — Не думал, что доживу до того дня, когда какая-то женщина встала костью поперёк горла великого Пак Чон Гона. Представляю, какие схватки происходят у вас в постели. Кровать пока не сломали?       Пальцы Гана, сжимавшие стакан, побелели. Затянувшись, он с силой затушил сигару в пепельнице и откинулся назад, положив затылок на спинку кресла. Его реально повело сегодня, давно не нажирался до состояния, когда готов на откровения. Ведьма.       — Стой. Ты, что, до сих пор её не завалил? Она не даёт, а ты терпишь?       — Заткнись, — угрюмо бросил Ган.       — Слушай, ну, с такой фигуркой и личиком встал бы даже у буддистского монаха…       — Я сказал: заткнись! Ты о моей жене говоришь!       — Всего лишь констатирую очевидные факты, — невозмутимо развёл руками Гу. — Она — сексуальная горячая штучка. Не будь она твоей женой…       — Хватит! — рявкнул Ган и вскочил с кресла. Сдёрнул висящий на его спинке пиджак и направился к выходу.       — Эй, ты куда?       — В клуб.       — Ну, вот, а так хорошо говорили, — обиженно протянул Гу и потянулся за ним.       Гану было плевать, кого ебать, конкретно сейчас необходимо было выпустить зверя, рвавшегося наружу. Они вошли в клуб в окружении охраны, взгляд Гана прошёлся по толпе танцующих, зацепился на стройную брюнетку.       — Она, — качнул он головой и, не оборачиваясь, пошёл в вип-зону. Охранник тут же отделился от сопровождения и пошёл к танцующей девушке. Хочет или нет — Гана это мало волновало. Гу сказал, что пойдёт искать блондинку на замену той, с которой всё сорвалось. Ган слушал вполуха. В комнате, освещённой приглушённым красным светом, кроме него никого не осталось. Пройдясь до дивана, Ган глубоко выдохнул, засунул руки в карманы. Открылась и закрылась дверь, он обернулся — девушка тряслась, глядя на него. В глазах застыли слёзы. Опомнившись, она низко поклонилась, слегка пошатнулась — успела выпить.       — Ты знаешь, кому принадлежит этот клуб? — надменно спросил Ган.       — В-вам, господин, — пролепетала девушка, не смея поднять глаза.       — В таком случае ты понимаешь, что, как хозяин, я имею право потребовать у посетителей всё, чего захочу.       — Да, господин, — уже твёрже ответила девушка.       — В таком случае ты уже догадалась, зачем тебя привели.       Девушка кивнула, медленно выпрямилась и так же медленно сняла с себя платье, оставаясь в одних крохотных трусиках. Ган едва заметно скривился: пришла за приключениями? Что ж, она сполна их получит.       — Меня зовут…       — Неважно, — отрезал он, проходясь оценивающим взглядом по фигуре. Не глядя, швырнул пиджак на диван, расстегнул ремень и ширинку, кивнул вниз. — Иди сюда.       Она сосала не слишком умело, в рот брала едва ли до середины и тут же начинала давиться. До её комфорта Гану не было никакого дела, ему требовалось подчинение и унижение, максимальное. Всё, что он сделал бы с Рейко, с этой сукой, которая только с виду холодная, а на деле — вулкан. Перед закрытыми глазами промелькнула жена, на короткий миг показалось, что он почувствовал вкус её губ. Резко дёрнув девушку за волосы, он поднял её и толкнул к дивану. Поставил на колени, стащил с неё трусы и достал из заднего кармана презерватив. Когда вставил, девушка сдавленно пискнула, заскрипела кожа обивки, как только она стиснула спинку дивана.       Он намотал волосы на кулак и начал с силой двигать бёдрами, заставляя захлёбываться стонами. Так, сука! Будешь так же стонать и молить о пощаде, которой не будет! Он кончил стремительно, всего в несколько движений. Сбросил на пол презерватив, подтянул штаны, отошёл к бару.       — Я с тобой ещё не закончил, — сказал, заметив, что она начала собираться.       