Wicked game

      За пределами номера жизни двоих продолжилась своим чередом. У Гробовщика это были поездки по разным городам с группой, вечеринки после них, интервью с журналистами. А у Винсента это была учеба, политическая деятельность и те обязанности, которые возлагались на него как на будущего наследника. Казалось, что все по-прежнему и никто из окружения музыканта или аристократа не мог распознать, что в их жизни кто-то появился.       Со стороны казалось, что у них нет и не может быть ничего общего. Жизнь бас-гитариста была полна адреналина и он не боялся совершать безумные поступки, чтобы в очередной раз поразить своих поклонников. И напротив, благородный английский аристократ, немного самовлюбленный от того, что обладает невероятной красотой. Но за его безупречным обликом скрывалась темная сторона, жаждущая острых ощущений и риска. Винсент принадлежал к миру, где правила диктуют богатство и статус, но его сердце всегда тянулось к свободе, которую он находил во время свиданий с Гробовщиком.       Их тайный роман начался также страстно, как и их первая встреча. Винсент планировал график своих рабочих поездок так, чтобы они совпадали с городами тура. А то, что происходило за закрытыми дверями его номера оставалось только между ними. Гробовщик стал более осторожен в плане маскировки, а личная охрана и ближайшее окружение Винсента были осведомлены о том, чтобы не беспокоить его время от времени. Да и все они подписывали контракт о неразглашении, прежде, чем он брал их на работу, так что в своих людях он не сомневался.       Поздние ночи стали их личным убежищем от остального мира и когда им надоедало прятаться по номерам, они выбирались на прогулки по пустым улицам городов. Так, когда они были в Венеции, Гробовщик мастерски украл для них гондолу и они плавали по каналам до самого рассвета, пока не пришлось убегать от владельца той самой гондолы.       А находясь в столице Румынии они не могли не съездить в замок графа Дракулы на границе Трансильвании и Мунтении. О том, сколько стоило выкупить целый замок на один день ради частной экскурсии Винсент конечно умолчал. Но это однозначно стоило того, чтобы увидеть восторг в глазах его возлюбленного и заняться любовью в вампирской готической спальне.       В Германии, в Берлине они оба захотели оторваться в одном из самых тусовочных клубов и вообще грех было упустить возможность попасть на берлинский рейв. Помнится тогда Винсент одел на себя парик с блондом и темные очки, скрывающие его глаза и защищающие от ярких вспышек стробоскопов. А Гробовщик затонировал волосы в черный и сделал яркий макияж в стиле глэм-рокера. Там, на танцполе, среди тесной толпы таких же, как они молодых и отвязных, они могли отдаться ритму музыки и полностью отпустить контроль. Басист тогда впервые поцеловал аристократа на публике, не стесняясь осуждающих взглядов. Он полностью растворялся в этих сладостных ощущениях, которые дарили ему губы аристократа.       Но тур группы подходил к концу, а это означало, что Гробовщику предстоял скорый отъезд в Америку, ведь лейбл, которому они принадлежали был именно оттуда. У него уже появлялись мысли об уходе из группы, но в тот момент Винсент отговорил его. Сказал, чтобы он не рушил карьеру ради их отношений. Тогда это звучало так логично и басист только потом осознал, почему он на самом деле так поступил.       

***

      Гробовщик как сейчас помнил их последний день в Лондоне перед отъездом. Они с Винсентом должны были встретиться в номере отеля, который забронировали заранее. У него была возможность прийти раньше, да и у Винсента выдался выходной, поэтому он наверняка уже должен был ждать его там.       Оказавшись в пустом номере он стал ждать парня, который наверняка скоро должен был появиться, а пока занялся листанием ленты соц.сетей и параллельно включил на фон местные новости.       Ведущая новостей в красивом костюме вещала о событиях в мире и политике, Гробовщик был далек от этого, поэтому особенно не вслушивался. Но когда она объявляла тему следующего репортажа, его слух обострился и он полностью сосредоточился на нем.       — Скандал в высшем обществе Лондона! В сети появилась фотография поцелуя Винсента Фантомхайва с неким мужчиной. Предположительно это бас-гитарист Гробовщик из популярной Американской рок-группы.       На экране высветилась фотография из номера в отеле Берлина. Кто-то запечатлел их поцелуй на камеру с очень хорошим приближением, а фотосъемка явно велась из соседнего здания. Он понимал, что невозможно было их так просто подловить, для этого нужно было специально следить и ждать подходящего момента. Скорее всего кто-то из политических конкурентов или недоброжелателей, черт знает, что у них в головах, решил таким образом подставить Винсента, раскрыв его тайные отношения с мужчиной на всеобщее обозрение.       — Мы обратились напрямую за комментарием к мистеру Фантомхайву, а он записал для нас видеообращение, которое мы сейчас включим.       На экране сменилась картинка, теперь вместо студии с ведущей появился Винсент. Он сидел в костюме перед экраном компьютера или ноутбука в интерьере рабочего кабинета, выполненного преимущественно в деревянных тонах. Его выражение лица оставалось сдержанным, ни намека на панику или растерянность и он начал свой монолог:       — Добрый день господа, хочу прокомментировать фото, которое разлетелось сейчас по всем новостям. Как вы знаете, мы живем в эпоху искусственного интеллекта и некоторые его возможности действительно поражают воображение. Но, к сожалению, мы, публичные личности, чьи лица вы часто видите на экранах, становимся уязвимыми из-за того, что с нами очень легко сделать реалистичный фейк. Прошу, не верьте в подлинность этого фото. Более того, я хочу сообщить вам радостную новость. На днях я сделал предложение своей девушке Рейчел и она сказала “да”. Так что в скором времени вас ожидает более чем настоящий инфоповод – это наша свадьба. Прошу, будьте бдительнее и не верьте всему, что пишут обо мне в интернете. Доверяйте информации только из моих официальных аккаунтов.       Картинка вновь переключилась на студию, где взволнованная этой новостью ведущая радостно прощебетала: — Какая чудесная новость! Это был комментарий мистера Фантомхайва…       Гробовщик выключил телевизор, погружая номер в тишину. Мозг отказывался воспринимать случившееся. Только что, буквально на всю страну прозвучали слова о том, что он не более чем “искусственный интеллект”. Блять, он даже не знал, что его это так сильно заденет. Даже если бы он просто начал отрицать, что это не он на фото, звучало бы лучше. Хотя, в любом случае, отрицание действительности это нихрена не лучший выход из этой ситуации.       Дрожащими руками он зажег сигарету и открыл окно, откуда ему в лицо подул холодный ветер. Он чувствовал себя таким грязным, преданным и пытался заглушить эти чувства никотином, но хватит обманывать себя, лучше конечно не становилось. Сейчас он пытался абстрагироваться и посмотреть на ситуацию со стороны. Несмотря на то, что он сам вначале предложил оставить произошедшее между ними их секретом, Гробовщик был готов перестать скрывать отношения, тем более о его ориентации и так знали практически все. Но от Винсента он слышал лишь о сохранении его репутации, безупречного образа. Черт, да даже их сделка подразумевала то, что он соглашается быть вечным любовником этого аристократического ублюдка, пока он женится на достойной девушке из такой же благородной семьи.       Оставался лишь вопрос времени, когда это произойдет и то, что это случилось так рано… может, действительно, к лучшему. Он выбросил сигарету на проезжую часть и закрыл окно. Теперь Гробовщик мыслил яснее и он не хотел больше видеть Винсента. Но, так просто исчезнуть он тоже не мог, верил, что обученные люди достанут его из-под земли. Поэтому он выбрал самый лучший способ – выразить свои мысли на бумаге в прощальном письме к нему.       

