Поттер идет на свидание

Гарри начал собираться в пять. Глупо, конечно, собираться за два часа. Малфой с его маниакальной пунктуальностью все равно, не пришел бы ни минутой раньше. Гарри успел надеть ту рубашку, в которой был в прошлый раз и которую Малфой оценил как "лучше, чем обычно", снять ее, надеть светло-серую, решить, что в ней он выглядит как усталый чиновник, снять ее тоже, достать белую и тут же услышать в голове: «Поттер, ты собирался на свидание или на школьный урок?» Белая вернулась в шкаф. В итоге Гарри остановился на темно-серой рубашке, которую когда-то подарила Гермиона, сказав, что этот цвет ему идет. Гермиона редко ошибалась. В вопросах рубашек, возможно, тоже. Гарри посмотрел в зеркало. — Нормально, — сказал он отражению. В отражении стоял человек, который очень старался не выглядеть так, будто ждет чуда. Получалось не особенно. Рон был уверен, что свидание будет с Малфоем. Рон, конечно, много в чем был уверен. Например, что люди, которые варят фруктовое пиво, совершают преступление против человечества. Но иногда Рон оказывался прав. Гарри закрыл глаза. Мог ли Малфой иметь в виду себя, когда говорил, что следующее свидание будет с парнем? Тот Малфой, которого Гарри знал в школе, вероятно, предпочел бы проглотить стекло, чем сказать: «Поттер, не хочешь сходить со мной куда-нибудь?» Даже если бы теоретически этого хотел. Но тот Малфой, которого Гарри знал сейчас, был куда более прямолинейным. Он не стал бы ходить вокруг да около. В дверь постучали. Гарри схватил мантию, задел локтем зеркало и успел поймать его за раму, прежде чем оно грохнулось бы вниз. — Жив, — сказал он зеркалу. Малфой стоял на пороге в маггловском черном худи с маленькими вышитыми буквами «ᗺB». Такой же символ был на рукояти его зонта. Гарри не знал, что это за фирма. Но на Малфое все выглядело дорого, даже если бы таковым не являлось. Малфой окинул его взглядом. Гарри почувствовал, как у него начинают гореть уши. — Ну? — спросил он, потому что молчание стало невыносимым. Малфой задержал взгляд на его воротнике. Потом на рукавах. Потом снова поднялся к воротнику. — Ты решил произвести впечатление? — Спасибо. — Это был не комплимент. — У тебя они обычно так и звучат. — Гарри улыбнулся. Малфой нахмурился, будто эта улыбка почему-то ему не понравилась. — Оставь мантию, в ней ты будешь выделяться, — сказал он, разворачиваясь. — А ты в толстовке, значит, нет? — Нет. Малфой не обернулся. Вечер был прохладный, мокрый после недавнего дождя. Фонари отражались в лужах, мостовая блестела, прохожие спешили с работы по домам. Малфой, как и в прошлый раз, пошел пешком. Гарри не спросил почему. Ему нравилось идти рядом. Нравилось, что можно делать вид, будто это обычная прогулка, а не путь к неизвестному человеку, который, возможно, сейчас сидит где-то и ждет свидания. Или не сидит. Или этот человек уже идет рядом с ним, держа зонт за середину рукояти. Вот бы начался дождь. — Куда мы идем? — спросил Гарри. — В бар. — В маггловский бар? — Удивительно, но да. — Ты часто бываешь в маггловских барах? — Нет. — Тогда почему туда? Малфой чуть пожал плечами. — Там тебя не узнают. Ты же вряд ли хочешь, чтобы весь магический Лондон завтра обсуждал, с кем Гарри Поттер ходил на свидание? Гарри повернул голову. Малфой смотрел вперед. На мокрый асфальт, на людей, на что угодно, кроме Гарри. — Ты подумал об этом? — Я подумал, что на свидании желательно разговаривать с человеком, с которым пришел, а не с репортерами. С человеком, с которым пришел. Гарри шел с Малфоем. — И что это за человек? — спросил Гарри, стараясь звучать так, будто ему просто интересно. — Кто? — Тот парень. Малфой бросил на него быстрый взгляд. — Нервничаешь? — Нет. — Ты не умеешь врать, Поттер. — Это часть моего обаяния. Малфой фыркнул, но спорить не стал. — Он из Слизерина, — сказал он наконец. Гарри споткнулся о край тротуарной плитки. — Правда? — Гарри выровнял шаг. — И какой он? Малфой снова смотрел только вперед. — Умный. Хорошо разбирается в квиддиче. Не лишен манер. Способен поддержать разговор. Гарри слушал и почти не дышал. Умный. Квиддич. Манеры. Слизерин. Под описание подходил только один человек. — Думаю, мне понравится, — осторожно сказал Гарри. Малфой на полшага сбился с ритма. — Я, — сказал Малфой слишком ровно, — исключительно великодушен. Гарри отвернулся к витрине закрытой булочной, потому что улыбку уже некуда было девать.

