Я тебя прощаю

Казалось что неожиданная встреча никак не изменила жизнь Энтони. Он так же ел, так же спал, так же ходил на работу. Иногда конечно его мысль забредала к воспоминанию о той встрече, о том таиственном незнакомце, хотя теперь уже наверное и не совсем чужом. Ведь Энтони знал его имя, да и он почему-то так много рассказал Азирафелю о себе, ему казалась что этот светящицся изнутри как фарфоровая китайская статуэтка с тонкими полупрозрачными стенками, этот человек, он был ему ближе, ближе чем кто-либо на свете, казалось можно поведать ему все. За всю жизнь больше ни с кем у Энтони не было такого ощущения. Энтони в целом был одинок, друзей за долгие годы не нажил, а что касается романтики - не считал что отношения могут принести ему какую-то пользу, да и никогда, ни одну женщину, он не любил, да что уж там отношения, это же изначально чужие люди, даже с родителями, с мамой, человек который был с тобой с самого начала, Энтони ни с кем так себя не вел, как с ним. А Азирафель вызывал доверие, мягкое теплое чувство, но казалось это искрящееся спокойствием ощущение легко разбить, и оно даже почти разбилось сначала. Однако не было у Энтони ни номера, ни точного адреса, никакой связи с его фарфоровым спутником. Но вот одним довольно неприятным, усталым четвергом, когда все в мире кажется тонуло в монотонном бытие, машины гудели и тарахтели еле сдвигаясь с места, часы не шли а ползли, скребя брюхом стрелок о циферблат, люди тащились в свои норки, плакали деревья листьями, замерзали пруды на зиму, даже облака тоскливо волочили по небу свои пышные подолы, вот в этот день они встретились вновь. Он этого не ждал. Азирафель стоял на лестничном пролете между пятым и четвертым этажами. Говорил с угрюмым соседом с четвертого, смотря в окно, толи разглядывая свое отражение среди темнеющего неба и перистых облаков, толи ища когото глазами в сумерках, которые постепенно покрывали город, как мать накрывая ребенка одеялом старательно и аккуратно.