***

      Дверь в номер распахнулась вновь ближе к полуночи, Винсент ворвался туда в расстегнутом пальто и со свисающим шарфом.       — Гробовщик! Я должен объяснить… — Взволнованный голос парня резко замолк, когда он увидел, что нигде не горит свет.       Он обошел все комнаты, но номер был пуст. Даже ни намека на присутствие Гробовщика, а он вообще приходил? Не мог же не прийти? Хотя, после тех слов, которые он вынужден был сказать по телевидению…       Когда их совместная фотография, на которой они целовались попала в сеть, естественно первым об этом узнала его семья. Мать вызвала его на семейный совет и он знал, что добром это не кончится. Он перенял жесткость характера от неё, ведь Клаудии Фантомхайв не раз приходилось доказывать всем мужчинам, что она достойная наследница рода.       В их родовом поместье за столом в кабинете Клаудии уже сидели сама Клаудия и его сестра Фрэнсис, которая теперь смотрела с презрением.       — Не будем тянуть, мы все прекрасно знаем о чем сейчас пойдет речь. Я допустил ошибку непозволительную для будущего главы рода Фантомхайв. — Лучшая защита, это нападение, поэтому он начал этот тяжелый разговор первый, сразу, как вошел.       — Винсент, для начала, сядь на место, — проговорила ледяным тоном Клаудия. Когда же он сел, она продолжила: — Я долгое время закрывала глаза на твои выходки. Понимаю, насыщенная студенческая жизнь вскружила тебе голову – вечеринки, ночные клубы, связи с девицами на одну ночь. Но поймать тебя за связью… боже, мне даже тяжело это произнести… с мужчиной из рок-группы?       — Мама, я… — он попытался вставить слово, но это лишь разозлило мать больше.       — Молчать! Ты уже достаточно натворил. — Клаудия тяжело вздохнула и приложила руку к вискам, прикрывая глаза.       — А я всегда подозревала, что в тебе есть что-то такое, но это не значит, что ты должен был идти на поводу у своих желаний, — не смогла удержаться от токсичного комментария его дорогая сестра.       — Хах, кто бы говорил, Фрэнсис. — Ох, ему тоже было что про неё рассказать, если уж у них был вечер откровений. Он только начал ей отвечать, как Клаудия убрала руку и заговорила вновь.       — Значит так, ты сейчас же берешь и записываешь видеообращение для телевидения и выложишь это во все свои соцсети. Я не знаю, как ты выкрутишься, но все должны поверить, что это фото подделка. А чтобы сместить фокус внимания с этой стыдобы, тебе нужно сделать куда более громкое заявление, объявить о помолвке с леди Рейчел. Я уже связалась с ее семьей по этому поводу, они не против и сама девушка давно в тебя влюблена.       Из недавних неприятных воспоминаний его отвлек звук уведомления на телефоне. Вдруг это было сообщение от Гробовщика? Он быстро достал его, но когда проверил, это оказался не он. Черт. Винсент стал бесцельно бродить по комнатам, не мог он так просто уйти, и его взгляд случайно привлек лист, который всё это время лежал на столике около телевизора.       Он взял лист в руки, на котором красивыми витиеватыми буквами были выведены строки:       “Мой дорогой Винсент,       Правда в том, что ты НИКОГДА не был моим. Ты всегда принадлежал лишь себе и своему выдуманному образу достойного наследника знатного рода. И я долгое время закрывал на это глаза, принимал правила твоей игры, думал, что ты изменишься и признаешь нашу связь, пойдешь против правил… но твои поступки показали мне, кто ты на самом деле. Да, видимо не всем суждено идти против системы и ты настолько погряз в ней, что теперь являешься её частью. Что ж, поздравляю, ты добился чего хотел. Надеюсь ты правда обретешь счастье со своей будущей женой.       Я принял решение исчезнуть из публичного поля. Надеюсь, ты понимаешь, что не стоит пытаться меня найти или связываться со мной через своих частных детективов.       Все, что было между нами, было настоящим.       С любовью, Гробовщик.”              Винсент выронил лист из рук. Всё, что было между ними правда было настоящим, но он теперь не мог сказать эти важные слова Гробовщику. Он, как всегда оказался прав во всем. Стеклянным взглядом он посмотрел в окно на ночной Лондон. Теперь ему надо научиться как-то жить с этим дальше.       20 лет спустя       Дождь барабанил по стеклу похоронного бюро холодным ноябрьским вечером. Сегодня Гробовщик опять задерживался допоздна, заполняя протокол с описанием патологий и результатами анализов после вскрытия его новой клиентки. Юный он ни за что бы не поверил, что всё-таки пошел по стопам своего отца и вернулся в родной Уитби.       Город, в котором он родился и вырос находился на восточном побережье Британии, на берегу Северного моря. Экономическое развитие Уитби было затруднено из-за его удалённости от основных транспортных путей и от Лондона, поэтому бюджет пополнялся в основном за счёт доходов от рыбной ловли и туризма.       А туристам здесь было на что посмотреть, ведь Уитби – город, где прошлое и настоящее сплетались в удивительном архитектурном калейдоскопе. Его облик формировали жилые дома в старинном стиле, некоторые из которых сохранились и правда с тех времен, а другие были новыми, но не выбивались из общей картины. К этому добавлялись руины древнего аббатства, готические церкви, неоклассические здания и памятники, каждый из которых хранил свою историю.       В городе проживало около 13 тысяч человек и возрастала безработица. Из-за низкой заработной платы молодёжь продолжала покидать город, тогда как пожилые люди, напротив, зачастую обосновывались здесь после выхода на пенсию.       Количество промышленных предприятий было невелико, в основном это небольшие заводы. Действовали два бизнес-центра и ювелирные магазины, которые продавали гагат или по-другому “черный янтарь”, хотя производство украшений из этого минерала прекратилось еще в XIX веке и подлинность большинства изделий вызывала вопросы. И, среди всех магазинов, конечно, выделялось единственное похоронное бюро в центре города, которое принадлежало семье Гробовщика.       Когда Гробовщик выпустился из школы он, как и большинство его знакомых, уехал из города. Кто-то уезжал просто в поисках работы и лучшей жизни в столице, а у него была цель поступить в медицинский университет в Лондоне. И, когда ему пришло письмо о том, что он прошел вступительный экзамен, счастью не было предела.       Там-то одногруппники и прозвали его “Гробовщиком”, когда узнали о том, чем занимается его семья. Позже это прозвище так срослось с ним, что стало гораздо ближе его настоящего имени. Он учился на факультете лечебного дела, но ему всегда было интересно внутреннее строение человека, чем внешняя оболочка, да и к каждому пациенту нужно было искать свой подход. И уж тем более он не хотел становиться психологом, как сейчас это было модно. Поэтому для прохождения ординатуры он выбрал специальность “Патологическая анатомия”, но никогда не думал, что реально будет работать по профессии.       В молодости его бунтарскую натуру привлекали рок-группы и однажды он решил из слушателя попробовать стать музыкантом. Так, постепенно после занятий в университете он стал брать уроки гитары у соседа по общежитию и у него даже неплохо получалось. Он продолжил совершенствоваться в этом и в один момент им в студенческую группу потребовался гитарист. Постепенно он стал заменять иногда и бас-гитариста, на чем потом и остановился.       После выпуска из университета жизнь занесла его в Америку, где пару лет он скитался по подработкам и параллельно ходил на прослушивания, пока его случайно не заметил продюсер одной известной рок-группы. У него появилось буквально все о чем можно мечтать деньги, слава, вечеринки, а также в комплекте с этим нарушения ментального состояния, проблемы с алкоголем, отсутствие стабильности из-за чего невозможно было построить хоть какие-то нормальные отношения.       Гробовщик долгое время жил одноразовыми связями и убеждал себя в том, что это нормально, ведь все его окружение поступало точно также. Но все это продолжалось ровно до того момента, пока в его жизни не появился Винсент. Ох, как он был зол и раздавлен первое время после того, как ушел от него. После окончания тура он отработал еще несколько концертов в Америке, после которых разорвал контракт, некоторое время был безработным и жил на отложенные накопления, которые вскоре закончились из-за неразумных трат. Не видя другого выхода, он вновь вернулся в Англию, но у него элементарно не хватало сил, чтобы работать.       Так он снова оказался в своем родном и таком ненавистном городе. Опустошенный и сломленный он вернулся в отчий дом, где его приняли так тепло, будто не было этих лет разлуки. Постепенно он начал восстанавливаться и помогать своим уже пожилым родителям в их похоронном бюро. Он снова гулял по улицам своего города, дышал свежим морским воздухом и впервые подумал о том, что он не так уж и плох. Потом он привык и как будто увидел Уитби по новому с его ежегодными готическими фестивалями, на которые они ходили всей семьей, древним живописным кладбищем, старыми церквями и красивыми разноцветными домиками. Да, ради этих новых ощущений стоило уехать из дома, чтобы понять о том, как сильно он по нему скучал.       Далее его жизнь развивалась в естественном и размеренном ритме. Пару лет назад после смерти родителей Гробовщик стал полноправным хозяином похоронного бюро, продолжая их традиции и привнося некоторые новшества. У него появились первые морщины, которые в общем-то не беспокоили. И о личной жизни он как-то не особо переживал, пару раз заводил романы, но они так и не заканчивались официальным браком.       Наконец, он закончил заполнять протокол и отложил его в сторону. Дождь за окном тем временем прекратился, поэтому он выключил везде свет, накинул на себя пальто и, закрыв бюро на ключ, неспешно побрел к своему дому. Все идет своим чередом и завтра его ожидает еще один спокойный рабочий день.       

