На повторе

Николас Уайлд

Вечер, квартира Ника

      — Черт, не надо было прогуливать уроки труда! — пронеслось по квартире.       Ник уже битый час сидел за рабочим столом, тщательно стараясь собрать сломанные детали бывшей ручки-морковки. Он проклинал себя и свое халатное отношение к образованию, где наверняка рассказывали нюансы работы с элементарными электронными приборами. Уайлд всегда был успешен в математике и социальных науках, но вот физика, биология и химия обходили его стороной. Точнее он их. Сейчас же ярко оранжевые осколки корпуса ручки и провода нагоняли ужас, нежели идеи, как же можно починить то, что рухнуло с нескольких метров вниз.       На днях, после окончания триумфа о закрытии громкого дела, он вернулся на место трагической гибели ручки — символа их с Джуди союза — и нашел все детали, намереваясь починить ценную вещь.       За эти дни на их долю снова выпало немало происшествий — тайна рептилий, семейный заговор, насмешки коллег, преследования, обвинения и выяснения отношений. Ник бы соврал, если бы сказал, что это не переворошило его душу.       Забавно, как в моменты абсолютного отчаяния понимаешь, насколько долго бегал от правды, насколько долго пытался убедить самого себя в том, что «Лисы —одиночки»       — Боже… — проговорил лис, откидываясь на спинку стула и оглядывая рассортированные детали по столу. В последнее время мысли так и крутились в его голове нескончаемым вихрем, а осознанные чувства все никак не унимались.       Вроде раньше он умело их прятал, что же пошло не так?       Решив, что больше не вынесет этой муки, Николас взял телефон и набрал номер друга.       — Хей, сынок, как жизнь? — проворковал Ник, — тут помощь твоя нужна по твоей части, выручишь своего старика? С помощью Финника с починкой ручки-диктофона Ник справился гораздо быстрее. Друг рассказал, как соединить провода и правильно установить другую плату, которую Ник нашел в завалявшемся у него диктофоне. Новая «старая» ручка вышла не такой идеальной, какой она была, но в ней определенно что-то поменялось. Склеенный корпус и заметные швы напоминали о произошедшем, но, по мнению Ника, собранная им заново ручка стала по-настоящему бесценной. Жаль, что старые записи уже не вернуть.       — А что если… — лиса в миг озарила идея. Он и так планировал проверить работоспособность ручки, но не думал, что можно воспользоваться таким моментом — записать послание Джуди.       Подумав, Ник нажал на кнопку записи:       — Привет, Морковка! — веселым голосом произнес лис, держа ручку прямо перед собой.       Нет, что-то не то.       «Привет, Морковка!» — веселый металлический голос возник из диктофона. Слишком веселый и слишком несерьезный для тех слов, которые Николас хотел озвучить.       — Хотя бы работает, — проболтал лис, стирая запись. Нужно попробовать еще раз.       — Привет, Морко…Джуди! — на выдохе произнес Ник. — Я знаю, что уже сказал тебе многое, но это не вся правда. Нет-нет, я тебе не врал, ты что? Просто… черт бы тебя, идиот! — сорвался лис.       Это все не то!       Третья, четвертая и пятая попытки также потерпели неудачи. Слов будто бы не хватало, чтобы описать все то, что так хотело сказать неугомонное сердце.       Он действительно эмоционально незрелый и травмированный лисенок в теле взрослого лиса. Его никто не учил правильно выражать любые чувства —от ненависти до любви. За проявление эмоций, в момент уязвимости Ник получил сполна от тех, от кого не ждал такой подставы. Его воспитала улица, скупой на любые проявления эмпатии друг, косые взгляды и осуждения.       Когда-то давно он решил, что все чувства — на замок, а эмоции — под контроль. И долгое время сердце молчало, а умение держать себя и скрывать все под слоем сарказма насквозь пронзили и без того скверный характер.       Но что-то пошло не так в тот роковой момент. Сковывающий страх захлестнул все тело, пробежал холодными мурашками по спине, заставляя шерсть на загривке подняться дыбом. Стремительные песчинки снега, подгоняемые ветром, затмевали взор, жгли глаза. Дыхание сперло, а мысли твердили словно заевшая пластинка «Нет-нет-нет!».       Она не могла погибнуть. Не сегодня. Не сейчас. Только не Джуди. Его Джуди.       «Будь ты проклят, Рысевич!»       Ник так боялся ее потерять, что наговорил лишнего, оставил ее, не был рядом, не смог помочь в нужный час. Еще секунда — и ее не спасти. Тогда он не думал о себе, думал только о ней — вечно неугомонной, пробивной, пытливой, бросающейся в самое пекло. И только тогда Ник осознал, что она — самое дорогое, что у него есть. И он действительно «не такой лис» — не одиночка.       В том откровенном разговоре, в котором так нуждались они оба, каждое слово Нику давалось с трудом. Он не знал, как выразить вырвавшиеся из под замка чувства, не знал как описать выбившиеся из под контроля эмоции. Он говорил сбивчиво, подбирая слова, стараясь вложить в них всю… любовь? Любовь, что наполнила его в одночасье, любовь, которая вырвалась на место страха потерять родную душу.       Ему казалось, что он признался ей в чувствах нескольких раз за время своего монолога, но почему же тогда три простых слова так и не вырвались наружу?       Вот и сейчас предложения не клеились, сердце бешено металось в грудной клетке, требуя сказать все начистоту.       Николас глубоко вздохнул, прогоняя возникшее откуда-то волнение. Вроде он и так все осознал, сказал ей, что она — самое дорогое, что есть в его жизни. Так что же стоит сейчас просто выразить все в одном предложении?       Лис нажал на кнопку записи. Секундное промедление казалось вечностью. Собрав всю волю и прикрыв глаза, Ник осмелился сказать нужные (для него и не только) слова: — Я люблю тебя, Джуди! —полушепотом произнес лис, чувствуя, как разливается приятное тепло по телу от таких слов.       «Я люблю тебя, Джуди» — эхом повторил голос из ручки-морковки.       Кажется, Ник нашел нужные слова, которые всеобъемлюще описывали его готовность разрушить весь мир, но спасти по-настоящему родного и близкого зверя.       После сказанных вслух слов что-то невероятное теплилось в душе лиса. Однако, сомнения липким тягучим чувством окутывали сердце.       Что если Джуди нужно время на осознание своих чувств? Возможно, она и любит его, но как напарника, близкого друга. Может переполняющие его чувства затмили здравый смысл, и он поторопился?       Наверное главное, что он осознал их, принял, смог озвучить самому себе. Пускай ей нет дела до этого. Ведь можно любить тихо, оставаясь всегда рядом и продолжать раскидываться шутками в самых неподходящих ситуациях?       Ведь лисы не только одиночки по жизни, но и однолюбы. Видимо, при худшем раскладе придется мириться с безответными чувствами. Впрочем, Николасу не привыкать — мироздание любит испытывать его на прочность.       «Чертовы чувства!»       Напоследок обдумав, Ник нажал на кнопку ручки и стер запись.       Так будет лучше.       Не для него, но для нее уж точно.