***

Бар оказался на тихой улочке между книжной лавкой и круглосуточной прачечной. Над дверью висела маленькая выцвевшая табличка из темного дерева. Надпись разобрать не получалось. Малфой открыл дверь и жестом пропустил Гарри вперед. Внутри было тепло. Пахло жареной картошкой и пивом. У дальней стены стоял старый музыкальный автомат, из которого тихо играла песня на, кажется, итальянском языке. Посетителей было немного. Несколько человек сидели у стойки, кто-то тихо смеялся, глядя в смартфон, за дальним столом пожилая пара спорила над кроссвордом. Никто не обернулся, когда они вошли. Никто не шепнул «Это же Гарри Поттер». Гарри на секунду завис на пороге. Малфой действительно выбрал это место. Не первое попавшееся. Не просто бар. Он продумал даже отсутствие магов по дороге сюда. Ощущать такую заботу было болезненно. Из-за столика в правом углу им навстречу поднялся парень. Среднего роста, темноволосый, с открытым приятным лицом и серыми глазами, в которых не было благоговения перед героем. Он спокойно улыбнулся, как человек, который не считал этот вечер дуэлью или каким-то экзаменом. У Гарри же внутри что-то медленно умерло. Он постарался не показывать это лицом. — Драко, — поздоровался парень. — Патрик, — ответил Малфой. — Патрик Блетчли. Поттер. Патрик протянул руку. — Рад познакомиться. Ты, наверно, меня не помнишь, но мы уже виделись. Мой брат часто пытался запустить в тебя бладжером. Гарри пожал ему руку. — Твой брат? — Майлз Блетчли. Он был загонщиком. А я учился на год младше вас. — Майлз всегда был человеком тонкой душевной организации, — сказал Малфой, садясь за стол. — Особенно когда мы проигрывали. — То есть почти всегда, если играли против Гриффиндора, — сказал Патрик. Малфой поднял меню. — Ты точно слизеринец, Патрик? Гарри не мог не улыбнуться. Он сел справа от Малфоя. Первые несколько минут были странными. Малфой молчал. Патрик с легкостью взял разговор на себя, но не говорил слишком много. Он спросил, что Гарри будет пить, сказал, что сам ничего не смыслит в маггловских сортах пива, но однажды пробовал Guinness и ему не понравилось. Гарри мог бы заинтересоваться этим. Но мысли все равно уползали в сторону. Почему Малфой молчит? — Значит, ты тоже играл в квиддич? — спросил Гарри, когда принесли напитки. — Недолго. Я получил травму почти сразу, как попал в команду и родители запретили мне играть. Но мне удалось сыграть пару матчей. Как раз, когда Драко был капитаном. — И каким он был капитаном? — спросил Гарри. — В тот год нам всем было немного не до квиддича, — сказал Патрик. — Но Драко ставил тренировки почти каждый день и требовал максимально выкладываться. Поэтому мы могли не ходить в патрули. Гарри посмотрел на Малфоя. Тот рассматривал меню так, будто там было написано что-то важное. — Это называется дисциплиной, — сказал он. Гарри нервно засмеялся. Малфой быстро посмотрел на него и тут же отвел глаза. — Кстати, — сказал Патрик, вновь повернувшись к Гарри, — я видел финал чемпионата на четвертом курсе. Ты тогда круто летал. А в конце вы с Драко подрались и Амбридж запретила тебе играть. — Если я правильно помню, Малфой тогда сочинил... — Не продолжай, — вмешался Малфой. — Мы не обязаны весь вечер обсуждать школьные соревнования по квиддичу. — Почему? — спросил Гарри. — Мне нравится. — Я заметил, — сухо сказал Малфой. Патрик улыбнулся. Патрик был приятным, вечер был нормальным, и все это выглядело как нормальное свидание. Так, как Малфой, вероятно, и задумывал... Гарри сделал глоток пива. Оно было горьким и совсем не помогало. — Драко сказал, ты работаешь аврором? — спросил Патрик. — Да. — Тебе нравится? Гарри хотел ответить привычное. Да, конечно. Хорошая работа. Кто-то же должен. Но Патрик спросил без дежурной вежливости. Он действительно ждал ответа. Гарри покрутил стакан в руках. — Иногда. — Иногда лучше, чем никогда. — Ты говоришь как человек, который не любит свою работу. — Я работаю в Комиссии по магическим играм и спорту. Половина моей работы — объяснять взрослым людям, почему нельзя проклинать соперников и тех, кто болеет за другую команду. Вторая половина — читать жалобы от тех, кого все-таки прокляли. — Звучит очень похоже на Аврорат. — Только меньше крови и больше оскорбленных вратарей. Гарри рассмеялся. Малфой молчал. Он сидел чуть откинувшись на спинку стула и водил пальцем по краю стакана. По одному и тому же месту. — А ты, Малфой? — спросил Гарри, потому что его молчание казалось неправильным. Малфой поднял глаза. — Что я? — Тебе нравится твоя работа? — Поттер, если ты будешь задавать вопросы мне, Блетчли может решить, что его пригласили сюда случайно. Гарри смутился. Патрик мягко