***

      Уитби встретил Винсента недружелюбно. После относительно мягкого климата Лондона, холодные морские ветра показались ему пыткой. Но покупка дома именно здесь казалась ему необходимой. На это были разного рода причины, среди которых, в первую очередь, было желание скрыться подальше от светского общества и на время отойти от дел графа.       Процесс ремонта в его новом доме еще продолжался, поэтому в нем было не так комфортно находится среди всех рабочих. Недавно начавшая мучить бессонница не давала выспаться подольше и ранним утром, переступая через стройматериалы, он вышел на улицу, чтобы прогуляться. Конечно перед этим он закутался в несколько слоев одежды, теплое пальто и перчатки. У него не было конкретной цели, куда пойти, поэтому он просто бродил среди малознакомых улиц города и изучал свой новый район.       Затем, внимание Винсента привлек приятный запах свежей выпечки, доносившейся из пекарни и так как он ещё не завтракал его желудок отозвался продолжительным урчанием. Приняв это за знак, он вошел в пекарню, интерьер которой был оформлен в ретро стиле. Она была небольшой, но очень светлой, а уюта добавляли люстры с тканевыми абажурами над двумя маленькими столиками со скатертями, на которых стояли букеты из сухоцветов. Ярким пятном ещё выделялись шторы с цветочным принтом.       За прилавком стояла женщина в клетчатом фартуке лет семидесяти с кудрявыми волосами убранными в пучок, полностью покрытые благородной сединой, и добрыми карими глазами. Она вежливо поприветствовала нового посетителя: — Доброе утро, мистер. Вы у нас недавно, не так ли?       — Доброе утро, а это так заметно? — Винсент немного опешил от такого.       — О, нет, не сочтите это за грубость, — увидев замешательство на лице посетителя она поспешила добавить. — Просто я знаю всех по имени, кто ко мне заходит за выпечкой. Городок у нас маленький, так что лиц не так уж и много.       — Тогда разрешите представиться, меня зовут Винсент. — Безупречная сдержанная улыбка появилась на его лице, теперь он лучше понимал эту женщину.       — Очень приятно, я миссис Бейкер. Вы ведь у нас проездом, не так ли?       — Нет, как раз наоборот, планирую остаться здесь на продолжительное время.       — О, вот как. Тогда надеюсь вам понравится Уитби и вы будете чувствовать себя у нас как дома. — Ее взгляд смягчился, а улыбка стала теплее. Миссис Бейкер указала на столик. — Присаживайтесь, я приготовлю вам приветственную кружку чая, за счет заведения.       — Ох, вы так добры. — От такого теплого приема ему даже стало немного неловко. — Но я и сам планировал его у вас заказать и, можно ещё к нему сэндвич?       — Конечно, сейчас все сделаю, а вы пока присаживайтесь. — Почти скрывшись за шторкой, которая явно отделяла основной зал от кухни, она добавила: — Можете почитать свежий номер газеты, Юджин, наш мальчик-почтальон принес ее незадолго до вашего прихода.       Винсент как будто попал в прошлое, весь этот интерьер и бумажное издание газеты, которых осталось совсем немного на сегодняшний день. Но, такая атмосфера почему-то больше приходилась ему по душе, чем тот современный мир, в котором они жили.       Через несколько минут миссис Бейкер вышла с кухни с подносом, на котором стояла красивая кружка чая, будто её достали из дорогого сервиза специально для него, что было недалеко от правды, и свежеприготовленный сэндвич, от которого еще исходил пар.       — Благодарю, миссис Бейкер, пахнет просто превосходно, я уверен и на вкус ничуть не хуже. — В этот момент Винсент говорил вполне искренне, потому что ему было с чем сравнить. Он редко когда питался такой домашней пищей, приготовленной с любовью.       — Ой, ну что вы такое говорите, — она махнула на него рукой, а на щеках проступил румянец. — Вы, лучше, заходите ко мне почаще, мистер Винсент, мне очень интересно узнать о жизни в больших городах, а я вам взамен буду рассказывать о нашем городе и его жителях.       — Хорошо, миссис Бейкер, тогда мы с вами договорились. — Винсент сделал первый укус сэндвича и он оказался просто бесподобен. Хозяйка пекарни в это время отвлеклась на кухню и оставила своего гостя одного, но он был не против, а когда с едой было покончено, он продолжил читать газету и попивать вкусный травяной чай.       — Утречка, миссис Бейкер! Мне как обычно, с собой.       Услышав знакомый глубокий голос с хрипотцой Винсент сначала не поверил. Аристократ выглянул из-за газеты и все сомнения улетучились в тот же миг – около стойки стоял Гробовщик. За время их разлуки он практически не изменился, за исключением одежды, которая теперь выглядела как с эпохи викторианской Англии и некоторых деталей в образе, включая длинные черные квадратные ногти. Его глаза скрывались за отросшей челкой и было непонятно, как он вообще видит что-то из-за неё.       — Уже несу, дорогой! — Миссис Бейкер выпорхнула из кухни с наполненным пакетом из крафтовой бумаги в руках.       — Спасибо, у меня здесь без сдачи. — Гробовщик принял пакет и протянул в ответ наличные. Затем, он развернулся на своих небольших каблуках и принялся уходить.       — Сегодня даже не расскажешь, как у тебя дела? — Хозяйка пекарни даже растерялась и остановила Гробовщика уже прямо около выхода.       — Извини, сегодня тороплюсь. Мертвые не любят, когда я их заставляю ждать, — ответил он, приоткрыв дверь и запуская холодной воздух с улицы.       — Оу, могу представить… — поежилась она, то ли от холода, то ли от жути сказанного её постоянным посетителем. — Ну ладно, в следующий раз!       Миссис Бейкер вдруг заметила, как спешно засобирался в этот момент ее новый гость, а он ведь даже не допил свой чай. Отложив газету, он начал на ходу застегивать свое пальто и надевать перчатки.       — Простите, мне нужно догнать его, не подскажите, в какой стороне находится похоронное бюро?       Винсент вдруг стал выглядеть очень взволнованно и женщина поняла, что не имеет права вмешиваться в их историю. Она принялась озвучивать ему кратчайший путь: — После выхода вам нужно будет свернуть налево, а затем идти вверх по улице и там вы сразу увидите примечательную вывеску.       — Понял, спасибо вам! — Он оставил на прилавке крупную купюру, которой покрыл бы 10 таких завтраков и выбежал из пекарни вслед за ним.       

***

      Винсент оказался около нужной вывески буквально через пару минут быстрой ходьбы. Дорога была в гору, поэтому он запыхался пуще прежнего. Но, он не решался зайти даже тогда, когда привел дыхание в норму. Мысли о том, что он ему скажет, как он отреагирует, мешали сделать первый шаг, но его делать и не пришлось, потому что дверь сама перед ним открылась и в дверном проеме показалась знакомая фигура.       — Ну, так и будешь топтаться около моего бюро или может быть зайдешь внутрь? — Гробовщик не стал ждать ответа, он сам прошел внутрь своей лавки и оставил дверь приоткрытой.       Винсент не стал больше колебаться, он зашел внутрь и закрыл за собой дверь. Похоронное бюро было оформлено в стиле викторианской эпохи, прямо как и одежда Гробовщика, и с первого шага посетитель погружался в атмосферу таинственности и меланхолии. Интерьер был выполнен в преимущественно черных тонах, что создавало мрачную, но в то же время элегантную обстановку. Чёрные бархатные портьеры поглощали тот скудный свет, что осмеливался проникать сквозь окна и из-за этого даже днем горели искусственные светильники. Кругом были расположены образцы гробов – от простых деревянных до изысканных моделей с резьбой и обивкой из бархата. Каждый гроб аккуратно выставлен на показ, подчеркивая мастерство изготовления и внимание к деталям.       Полки из красного дерева в комнате прогибались под тяжестью жутких диковинок. Вдоль стен стояли десятки стеклянных аптекарских банок, наполненных мутной янтарной жидкостью. Внутри плавали какие-то предметы: бледные, раздувшиеся формы, которые когда-то могли быть органами, а могли быть и чем-то другим. Некоторые из них имели этикетки с надписями на латыни, но это не добавляло ясности. В углах можно заметить человеческие черепа пожелтевшие от времени и аккуратно размещенные как часть декора, а также остатки свечей, которые когда-то освещали это место своим тусклым светом.       В воздухе витал характерный запах формалина – резкий и пронизывающий, а под ним скрывались другие едва уловимые запахи: тлеющие розы, дым от свечей, призрак лилий. Этот аромат смешивается с легким налетом пыли, создавая ощущение остановившегося времени. Каждый элемент интерьера напоминал о глубоком уважении к памяти усопших и о том, что здесь не просто продаются услуги, а сохраняется память о жизни.       Ранее Винсент не особо часто посещал подобные места, но это место было поистине завораживающим, странным и впечатляющим одновременно, как и его владелец. Кажется он слишком долго рассматривал детали и даже забыл о том, чтобы начать разговор.       — Приехал из самого Лондона в нашу глушь, чтобы гробик заказать? — Нарушил возникшую паузу Гробовщик. — Могу снять мерки и предложить тебе самые эксклюзивные варианты, но учти, что скидок из-за того, что мы знакомы, не будет.       Гробовщик сидел за массивным столом, на котором стоял ноутбук и была целая куча разных папок и бумаг. Он перебирал каждую из них, в поисках чего-то, делал все, чтобы не встречаться глазами с Винсентом.       — Нет, я приехал сюда, потому что захотел отойти от дел графа и пропасть из светского общества на какое-то время и причина этому – мой недавний развод с женой. Наши отношения никогда не были идеальными, но после отъезда сыновей в университет, все стало невыносимым. Я признался ей в том, что никогда не любил ее. И она правда заслуживает счастья с кем-то другим. Рейчел моложе меня, я уверен она еще найдет свою любовь…       Внезапно Гробовщик перестал перебирать бумаги и разразился громким смехом. Сначала Винсента это поставило в ступор, но тот все не успокаивался на протяжении минуты.       — Что же в этом такого смешного? — Раздраженно произнес он.       Гробовщик замолчал также резко, как и начал смеяться. Он поднялся с кресла и подошел вплотную к графу, отчего у него перехватило дыхание. На каблуках он был немного повыше Винсента и сейчас смотрел на него прямо сквозь серебряную челку.       — Ты обманывал свою жену на протяжении 20 лет и потом резко объявил ей, что все твои чувства – фальшивка. А теперь ты заявился сюда, как ни в чем не бывало, и пытаешься вновь перевернуть мою жизнь с ног на голову. Винсент, очнись, ты свой выбор уже сделал, а я больше не поведусь на такое. Что бы ты мне не предложил, сразу – нет.       Ледяной тон Гробовщика выбил почву из под ног. Он никогда еще так не говорил с ним и Винсент понимал, что он заслужил такое отношение к себе после того, что натворил.       — Я тебя понял… — Винсент увеличил дистанцию между ними, но остановился и продолжил: — Скажу лишь одно, то, что не успел тогда, 20 лет назад. Всё, что было между нами, было настоящим и с моей стороны тоже. И пока мы с тобой живы, мы в силах все исправить.       Сейчас продолжать диалог было бессмысленно, поэтому граф направился к выходу. Но уже у самой двери он услышал слова Гробовщика, которые ранили больнее предыдущих:       — Невозможно исправить то, чего уже нет.       Винсент остановился около выхода. Казалось, он должен был опустить руки и оставить его в покое, но род Фантомхайвов славился своим упорством в достижении целей и вместо тысячи слов, важнее все равно будут действия.       — Это мы ещё выясним, Гробовщик, — ухмыльнулся он перед тем, как закрыть двери.       