Через час её вывели из вип-комнаты, придерживая за плечи.       — Что-нибудь ещё, господин? — раздался голос охраны из-за плотных штор.       — Подгони машину, я возвращаюсь домой.       Ган застегнул манжеты, пригладил волосы, брезгливо поморщился, взглянув на разбросанные по полу презервативы и их упаковки. Он опустошил яйца, но долгожданная пустота в голову не пришла.       Неделя прошла как в тумане. Что делал, с кем встречался, почти не помнил. Крепкая выпивка, одна сигарета за другой и мутное ощущение, будто время проваливалось кусками. Ган вспомнил юность, когда они с Гу не просыхая бухали, развлекались и постоянно кого-то пиздили. Было весело.       Сейчас он снова двигался по инерции, а единственным желанием оставалось хорошенько кому-нибудь врезать, применив все отточенные техники. Может, снова Гу выцепить? Он давно хотел словить по лицу.       Неудовлетворение ходило по венам, разгоняя кровь. Рейко до сих пор не вернулась. Он знал, что в Пусане она занимается делами, с помощницей посещает кофе-брейки и деловые встречи. Ему тоже нужно было отвлечься. Поэтому, не вытерпев постоянного напоминания о жене в доме, Ган вернулся в свой пентхаус. Там он хотя бы сможет сосредоточиться и подготовиться к назначенной встрече.       Встреча с китайцами и Чарльзом проходила в ресторане с местной кухней. Здание в традиционном корейском стиле стояло чуть в стороне от шумной улицы, за низкой каменной оградой и густыми соснами. Вдоль дорожки росли клёны и кусты азалий, а у входа в отдельные кабинеты тянулись вверх тонкие стебли бамбука. Ган с Гу следовали за Чарльзом, сопровождая его на встречу. Стоило войти внутрь, как сразу потянулся запах жареной рыбы, специй и имбиря. Услужливый персонал, заметив их, тут же поклонился и проводил в отдельную комнату. Они расположились за низким столом и, пока ожидали гостей, сделали заказ.       Китайские партнёры задержались на двадцать минут. Чарльз не переносил непунктуальность. В делах он любил чёткость и ответственность с обеих сторон, поэтому к моменту их появления уже недовольно постукивал пальцами по столу.       Когда гости наконец вошли, обменялись с Чарльзом сдержанными приветствиями и заняли места напротив, разговор сразу перешёл к делу. Ган сидел рядом с Гу и не вмешивался, предоставив Чарльзу возможность вести переговоры. Китайцев интересовал новый проект, связанный с фармацевтикой и с медицинскими исследованиями, которые проводили «Работяги» в Первом филиале. После четырёх месяцев клинических испытаний цены на акции сильно возрастут. И, если к этому добавить опиум, который через компанию Рейко уходил по нужным каналам, схема становилась ещё выгоднее: одним ходом они закрывали сразу две задачи.       Чарльз уверенно разложил перед ними цифры, сроки и обещанные результаты, не оставляя места для лишних вопросов. Было понятно, зачем китайцам вкладываться в разработку проекта: он открывал новые возможности использования тела, заранее закладывая в него нужную генетику. Искусственно выращенные люди с идеальными телами и высоким интеллектом могли со временем взять под контроль многие сферы жизни.       Ган сильно не вникал в саму суть исследований, но знал, что клинические испытания завершились удачно. Достаточно было вспомнить дочь Чарльза, Кристал, и Даниэля Пака. Гу уже заметно скучал, пил и время от времени позевал, прикрывая рот рукой, пока Ган молча наблюдал за гостями. Вскоре, придя к взаимовыгодному соглашению, обе стороны поставили подписи в документах и обменялись сухими рукопожатиями.       После встречи Ган решил заехать в школу, за которой Чарльз попросил приглядывать. И как же иронично было думать, что спустя пару дней на её пороге появится зелёный юнец с просьбой сделать его сильнее.