улыбнулся. — Ничего. Я уже понял, что рядом с вами двумя случайностью стать довольно легко. Малфой резко поднял взгляд. — Что это значит? — Что вы давно знакомы, — спокойно сказал Патрик. — Это заметно. — Как наблюдательно, — съязвил Малфой. Патрик не обиделся. И это, похоже, разозлило Малфоя еще сильнее. Гарри попытался перевести разговор. Он стал расспрашивать Патрика о работе, и Патрик рассказал историю о шотландском загонщике, который пытался доказать, что не запускал бладжер в судью, а всего лишь «продемонстрировал тому, насколько качественным был мяч». Гарри смеялся, слушая его истории. И каждый раз, когда он смеялся, лицо Малфоя становилось все более неприницаемым. Сначала Гарри думал, что ему кажется. Потом Патрик сказал: — Можно называть тебя Гарри? Стакан Малфоя с грохотом стукнул о стол. Патрик недоуменно повернулся к нему. — Все нормально? — Разумеется. Гарри уставился в свой стакан. Пена осела по краю неровным кольцом. Патрик переводил взгляд с одного на другого, но промолчал. Малфой сам выбрал место. Сам привел Патрика. Сам все это устроил. Так почему тогда он выглядел таким злым? — Так, Гарри, — сказал Патрик, чуть наклонившись вперед. — Серьезный вопрос. — Слушаю. — «Паддлмир» в этом сезоне дойдет до финала? Гарри чуть оживился. — Дойдет, если они перестанут выпускать Ходжа в стартовом составе. — Слава Мерлину, хоть один человек говорит это вслух. Ходж ужасен. — Он летает так, будто боится высоты. — И мячей. Патрик улыбался. Гарри поймал себя на том, что улыбается в ответ. — Мерлин, — сказал Малфой. — Как много у вас общего. Например, ненависть к запасному охотнику. — Это крепкая основа, — сказал Патрик. — Для чего? — спросил Малфой. Он посмотрел на Патрика в упор. Патрик, казалось, не видел опасности. Или видел и не считал нужным шарахаться. — Для разговора на первом свидании. Малфой прищурился. Гарри положил ладонь на свой стакан, хотя пить не собирался. Малфой не просто язвил. Это должно было обрадовать. Если бы Гарри был более смелым, наверное, так бы и было. Но в отношении Малфоя смелым быть никак не получалось. Радоваться было страшно. Радоваться означало строить воздушные замки. Патрик, кажется, просто наслаждался вечером. Он повернулся к Гарри и спросил: — Ты сам еще летаешь? — Иногда. Джордж Уизли играет в любительской лиге. Иногда мы с ним и Роном гоняем на метлах недалеко от их дома. — И как? — Думаю, я и сейчас сделал бы Малфоя. — Невероятно, Поттер, — сказал тот. — Ты на каждом свидании будешь это говорить? — Что, боишься проверить? — Назови время и место, раз такой смелый. Патрик смотрел на них с улыбкой. — Знаете, — сказал он, — я начинаю понимать, почему Маркус рвал и метал после матчей. — Потому что проигрывал? — спросил Гарри. — Потому что вы были невыносимы. Гарри хотелось улыбнуться, но он смог сдержаться. Малфой, казалось, тоже чуть потеплел. Бар гудел вокруг них, музыка тихо скрипела из старого автомата, за соседним столом кто-то спорил о футболе, официантка принесла еще напитки. Патрик кивнул ей с вежливой благодарностью и, передавая Гарри стакан, случайно задел его пальцы. Коротко, почти ничего. Гарри и не заметил бы даже, если бы пальцы Малфоя не перестали двигаться по краю стакана. Раздражение на его лице вдруг сменилось чем-то голым и злым. — Не буду вам мешать, — сказал он, поднимаясь из-за стола. Гарри резко поднял голову. — Что? — У меня дела. — Сейчас? — Нет, Поттер, в прошлый четверг. Разумеется, сейчас. — Малфой... — Дальше вы обойдетесь без моего участия. — Драко... Малфой дернулся от имени. — Увидимся на работе, Поттер. Патрик. Он развернулся и пошел к выходу. Гарри остался у стола. Он не помнил, когда успел встать. Нужно было двинуться следом? Но что сказать? Гарри сглотнул. Он должен был сесть обратно. Извиниться перед Патриком. Сказать что-нибудь адекватное, взрослое, вежливое. Патрик был хорошим. Патрик не сделал ничего плохого. Патрик, вообще-то, был одним из самых приятных людей, которых Гарри когда-либо встречал. И Патрик смотрел на него с пониманием. — Прости, — сказал Гарри. Тот чуть улыбнулся. — За то, что Драко Малфой внезапно что-то понял? Ты в этом не виноват. Гарри посмотрел на стол. Зонт Малфоя остался прислоненным к спинке стула. — Я знаю его, Гарри, — сказал Патрик. Гарри поднял глаза. Патрик смотрел на дверь. — И я знал, что вечер будет странным, когда Драко прислал письмо, в котором три раза было слово «невыносимый». Гарри почти рассмеялся, но звук застрял в горле. — Иди, — сказал Патрик. — Тебе нужно успеть до того, как он убедит себя, что должен благородно страдать. Гарри выдохнул. — Спасибо. Он схватил зонт и пошел к двери. На втором шаге сорвался на бег.