***

      Следующая неделя для Гробовщика была похожа на сюрреалистический сон. Это ощущение усиливала ещё туманная погода, скрывающая улицы Уитби за белой дымкой. За эти годы Винсент практически не изменился внешне. Да, он перестал быть похожим на парня-твинка и по-настоящему возмужал: линии его плеч стали шире, черты лица потеряли юношескую припухлость. Но он по-прежнему следил за собой, что было видно по его ежедневно гладко выбритому лицу, идеальной коже и шелковистым волосам редкого оттенка.       В таком виде и в элегантных костюмах Гробовщик встречал его теперь каждое утро в той самой пекарне, куда он заходил перед работой за перекусом. В первую такую встречу Винсент вновь сидел за столом, только уже не прятался за газетой, а смотрел на него прямо и уверенно.       — Доброе утро, Гробовщик. Миссис Бейкер появится с минуты на минуту.       — О боже, ты ещё здесь… И ты походу реально не моя очередная галлюцинация… — пробормотал себе под нос Гробовщик и, отвернувшись, незаметно ущипнул себя за запястье. Он давно уже слез с таблеток, которые прописал ему врач во время особо тяжелого периода и они ему тогда действительно помогли. Может стоит начать принимать их снова?       — Что ты сказал? Извини, не расслышал, — уточнил Винсент. Его брови так смешно нахмурились.       — Говорю, что не настроен вести с тобой светских бесед о погоде или моих делах, — ответил Гробовщик уже внятно, глядя ему в лицо.       Напряжение между этими двумя вновь нарастало, поэтому вовремя вмешавшаяся хозяйка пекарни спасла положение от взаимных оскорблений.       — Ох, Гробовщик, вот твой обед, держи. — Она вновь протянула ему тот же самый крафтовый пакет с выпечкой.       — Спасибо, миссис Бейкер. Мне пора. — В этот раз он даже не стал придумывать оправданий, чтобы поскорее покинуть пекарню и не видеть больше этого графа.       На следующий день ситуация вышла примерно та же, пожелание доброго утра, на что теперь Гробовщик не отреагировал и вовсе игнорировал присутствие Винсента. Он отвечал только миссис Бейкер и внутренне ликовал, глядя на то, как бесился его вечно безупречный бывший, привыкший всегда находится в центре внимания.       Однако в среду, на удивление, граф не пожелал ему доброго утра, а лишь загадочно ухмыльнулся и миссис Бейкер как-то странно себя вела. Уже около своего похоронного бюро Гробовщик разгадал их переглядывание: возле его порога припарковался микроавтобус, на котором обычно ему привозили гробы с фабрики, но в этот день он не ждал такого.       — Так, мистер Гробовщик, заказ на ваше имя, получите и распишитесь, пожалуйста, — Знакомый курьер уже ожидал его прихода около машины, поэтому сразу подошел с бумагой и ручкой.       — Но я ничего не заказывал, вероятно возникла ошибка, что вы там такое привезли? — Гробовщик не спешил ставить свою подпись и тогда вместо слов, курьер просто открыл багажник микроавтобуса в котором стояли корзины с белыми лилиями, по ощущениям их там было больше ста и запах от них казалось разнесся на всю улицу.       — Да уж, хорошо, что у меня нет аллергии на эти цветы, иначе стал бы вашим следующим клиентом, — рассмеялся курьер, но седовласый пропустил это мимо ушей.       Он смотрел на эти лилии, вдыхал их запах и возвращался в такое далекое прошлое, в прекрасное неведение, в котором он был тогда счастлив. Что ж, он вынужден был признать, что Винсент безусловно умеет удивлять. Наверно ему для этого пришлось выкупить все белые лилии из цветочных магазинов в городе, коих было немного. Курьер вновь протянул ему бумагу и в этот раз Гробовщик поставил свою подпись, но перед этим, он заглянул на предыдущий лист в графу отправителя, где красивым почерком была выведены фамилия и инициалы “Фантомхайв В.”.       В четверг Гробовщик пришел первым в пекарню и пока беседовал с миссис Бейкер пытался выведать у неё что-то про Винсента, но она была непреклонна. А сам граф не заставил долго себя ждать и появился минута в минуту, как он обычно приходил, сама пунктуальность.       — Доброе утро, миссис Бейкер, Гробовщик. Как тебе мой презент? — сказал он с лучезарной улыбкой. Это было так трогательно, он действительно думал, что сможет так легко добиться прощения, уже не маленький, но все ещё глупый богач, привыкший покупать всех и каждого.       — Полагаю с твоими возможностями осуществить это было проще простого, а на что-то более грандиозное фантазии не хватило? — С сарказмом спросил Гробовщик.       — Оу, ну раз так, то у меня есть ещё идеи, как тебя удивить. — Победный настрой Винсента угасал на глазах, когда он начал понимать свою ошибку.       — Прекрати сорить деньгами, Вин. Я конечно понимаю, что наши местные бизнесмены только и рады, что у них появился такой щедрый покупатель, но меня точно не купить дорогими подарками, как ты привык это делать с другими. Придумай что-нибудь ещё.       На эмоциях он не особо подумал, как будет звучать его последняя фраза со стороны, но когда он уже вышел из пекарни с выпечкой в руках и оглянулся, чтобы посмотреть в окно, он увидел, как миссис Бейкер явно подбадривает поникшего Винсента. Ему даже стало его немного жаль… Стоп, о чем это он только что подумал? Нельзя жалеть того, кто причинил столько боли. И второго шанса он не заслуживал.       

***

      В пятницу Гробовщик сам решил не заходить в пекарню, а купить что-то в ближайшем супермаркете. Конечно по вкусу это будет как нелепая пародия на еду, после стряпни миссис Бейкер, но ему нужно было выкинуть из головы Винсента с его нелепыми попытками восстановить отношения.       Как раз в этот день к нему поступил новый клиент. Пожилая женщина лишилась своего любимого мужа и обратилась за ритуальными услугами. В основном только такие клиенты к нему и поступали, ничего необычного, естественные смерти от возрастных болезней, но он и не жаловался. Тело ему привезли ближе к полудню и мастер похоронных дел закрылся в своем личном лицензированном морге, который прилегал прямо к бюро и принялся за дело.       Главный зал бюро это была лишь верхушка айсберга, которую скрывала массивная железная дверь с другой стороны здания. Там было все необходимое для хранения, исследования и подготовки тел умерших к захоронению: секционный зал – специально оборудованное помещение для вскрытий с хорошим освещением и столами и где были холодильные камеры, лаборатория для проведения анализов и исследования тканей, помещение для подготовки тел и их гримирования, а также траурный зал.       Во время такой работы он полностью менял свой облик, переодеваясь в медицинскую одежду, надевая поверх фартук. Руки его были скрыты резиновыми перчатками, а на лице была медицинская маска и очки, так как с возрастом зрение неумолимо ухудшилось. Свои длинные серебристые волосы он обычно собирал в небрежный пучок, чтобы они не лезли и не мешались. Умная система оповещения также сообщала ему, если кто-то появлялся в главном зале, пока он работает здесь, чтобы он мог выйти к посетителю, но такое происходило редко. Обычно, как и сегодня, он запирал главный зал и полностью сосредотачивался на работе.       На фон при вскрытии он любил ставить альтернативную музыку, чтобы было веселее работать, хотя такую работу вряд ли можно отнести к таким, но здесь он был хозяином и был волен творить как угодно. Гробовщик так увлекся процессом, что даже не заметил, как к нему кто-то вошел. Когда он развернулся, чтобы взять другой инструмент со своего рабочего стола, то увидел Винсента, который стоял прислонившись к шкафу и наблюдал за ним уже какое-то время.       — Преследуешь теперь и на работе?       — Ты не появился сегодня в пекарне, вот я и решил наведаться к тебе, узнать, чем ты здесь занимаешься.       — Хах, граф, боюсь это покажется слишком ужасным, отвратительным, для твоей нежной психики. — Вид мертвеца с раскрытыми внутренностями был явно не для слабонервных, а уж запах тем более. Гробовщик специально отошел в сторону, перестав прикрывать собой тело. Испытывал его на прочность.       — Не решай за меня, какая у меня психика. Я за свою жизнь многое повидал и уж точно не боюсь вида мертвецов.       Тон Винсента оставался таким же спокойным, а взгляд его синих глаз безразлично опустился на мертвого, он действительно не проявил и признака страха или брезгливости. Тогда-то Гробовщик решил подлить масла в огонь. Он сократил расстояние между ними и оказался лицом к лицу.       — Да что ты говоришь? И даже мой внешний вид с остатками крови и прочих жидкостей тебя не отпугивает? — Он протянул руку в окровавленной перчатке прямо к его лицу, касаясь его щеки, оставляя на ней след.       — Нет… Я ни за что не стану бояться тебя, — голос Винсента не дрогнул, но вот его язык тела говорил об обратном. Естественно ему было неприятно и Гробовщик усилил этот эффект, когда стянул свою маску вниз и притянул его лицо ближе за подбородок.       — Бросаешься громкими словами, а сам дрожишь, ну разве не чудесно? — Вместо желанного поцелуя прошептал он ему в губы, а затем резко отпустил и вернул назад свой контроль. — Проваливай отсюда, пока я в хорошем расположении духа, встретимся в пекарне.       Глядя на удаляющегося Винсента, он проклинал себя за то, что чуть не произошло. Почему спустя такое количество времени его тело до сих пор так на него реагировало? Он сделал сейчас всё возможное, чтобы отпугнуть его, но если это не подействует?       — Вот же черт… — устало выругавшись под нос, Гробовщик продолжил работать, ведь мертвецы и правда не любили, когда он заставлял их ждать.       

***

      Когда он появился в пекарне в понедельник, Винсента там не было. Значит он испугался или оскорбился, было неважно, ведь это именно то, чего Гробовщик и добивался. Но отчего тогда стало как-то паршиво на душе?       — В пятницу ко мне заходила миссис Рэдфилд, её муж Джордж скончался, — поделился он последними новостями с хозяйкой пекарни.       — Мои соболезнования, нужно будет зайти проведать её на этой неделе. Их любовь с Джорджем действительно достойна восхищения, — женщина печально вздохнула, расставляя в этот момент выпечку по местам.       — О да, видел их на лавочке у побережья, как они сидели вместе под пледом и наслаждались нашей редкой хорошей погодой, — не мог не сказать Гробовщик, потому что этот момент четко врезался ему в память.       — А как дела с твоей любовью? — Миссис Бейкер отвлеклась от своих дел, полностью переводя внимание на своего собеседника.       — Ох, миссис Бейкер… – Начал было он, но его быстро перебили.       — Не нужно обманывать меня, дружок. Я хорошо тебя знаю и вижу как ты на него смотришь и знаю как он о тебе говорит, когда мы с ним беседуем. Пусть ты и говоришь, что чувства в прошлом, но я же вижу, что это не так. — Ее проницательные карие глаза заглядывали в зеленые напротив, от них правда не так-то просто что-то скрыть.       — Эй! Ты должна быть на моей стороне! Ты знаешь этого хитрого лиса всего-ничего и уже якобы видишь его насквозь. Запудрил тебе мозги своими сладкими речами… — Когда Гробовщик услышал мягкий смех этой женщины, он остановился и тоже не смог сдержать улыбку, несмотря на раздражение.       — Боже правый, никогда ещё не видела тебя таким. Что ж, я могу судить, по тому, что вижу и жизненного опыта у меня побольше. Рассказать тебе, почему же Винсент сегодня не пришел?       — Не имею ни малейшего желания знать.       — А я всё равно расскажу, он заканчивает ремонт в своем доме, который приобрел на Уиллоу-стрит, сказал, что поехал куда-то за роскошной мебелью.       — Хах, это в его стиле, — усмехнулся он, представляя с каким важным видом этот аристократ ходит и выбирает дорогущую мебель, придираясь к каждой мелочи.       — Но самое главное в том, что когда ремонт закончат, он хочет пригласить тебя и ломает голову над тем, как это сделать, — с особой интонацией произнесла она.       — Что ж, можешь передать ему, чтобы не ломал голову, я все равно не соглашусь. — Предсказуемо ответил он, но старушка была не из робкого десятка, высказала ему.       — Нет уж, я вам не почтовая сова, вот как он вернется, сам ему и скажешь.       Они так и продолжили беседовать дальше, пока в пекарню не вошли следующие посетители и им нужно было возвращаться к своим работам.       

***

      Винсент не появился и во вторник и в среду, его не было в городе и в пятницу тоже. Возможно он придумал такую легенду про мебель, чтобы уехать и никогда не возвращаться, кто его знает. Гробовщик отвлекался от своих мыслей работой, как это было и раньше, пока к нему в бюро неожиданно не ворвался лидер и солист их городской кавер-группы, которая исполняла живую музыку в местном баре. Они были знакомы, потому что развлечений в их маленьком городке было не так уж и много и время от времени он там появлялся, а некоторые местные ходили туда по выходным как по расписанию.       — Что, Джон, тоже себе гробик присматриваешь? — у Гробовщика эта фраза стала уже чем-то вроде приветствия.       — Так, Гробовщик, мне не до шуток, у нас пиздец.       Джон был очень взволнован и взбешен, ему стало интересно послушать причину этого, в любом случае потом будет о чем потом посплетничать.       — Что случилось?       — Гитарист нашей группы поскользнулся на скользкой брусчатке и сломал руку, наш новый басист знает уверенно только свои партии, а завтра у нас запланирован концерт, все билеты уже проданы и мы не можем найти замену! — Высказал всё как на духу солист кавер-группы.       — Так, тише, спокойнее, я сейчас налью тебе чаю и ты успокоишься… — Он хотел уже было поставить чайник и налить его в специальную мензурку для гостей, но Джон его резко остановил.       — Блять, да не поможет мне чай, я пришел попросить тебя, чтобы ты подменил гитариста! — Он сделал глубокий вдох и выдох, чтобы продолжить разговор в более конструктивном тоне. — Прости, погорячился… Я же в курсе про твое прошлое в рок-группе и ты просто талантище, на лету схватишь свои партии, тем более песни все известные.       Гробовщик выслушал его и неприятные воспоминания со времен разгара его карьеры снова полезли в голову. Он встал с кресла и отошел к окну, выдерживая паузу, прежде, чем ответить: — Джон, я уже давно не выступаю, а тем более не играю, извини, но правда ничем не могу вам помочь, да и с такими ногтями…       — Послушай, — Джон перебил задумчивый голос Гробовщика. — Если ты согласишься, мы все по гроб жизни будем тебе должны, хах, как бы это не звучало. Я оставляю свой номер и дам время подумать до вечера, ты наша последняя надежда.       Джон оставил ему свою визитку с контактами на столе. Когда он ушел, Гробовщик хотел уже выкинуть эту ненужную штуковину, но в последний момент что-то его остановило. Возможно это было связано с тем, что ему стало скучно в последнее время или Винсент своим внезапным появлением открыл старую душевную рану, в любом случае он уже записывался онлайн к своему мастеру маникюра на срочное снятие нарощенных ногтей.       

***

      Субботним вечером у бара Whitby Brewery было не протолкнуться из-за того, как много людей пришло посмотреть на концерт. Слухи в маленьком городе распространялись со скоростью света, поэтому многие были в курсе, что сегодня гитариста будет заменять экс-басист известной американской рок-группы Гробовщик. Те, кто успели приобрести билеты в самом начале по низкой цене сейчас толкали их туристам, которым посчастливилось попасть в город на эти выходные, в три, а то и в пять раз дороже. Организаторам даже пришлось вводить дополнительные места, так много желающих было.       Сам бар, в котором должен был проходить концерт, по совместительству являлся пивоварней, где производилось крафтовое пиво. Но его отличительной особенностью являлось то, что он находился у подножия живописных утесов, напротив легендарного Аббатства Уитби. Руины этого средневекового монастыря, возвышающиеся на холме, стали символом города. С территории бара открывался захватывающий вид на готические арки и стены, которые на закате приобретали особенно драматичный оттенок.       А прямо за монастырем находилось еще одно значимое место – кладбище церкви Святой Марии, одно из самых старинных в Англии. Прославились эти места не только из-за надгробий VIII–IX столетий и древних руин, а благодаря роману Брэма Стокера “Дракула”. Именно они вдохновили писателя на создание величайшего готического романа, который до сих пор воодушевлял творческих людей по всему миру на создание фильмов, книг, спектаклей и многого другого про вампиров.       Внутри бара царила приятная атмосфера. Основное пространство – это просторное помещение с панорамными окнами от пола до потолка. В глубине зала расположилось пивоваренное оборудование, но оставляло достаточно места для посетителей. Столы здесь необычные – они сделаны из старых паллет, а стулья – из перевернутых кег, обитых мягкими подушками. Каждая столешница украшена граффити и автографами посетителей, что добавляло интерьеру характерной небрежности. И, наконец, в углу помещения можно было заметить небольшую сцену, где сегодня и собиралась выступить кавер-группа.       Гробовщик и остальные музыканты собрались незадолго до начала концерта в маленьком подсобном помещении. Конечно, ведь заведение в котором они играли отличалось от столичных по размеру. И его подготовка к концерту не была похожа на предыдущие, он давно перестал выпивать, а также курить и ему будто бы было нечем заняться, поэтому он безучастно наблюдал за происходящим вокруг. Музыканты из кавер-кавер группы были помоложе Гробовщика и сценического опыта у них было меньше, а перед такой толпой они вообще никогда не выступали, поэтому все жутко нервничали, за исключением конечно их заменяющего гитариста.       — Гробовщик, ты прям нисколько не волнуешься? — Спросил у него клавишник.       — Не-а, — ответил он, разлегшись на подушках на подоконнике, перебирая пальцами косичку, которую заплел в волосах.       — Ну а раньше, когда ты только начинал карьеру? — Теперь интересовался барабанщик.       — О, тогда, на самых первых концертах я нажирался вхламину и еле попадал по струнам, хе-хе. — Воспоминания с тех лет хоть и были веселые, но он не хотел бы возвращаться в те времена. Сейчас, глядя на этих прилежных молодых людей ему нравилось то, что они отличались от его безбашенных парней. Конечно, шансы на то, что они приобретут мировую известность у них маленькие, но он знал, что это было даже лучше для них, пускай они этого еще не понимали. За все в этом мире приходится платить, а за славу – вдвойне, и он не желал им проходить через это.       — О боже, нам конец… — удрученно произнес неопытный басист. В этом его поддержали и барабанщик и клавишник и теперь они накручивали себя все вместе.       — Так, ребят, соберитесь, — произнес наконец солист Джон, которому надоело слушать это нытье. — Это наш шанс заявить о себе перед такой большой аудиторией. Давай, Гробовщик, скажи и ты пару напутственных слов от себя.       Все взоры снова обратились на старшего, ища в нем поддержку. Что ж, Гробовщик не знал как ее дать, поэтому сделал то, что мог, а именно запугал: — Хах, ну я далеко не мастер речей, но скажу так, если вы ребята облажаетесь, то мой дух с косой будет преследовать вас во снах до конца ваших дней.       Теперь ситуация в подсобке стала еще хуже и к нервам ребят добавился еще и страх.       — Что ты наделал? — На Джоне самом теперь лица не стало, он уселся на стул и устало прикрыл лицо руками.       Да уж, подбодрил… не то слово. Тут Гробовщик стал перебирать в голове что же тогда приносило ему удовольствие во время и после концертов и в голове тут же возникли образы восторженных фанатов, которые выкрикивали на концертах его имя и готовы были сделать буквально все что угодно, ради автографа на сиськах или на лице. А со сколькими из них он переспал… Подбадривающие слова возникли сами собой:       — Ребят, я кажется нашел для вас есть стимул стараться… – он сделал небольшую паузу, чтобы все вновь обратили свое внимание на него и продолжил. — Если вы классно сыграете, то от девушек или парней, кому кто больше нравится, прохода не будет, можете делать с ними после концерта все, что хотите и вас будут обожать уже просто за то, что вы есть.       Парни заметно оживились, у кого-то из них наверняка был объект тайной симпатии, которому страшно признаться или кто-то просто хотел больше внимания, так что эта тема по своему откликнулась каждому из них. Как раз в этот момент дверь в подсобку приоткрылась и к ним заглянула девушка-администратор.       — Ребят, народ в зале уже собрался, мы объявим ваш выход через 3 минуты, приготовьтесь, — произнесла она, закрывая дверь и заглушая звуки возбужденной публики.       — Вот, это уже более лучшая мотивация, а теперь погнали! – Он протянул руку к центру, чему последовали и остальные ребята, оставалась только рука Гробовщика, которую он возложил сверху.       — Всех порвем! — Дружно Прокричали музыканты и теперь точно были готовы не завалить выступление.       

***

      Винсент едва успел к началу концерта, он застрял в пробках по пути из Лондона. О том, что Гробовщик будет выступать он узнал сегодня утром после звонка миссис Бейкер. В Лондон он правда ездил за мебелью, потому что свой дом в Уитби он хотел сделать уникальным. Сначала была работа с дизайнерами, потом договора с изготовителями мебели, процесс затянулся на дольше, чем он планировал. Зато за это время некоторые важные комнаты, такие как его спальням, ванная и кухня уже были полностью доделаны о чем ему сообщили рабочие.       Он забронировал себе место за столиком на втором ряду от сцены и пробирался к нему сначала через толпу зевак около входа, а потом и через людей в зале, которые стояли буквально друг на друге. Жаль, что он не успел переодеться во что-то более повседневное и теперь смотрелся слишком выделяющимся в своем темно-синем деловом костюме. Но внутри он хотя бы снял пиджак и закатал рукава белой рубашки, оставшись в ней и приталенной жилетке.       Что ж, а новость о том, что Гробовщик заменяет прошлого гитариста группы произвела на людей большее впечатление, чем он ожидал. Все кругом буквально только и ждали его появления, им было плевать на кавер-группу. В том числе и Винсенту, чего уж скрывать. Он заказал себе пинту темного эля, чтобы не сидеть с пустыми руками и, как и все, стал ждать появления группу.       

***

      Впрочем, долго ждать и не пришлось, музыканты по очереди выходили на сцену к своим инструментам и проверяли их на работоспособность. Последним из них конечно же вышел Гробовщик, после чего зал взорвался криками и овациями.       Он выглядел, мягко говоря, выделяющимся, среди парней-хипстеров, из которых состояла эта группа. В его проколотых ушах поблескивали маленькие серебряные сережки, а его подтянутое телосложение было заметно даже сквозь обтягивающую черную рубашку, которую он носил, наполовину расстегнутой в небрежной демонстрации бунтарства. На ногах у него были черные обтягивающие джинсы и ботинки на массивной платформе. Он сохранился в прекрасной форме, даже проступающие морщинки на лице не портили его, а наоборот, придавали шарма. С годами как дорогое вино – только лучше.       Концерт начался с самых узнаваемых песен. Затем кавер-группа не стала ограничивать себе хитами современности, а исполняла более старую, но вечную музыку. Всё это время Гробовщик не перетаскивал внимания на себя, сосредоточившись лишь на музыке. Ему будто было плевать на все вокруг и он был только в своем мире музыки и более сложных гитарных рифов. Даже не заигрывал с залом, как любил это делать в молодости.       После часовой программы музыканты выглядели уже достаточно уставшими, но их энтузиазм поддерживался за счет подбадривающих слов публики. Они в этот момент выглядели такими счастливыми и Гробовщик, глядя на них тоже улыбнулся. Прямо сейчас должна прозвучать заключительная песня, которая станет кульминацией этого вечера, он в этом не сомневался, ведь он сам ее предложил.       — А теперь, уважаемая публика, прозвучит трек, который вы все наверняка знаете. Ну что, вы готовы?       После слов солиста зал разразился громкими аплодисментами, он кивнул барабанщику, который задал темп композиции, следом присоединился бас-гитарист, делая звук более плотным и когда зазвучали мощные аккорды Гробовщика, песня получила механический, почти индустриальный ритм, под который зал непроизвольно начинал качать головами в унисон.       После продолжительного вступления, солист взял в руки микрофон и зазвучали первые строки:       

How does it feel to treat me like you do?

Что я должен ощущать, когда ты так ведешь себя со мной?

      

When you've your hands upon me

Когда твои ладони скользят по мне,

And told me who you are

А ты говоришь, кто ты на самом деле...

      Если до этого Гробовщик старательно избегал контакта с залом, то сейчас он искал в нем взглядом одного конкретного человека, которому он и посвятил эту песню. Долго искать не пришлось, ведь он выбрал столик во втором ряду, удивительно, что не скупил весь первый ряд, и смотрел своими невозможными сапфировыми глазами прямо на него. С помощью строк этой песни он выплескивал Винсенту все, что накопилось у него за все эти годы.       

I thought I was mistaken

Я думал, что ошибся,

      

I thought I heard your words

Я думал, что сам услышал от тебя эти слова

      

Tell me, how do I feel

Ну, скажи, каково мне?

      

Tell me now, how do I feel

Попробуй, представь, что я должен чувствовать…

      Встретившись глазами с Гробовщиком и видя, как он наизусть повторяет эти строки за солистом, Винсент ощущал всю ту боль, через которую ему пришлось пройти. Он обвинял его и у него было на это полное право. Винсент когда-то и полюбил Гробовщика за его смелость играть с огнем, не стесняясь действовать по своему и говорить все, что он думает. Между куплетами и припевами Гробовщик присоединился к солисту и пропевал повторяющиеся строки вместе с ним своим низким голосом с надрывом:       

How does it feel?

Каково это?

      

How should I feel?

Как я должен себя чувствовать?

      

Tell me how does it feel?

Скажи, каково это?

      

To treat me like you do

Поступать так, как поступаешь ты

      Напряжение, которое возникло между этими двумя было не таким очевидным для всех остальных в зале. Они просто подпевали словам драйвовый песни, не вдумываясь в значение, пока для Гробовщика это было что-то вроде эмоционального монолога, который он высказывал своему бывшему любовнику. Она действительно стала кульминацией концерта и публика осталась в восторге, прося музыкантов выступить на бис, но по правилам заведение закрывалось довольно рано, поэтому они попрощались, но обещали вскоре дать следующий концерт.       

***

      В маленькой подсобке счастливые, как щенята, парни буквально светились от радости и собирали свои вещи, чтобы поскорее выйти к своим первым фанатам, которые остались ждать на улице. Гробовщик отчего-то не разделял их настрой и стал выглядеть еще более отрешенным, чем был до концерта. Дверь подсобки распахнулась и ситуация удивительным образом была и похожа и кардинально отличалась от той, которая произошла 20 лет назад.       — Парни, можете оставить нас наедине? — Сказал Гробовщик, запуская в подсобку Винсента.       — Что? А ты разве не пойдешь с нами раздавать автографы? — Наивно спросил клавишник, не замечая, как эти двое друг на друга смотрят.       — Автографы подождут, его ждет кое-что поважнее, — ответил за Гробовщика Винсент. Его тон был едким и он поглядел на клавишника и остальных музыкантов как на назойливых насекомых.       — Понял, больше не мешаем. — У клавишника пробежал холодок по спине от такого, он помог остальным, подхватив их сумки, чтобы только поскорее покинуть помещение.       — Еще увидимся, Гробовщик! — Попрощался напоследок Джон, прикрывая за собой дверь.       Гробовщик в это время успел занять оборонительную позицию на подоконнике, на котором он сидел ранее перед концертом, а Винсент прислонился к заставленным стеллажам. Он первый начал говорить, теперь совсем в другой манере, мягкой и немного печальной.       — Последняя композиция… Без сомнения, это ты предложил ее сыграть этим недоумкам, — не удержался он от остроты. — Я прочувствовал ее от начала и до конца, вместе с тобой.       — А ты догадливый, я рад, что смысл дошел до тебя. Впрочем, меньшего я и не ожидал. — Гробовщик сидел, опустив голову вниз, пряча взгляд за челкой, и опять перебирал свои волосы.       — Скажи, ведь раньше на концертах ты поддерживал контакт с поклонниками, а сейчас что изменилось? Почему ты так боялся увидеть меня?       — Зря я тебя похвалил сейчас, потому что все совсем по-другому, — он перестал крутить между пальцами пряди волос и тяжело вздохнул.       — Так поделись… — Проговорил почти умоляющим тоном Винсент, не переставая смотреть на него.       Это подтолкнуло Гробовщика к действию, он спустился с подоконника и прошел шаг за шагом, а в этом маленьком помещении их было немного, оказавшись лицом к лицу с Винсентом.       — Я боялся посмотреть в зал и среди людей не увидеть там тебя…       Граф протянул одну руку к его лицу, чтобы убирая челку с его глаз, а второй мягко погладил по щеке. Гробовщик принимал прикосновения, больше не отказываясь от них.       — Ну вот, и напрасно боялся, сейчас я здесь, прямо перед тобой. И я не буду обманывать себя, что меня к тебе не тянет, больше не предам. — Винсент первый прикоснулся губами к его губам, тем самым закрепляя свое обещание. Гробовщик не мог не ответить на этот поцелуй, который он хотел повторить уже много лет. В этот раз они не торопились, мягко касаясь друг друга, наслаждаясь этим моментом. Потом серебряновласый прислонился лбом к его лбу, чтобы не отстраняться, чувствовать его дыхание рядом.       — Ты дурно влияешь на меня — прошептал он, обхватив рукой его сзади за шею, зарываясь пальцами в эти иссиня-черные волосы. — Но как бы я не пытался, разлюбить тебя я так и не смог, дьявол во плоти.       — Всего лишь граф, без никакой дьявольщины, — негромко рассмеялся Винсент, обнял его руками за плечи, не давая уйти.       — Ненавижу тебя… — Последняя попытка убедить себя в этом провалилась, ярко зеленые глаза вновь растворялись в этой ультрамариновой бездне.       — И я тоже тебя люблю, дорогой, — оставив ещё один поцелуй на его щеке проворковал аристократ. — Пойдем продолжим ко мне? Здесь в подсобке слишком тесно и неудобно.       — Какие мы нежные стали, — усмехнулся Гробовщик и убрал отошел на шаг, чтобы не потерять контроль прямо сейчас. — Ладно, но только из-за того, что мне интересно посмотреть твой ремонт о котором я наслышан от миссис Бейкер.       Это была наглая ложь, они оба это понимали, поэтому их смех прозвучал в унисон.       — Да, ладно, только поэтому, — поддержал его Винсент.       

***

      К этому времени толпа, которая окружала бар уже разошлась. Скорее всего они пошли в другое заведение, которое работает дольше, чтобы продолжить тусоваться. Винсент был в кашемировом пальто, шерстяном шарфе и перчатках, а Гробовщик поверх своей не особо теплой рубашки накинул сверху черное кожаное пальто. Естественно он не упустил возможности подшутить над тем, каким мерзляком был Вин, а затем сам взял его ладонь в свою и спрятал у себя в кармане.       Они шли мимо тех самых руин монастыря, прямо по древнему кладбищу. Ночь сегодня была удивительно ясной и свет от полной луны освещал им путь. Гробовщик специально повел его этой дорогой, чтобы показать всю красоту своих любимых мест.       — Как тебе наша ночная прогулка по кладбищу? — Поинтересовался у него серебряновласый.        — Почему-то я не особо удивлен, что ты решил меня провести именно этой дорогой, выглядит необычайно устрашающе. Я теперь лучше понимаю твою любовь к готике. — С переплетенными пальцами в чужом кармане, он ощущал себя удивительно спокойно даже в таком пугающем месте.       

***

      Идти было не очень далеко, что кардинально отличалось от больших лондонских расстояний и было несомненным плюсом маленького городка. Они зашли в красно-кирпичный трех этажный дом Винсента, который он приобрел в историческом центре Уитби.       В прихожей еще оставались стройматериалы и в целом дом был ещё не до конца обустроен, но Винсент так поступил, потому что хотел перевезти сюда Гробовщика и чтобы он тоже принял участие в обустройстве их совместного жилья.       — Да уж, я ожидал увидеть внутри интерьер помпезного дворца, не иначе, — сказал Гробовщик, пока помогал снять пальто Винсенту.       — У меня на этот дом немного другие планы, я раскрою их чуточку позже. Только будь осторожен, не споткнись ни обо что.       Когда с верхней одеждой было покончено, Винсент сам в нетерпении прижался к Гробовщику, а тот обхватил его руками за поясницу. Они играли друг с другом, кто первый уступит поцелуй, но тут музыкант резко вспомнил одну важную деталь из прошлого, когда спустился рукой ниже, к его ягодицам.       — Где же твои кожаные штаны, Винсент? — Усмехнулся он. — Если мы воссоздаем сцену из прошлого, то ты должен быть именно в них.       — Прости, не успел переодеться перед концертом, — честно признался Винсент.       — Тогда ты должен будешь вернуть мне этот должок, — Гробовщик игриво оскалился и сжал его зад через ткань костюма, вызывая первую волну возбуждения у партнера.       — Ах, а ты должен будешь ещё раз сыграть, но только для меня одного, — глаза Винсента озорно блестели, а на губах играла хитрая улыбка.       — Концерт для тебя одного? А ты жадный. — Возбуждение возрастало и у него самого, когда он чувствовал его тело так близко.       — Я собственник, это другое и я всегда получаю то, что хочу. — Ловкие пальцы Винсента расстегивали оставшиеся пуговицы на сценической рубашке Гробовщика и высвободили ее из джинс.       — Избалованный аристократ…       — Твоя любовь.       Слова стали излишни, когда Винсент сократил расстояние между ними, его руки обхватили лицо Гробовщика с собственнической нежностью. Их губы слились в поцелуе, который был одновременно отчаянным и знакомым, а языки сплетались с неистовством любовников, которые слишком долго томились от голода. По коридору разносились тихие, влажные звуки их воссоединения, спина Гробовщика прислонилась к стене, тело Винсента прижималось к нему, их дыхание стало прерывистым.       — Ты не представляешь, как сильно я жаждал этого, — прошептал Винсент прямо в губы Гробовщику, и его бархатный голос заставил бывшего басиста вздрогнуть. Они, спотыкаясь, направились к лестнице, не в силах оторваться друг от друга, а их поцелуи становились все более напористыми. Руки Гробовщика блуждали по стройной фигуре Винсента, сжимая его бедра сквозь сшитую на заказ ткань костюма. Почти на каждой ступеньке они останавливались, прижимаясь друг к другу и трение эрекций, скрытых под одеждой, сводило с ума как дразнящее обещание того, что должно было произойти.       — Ты чувствуешь это? Все еще сводишь меня с ума, черт возьми, — прорычал Гробовщик Винсенту на ухо, получив в ответ сдавленный стон.       К тому времени, когда они добрались до лестничной площадки возле спальни, их сдержанность была на исходе. Руки Винсента скользнули к заднице Гробовщика, притягивая его ближе, их члены терлись друг о друга через слои ткани с такой настойчивостью, что у обоих подкашивались колени. Гробовщик толкнул дверь плечом, и они ввалились в спальню Винсента, выдержанную в темно-синих тонах, которые идеально подходили аристократу. Кровать с балдахином стояла в центре и манила к себе, но они еще не добрались до нее, пока что.       Винсент, испытав внезапный прилив властности, толкнул Гробовщика к стене, холодная поверхность которой резко контрастировала с жаром от их тел. Граф опустился на колени с хищной грацией. Его синие глаза встретились с зелеными омутами Гробовщика, когда он ловко расстегнул ширинку, освобождая его напряженный член.       От вида Винсента, стоящего перед ним на коленях с приоткрытыми губами, у Гробовщика перехватило дыхание прямо как в их первый раз. Затем, не колеблясь, Винсент взял его в рот, его язык подразнил чувствительный кончик, прежде чем погрузить его глубже с мастерством, которое никогда не исчезало. Это было ахуительно, влажный жар, всасывание, то, как Винсент втягивал щеки и стонал, посылая вибрации по его члену. Рукой Гробовщик вцепился в его синеватые волосы, бедра дернулись, когда он со стоном признался:       — Черт, Вин, никто никогда не был так хорош в этом, как ты. — Мгновением спустя жар стал невыносимым, Гробовщик растворился в этих ощущениях, изливаясь в рот Винсента с отрывистым проклятием, а тот проглотил все до капли. Его глаза, потемневшие от удовольствия, торжествующе заблестели, когда он дочиста облизал губы.       Но Гробовщик на этом не закончил, ни в коем случае. Все еще не оправившись после оргазма, он рывком притянул Винсента к себе. Их губы слились в пламенном поцелуе, который вновь разжигал огонь в жилах. Одежда стала препятствием и не церемонясь с ней, они срывали ее, оставляя на полу след из рубашек, брюк, пока они не остались обнаженными, кожа к коже. Жаждущий большего, Гробовщик толкнул Винсента на кровать и с хищным блеском в глазах взобрался на него сверху. Их поцелуи стали небрежными, влажными и голодными, зубы прикусывали припухшие губы, почти не оставляя места для дыхания, а руки Гробовщика блуждали по бледному, гибкому телу Винсента.       — Ты думаешь, я спущу тебе с рук, то что ты променял меня? — Прорычал Гробовщик, в его тоне слышалась смесь старой боли и неприкрытой похоти. Не дожидаясь ответа, он перевернул Винсента на живот, вжимая его лицом в подушку. Винсент, обычно такой властный даже в постели, полностью сдался, его тело стало податливым под грубыми прикосновениями Гробовщика. Это полноценное доверие вызвало щемящий трепет в его груди, и Гробовщик по истине наслаждался им. Но гнев из прошлого подпитывал его жестокость и потребность предъявлять права, вернуть то, что когда-то было у него отнято. Он раздвинул ягодицы Винсента, дразня языком кольцо мышц. Затем языком он проник в тугой и горячий вход, облизывая и дразня, пока Винсент не начал извиваться, издавая приглушенные стоны в подушку. Этот звук был опьяняющим, он подстегивал его пока продолжать вылизывать изнутри, подготавливая с интенсивностью.       — Тебе это нравится, мм? Скучал по тому, как я доводил тебя до грани, — проговорил Гробовщик низким рокочущим голосом. Он оторвался от его зада, чтобы приподняться и потянуться к нему, прижав два пальца к губам Винсента. — Намочи их для меня.       Винсент послушно раскрыл рот, вобрав его пальцы, покрывая их слюной. Его язык старательно обводил каждую фалангу, а глаза были полуприкрыты в знак покорности. Удовлетворенный, Гробовщик вытащил их и прижал к дырочке Винсента, растягивая быстрыми, уверенными толчками. Его движения были неумолимы, стоны Винсента становились громче, а тело выгибалось навстречу.       — Я готов, трахни меня уже, — умоляюще выдохнул Винсент, его голос охрип от возбуждения.       Гробовщик подчинился, с легкостью перевернув Винсента на спину. Их взгляды встретились, и, на мгновение, между ними повис груз их истории – прошлое, настоящее, боль, страсть, все слилось воедино. Гробовщик, обхватив его за бедра и раскрывая пошире, направил свой член к подготовленному входу Винсента, медленно входя в него, наблюдая за каждой вспышкой удовольствия или боли на прекрасном лице. Их губы снова нашли друг друга, поцелуй был глубоким и всепоглощающим, когда он вошел до конца.       — Посмотри на меня, Винс. Я хочу, чтобы ты не отрывал от меня взгляд, пока мы делаем это, — потребовал Гробовщик, его движения приобрели устойчивый ритм. Когда их взгляды встретились, руки Винсента вцепились в широкие плечи, ногти впились в кожу, он тяжело дышал.       — Я никогда не переставал хотеть тебя… Надо было вернуться раньше. — Признание повисло между ними. Гробовщик ненадолго замер от неожиданности, а затем ускорил темп, каждый его толчок был требованием, обещанием.       — Теперь ты мой, никуда не убежишь, — прорычал он, их тела стали скользкими от пота, дорогая кровать скрипела от страсти. Гробовщик обхватил рукой оставшийся без внимания член Винсента, помогая довести его до края быстрее, чтобы они кончили вместе.       — Твой – всегда был, — выдохнул Винсент. От интенсивных движений рукой он быстро достиг кульминации с громким стоном, его член излился прямо в руку Гробовщика, а сам он последовал за ним несколькими секундами позже. С именем Винсента на губах, он заполнил его, а затем рухнул сверху. Они, прерывисто дыша, лежали приходя в себя, их ноги и руки переплетались на влажных простынях.       Гробовщик откатился в сторону и бессовестно вытер испачканную руку о постельное белье. Затем он провел пальцем по подбородку Винсента, его тон стал мягче, но все еще был резким: — Ты сломал меня тогда, когда сообщил о своей женитьбе. Больше, блять, так не делай.       — Я не буду. Клянусь. Я двадцать лет сожалел об этом выборе — позволь мне все исправить. — Винсент повернул голову, в его синих глазах отражалось раскаяние.       — Тебе предстоит многое исправить, мой дорогой граф. Сегодняшняя ночь это только начало. — Губы Гробовщика изогнулись в улыбке, выражающей смесь скептицизма и надежды.       — Тогда не останавливайся, я весь в твоем распоряжении. — Винсент слабо усмехнулся, его рука нашла руку Гробовщика и он переплел с ним пальцы.       Их дыхание постепенно выровнялось, жар их воссоединения перешел в тихую близость. Но ночь еще была далека от завершения, и пока они лежали рядом, в воздухе витало обещание большего, согласие использовать каждое упущенное мгновение. Клятва вернуть то, что, как они думали, но оказались неправы, было утрачено навсегда.       

***

      Матушка Винсента Клаудия перевернулась бы в гробу, узнав, что наследник графского титула, благороднейшего и древнейшего рода Фантомхайв вытворял после ее ухода. Но правда была в том, что без своих всевозможных титулов Винсент оставался обычным человеком, который хотел прожить счастливую жизнь вместе с тем, кого он любил и кто также отвечал ему взаимностью.       Со своей старшей сестрой Фрэнсис он больше не поддерживал контакт. Она выбрала путь профессиональной спортсменки фехтовальщицы. Из новостей он узнавала о её победах, а с недавнего времени и о том, что она переключилась на карьеру тренера и теперь переживала на соревнованиях за своих талантливых учеников.       Хоть, как он сказал ранее, его переезд был связан с разводом это было правдой лишь отчасти. Главной его целью переезда в Уитби конечно являлся он. Из досье о Гробовщике тогда он узнал его родной город и предположил, что он мог там появляться время от времени. Но каково же было его удивление, узнав, что он пошел по стопам своих родителей и унаследовал похоронным бюро после их ухода. С его бунтарским духом он думал о чем угодно, только не об этом. Но жизнь расставила все по своим местам.       Их воссоединение было неизбежным, оно началось в тот момент, когда Винсент купил старинный красно-бордовый дом в районе Гробовщика – дом, который теперь стал свидетелем того, как вновь разгорелось пламя их любви.       Ещё одним таким свидетелем стала владелица пекарни миссис Бейкер. В понедельник с утра дверь её пекарни открылась вместе с характерным звуком колокольчика. В этот момент она доделывала последнюю партию свежих слоек к открытию.       — Уже иду! — Послышался ее голос с кухни.       Через пару мгновений она очутилась в зале, где около стойки конечно же ее ожидал новый постоянный посетитель – Винсент Фантомхайв и сегодня он выглядел по другому. Это не было связано с одеждой, нет, его внешний вид всегда был безупречен будь он в деловом костюме или простых повседневных вещах. Раньше он излучал холодную вежливость и неприступность, а сейчас же в нем появилась легкость и открытость во взгляде.       — Доброе утро, миссис Бейкер! Как ваши дела? — Спросил он, опираясь на стойку.       — Доброе утро! Это я у тебя должна спрашивать, но уже вижу, что все наладилось. Любовь тебе к лицу, мой мальчик. — Она говорила с искренней, теплой улыбкой, ведь переживала уже как за родного.       В очередной раз Винсент удивился проницательности и доброте этой женщины. У себя в детстве он мог только мечтать о такой чистой любви и бескорыстной поддержки от матери. Тут колокольчик над дверью снова зазвенел и это конечно же был Гробовщик, он прошел в пекарню с лукавой улыбкой на губах.       — Утречка, миссис Бейкер! Винсент уже успел описать весь концерт в подробностях? — Он встал около стойки рядом с Винсом, положив руку ему на спину.       — Нет, ещё не успел, но я и сама в курсе того, что там произошло, ведь я тоже была там.       Гробовщик и Винсент удивленно переглянулись между собой, а миссис Бейкер махнула на них рукой.       — Ой, только не нужно делать такие удивленные лица. То, что я стара не означает, что я не могу посетить концерт в баре и выпить кружку хорошего эля.       Они все вместе рассмеялись, а после продолжили обсуждение концерта за чаем с пирогом, который миссис Бейкер приготовила заранее. В этот раз пекарня задержалась с официальным открытием и остальным посетителям пришлось подождать, но никто не жалел об этом.       

***

      Месяц спустя ремонт в доме Винсента закончился, а Гробовщик практически полностью перевез свои вещи к нему и, конечно, сам поселился там. Спальня стала их общей комнатой, но у каждого из них при этом был свой кабинет. С этого момента дом перестал казаться таким пустым и безжизненным и представлял из себя некую смесь роскоши и готики одновременно, аккуратности и хауса.       Одним утром, которое они проводили не спеша наслаждаясь друг другом в постели, к ним в дверь кто-то настойчиво стал звонить.       — Вин, мы кого-то ждем в воскресенье утром? — Гробовщик приподнялся на локте, вопросительно глядя на него.       Винсент нахмурил брови, пытаясь вспомнить и вдруг его осенило: — Я приглашал сыновей в гости, но не думал, что они приедут так скоро… Можешь пойти встретить их? Пока я приведу себя в порядок.       — Ты уверен, что хочешь, чтобы я им открыл? — Со скепсисом в голосе спросил Гробовщик.       — Просто будь собой, я уверен, ты им понравишься.       

***

      Два молодых человека, похожие друг на друга как две капли воды, стояли около входа в один определенный дом. Местные, которые проходили мимо, заглядывались на них с неподдельным интересом.       — Ты уверен, что мы пришли по нужному адресу? — Спросил один из них, который до этого усиленно звонил в дверной звонок.       — Ну, отец прислал именно этот адрес, да и табличка на доме совпадает с ним.       Вдруг, они услышали звуки приближающихся шагов за дверью. В дверном проеме возник незнакомый мужчина необычной внешности: с длинными серебристыми волосами, ниспадающими каскадом на широкие плечи, и проколотыми ушами. Он был одет в черные свободные штаны, а сверху на нем был длинный черный халат из шелка, который он даже не потрудился запахнуть, когда встречал гостей.       — Ну и ну… Фантомхайвы младшие…       От этого мужчины повеяло каким-то странно маниакальным интересом, отчего близнецы заметно напряглись. Один из них поспешил сказать: — Извините за беспокойство, мы, кажется ошиблись адресом…       — Ох, нет-нет, проходите, ваш папочка спустится с минуты на минуту, — он раскрыл дверь пошире, пропуская недоумевающих юношей внутрь. — Проходите в гостиную, я сейчас вернусь.       Сам он отправился на кухню, бог знает зачем, пока близнецы осматривали дом, в котором оказались. Тот, который первым зашел в дом, прошептал своему брату:       — Странный у отца нынче дворецкий…       — У меня такое ощущение, что он вовсе не дворецкий и вообще, зачем ты пошел? — Он пихнул его локтем, а голос сочился возмущением.       — В тебе просто отсутствует дух авантюризма.       — А в тебе не хватает здравомыслия.       — О чем шепчетесь? — За их спинами внезапно возник странный мужчина в халате, теперь он держал в руках поднос с кружками и чайничком.       — Да так, о своем. — Ответил ему тот, что был посмелее.       Вся эта ситуация была крайне неловкой, градус странности возрастал с каждой секундой, пока на лестнице не возникла привычная фигура отца в шелковой пижаме от известного бренда.       — Пап, обьясни нам, что здесь происходит?       — Пройдемте все лучше в гостиную, разговор предстоит длинный, а вы наверняка устали с дороги.       Теперь все они устроились в гостиной, близнецы заняли диван, Винсент сел в кресло, а рядом с ним, прямо на ручке устроился седовласый тип. На декоративном столике между ними стояли кружки и чайник, но никто к этому пока не спешил притрагиваться.       — Что ж… Возможно это прозвучит дико и потребуется какое-то время, чтобы принять это, но я должен вам сказать. — Винсент кажется еще никогда не выглядел настолько нервным. Он сделал небольшую паузу перед тем, как открыться самым близким людям. — Это Гробовщик, он мой возлюбленный.       В комнате повисла неловкая пауза. Затем один из близнецов, который в начале был более осторожный красноречиво взглянул на брата. Тот кажется понял что-то и полез в карман за бумажником, достав оттуда купюру в сотню фунтов и отдавая с тяжелым вздохом.       — Так, Сиэль, Сириус, это что такое сейчас было? — Теперь Винсент находился в еще большем замешательстве.       — Я проспорил Сириусу сотню фунтов… — Сиэль немного замялся, а затем продолжил. — Мы ставили на то, что ты бисексуал и он, получается, выиграл.       Гробовщик в этот момент разразился жутким смехом, да так, что чуть не свалился на пол, но вовремя удержался за спинку кресла. Он уже даже и не припомнил, когда так смеялся в последний раз. Сквозь смех и слезы он сумел произнести: — Ох, боже, твои дети чертовы гении, Вин.       — И по каким признакам, боюсь спросить, ты это понял, Сириус? — Тон Винсента был раздраженным, но ему было правда любопытно узнать.       — Пап, первый концерт на который ты нас повел был концерт Леди Гаги. А еще я слышал, как по ночам из твоего кабинета играла Лана Дель Рей и доносились грустные всхлипы…       Теперь Гробовщика было не остановить от падения, если до этого он думал, что никогда так не смеялся, то вот сейчас он об этом забыл, когда чуть не задохнулся от смеха. Да, впрочем, и близнецы подхватили его смех, но в более умеренной форме, пока Винсент сгорал от смущения. Это он должен был быть тем, кто рассказывает постыдные истории, а никак не наоборот. Он еще припомнит это своим детям как-нибудь.       — Спасибо за эту ценнейшую информацию, я ее никогда не забуду. — Вдоволь посмеявшись, Гробовщик самостоятельно поднялся с пола и сел обратно.       — Ладно, хватит ходить вокруг да около, давайте, расскажите нам свою историю знакомства, — произнес Сиэль, поглядывая на них с лисьей ухмылкой. Не даром Винсент упомянул, что тот был точной его копией, за исключением родинки под глазом.       — Детишки, это длинная история и я не уверен, что вам ее можно слушать, — начал было Гробовщик, но получивши укоризненный взгляд понял все без слов.       — Ох, нет, давай лучше я сам расскажу.       Гробовщик кивнул Винсенту в знак согласия, а сам погрузился в свои мысли. Смотря на него и его сыновей, он чувствовал всепоглощающую любовь, старался запомнить этот момент до мельчайших подробностей. Во время того, как Винсент рассказывал их историю они вновь встретились глазами, сапфирово синий с ярко зеленым. Бесполезно было искать спасение, ведь Гробовщик утонул в этом синем океане еще тогда, когда впервые увидел его.