***

Джудит Хоппс

Комната Джуди

Вечер следующего дня

      Джуди легла на кровать, блаженно вздохнув. Какой чудесный вышел сегодня день! Еще одно громкое дело раскрыто, и сотни рептилий наконец-то смогут вернуться домой.       Новый друг Гэрри пригласил напарников и всех остальных желающий в свой родной дом. Ох, как же приятно наблюдать за улыбками, приятельскими разговорами, играми детей и многочисленными объятиями. Вот в чем заключается главная миссия полицейского — делать всех жителей Зверополиса счастливыми, давать возможность жить в мире и безопасности.       Джуди села на кровати по-турецки, достав из поясной сумки ручку-морковку — подарок Ника. После откровенного разговора в Тундратауне их взаимоотношения явно улучшились. Кто бы мог подумать, что этот харизматичный и наглый рыжий хищник может скрывать внутри столько переживаний и не проработанных травм? Да, пожалуй, им нужно прописаться в кабинете у зверотерапевта на всю жизнь.       Сколько еще тайн они хранят друг от друга?       Вспоминая прошедшие дни, Джуди очень винила себя за то, что оставила Ника. Она понимала, что выхода нет — останься она с ним, их обоих поймали бы, а страшный секрет Рысевичей навсегда бы остался семейной тайной. Она жутко переживала за него. В миг позабыла обо всем, лишь бы убедиться в том, что дорогому нынче зверю не грозит опасность. Она бы точно не простила бы себе, если бы он упал в ледяную пропасть…       «Нет, нет, этого не произошло, все хорошо»       Да, сейчас уже все хорошо. Преступники ждут суда за решеткой, рептилии заново обживают свои дома, а их с Ником оставили в напарниках. Что может быть лучше?       Джуди повертела ручку в лапах. Она находила таким трогательным тот факт, что Ник самостоятельно починил ее. Символ их союза был вдребезги разбит, но вот она снова держит заветную ручку и понимает, что это новый период для их отношений.       Нажав на кнопку, Джуди услышала голос Ника:       «Люблю тебя, напарник!»       Крольчиха хихикнула. Как здорово получилось записать именно эту фразу. Лис явно не хотел в тот момент откровенничать, но это вышло так неловко и забавно, что Джуди ликовала в душе, что сможет слушать смущенный голос Ника, когда пожелает.       — Еще раз хочу! — прошептала крольчиха и поставила повтор записи.       «Люблю тебя, напарник!»       Эти слова как теплые лучи весеннего солнца согревали с ушей до пят. Сердце запускалось в быстрый вальс, а улыбка сама норовила растянуть губы. Николас безусловно сказал эту фразу так искренне, словно хотел донести другой смысл.       Или она сама себе выдумывает то, чего нет?       «Люблю тебя, напарник!»       Прокручивая в голове его признания в том, что она самый дорогой зверь в его жизни, Джуди одергивала появляющуюся надежду на то, что за этими словами стоит что-то более серьезное. «Лисы — одиночки». Возможно, его любовь платоническая, дружеская, а отдать жизнь за нее он готов только в рамках их рабочего партнерства. Или все же нет?       «Люблю тебя, напарник!» Джуди боялась себе признаться, но она любила его. Полностью. Его обворожительную улыбку, прищур зеленых глаз, острые шутки и позерство. Только Ник мог рассмешить ее так, что в боку болело. Только Ник мог подумать о мелочах, которые она бы не заметила. Только Ник позволял ей быть собой, настоящей. И если это не та самая любовь, то что?       «Люблю тебя, напарник!»       Еще раз.       «Люблю тебя, напарник!»       Еще.       Люблю тебя, напарник!»       И еще.       — Так… — Джуди в очередной раз включила запись, но в этот раз она не повторилась. Вместо этого в динамике слышались помехи и какие-то шумы.       Джуди поспешно решила снова нажать кнопку, но вдруг по комнате разнесся голос Ника, только уже с другими словами.       — Я люблю тебя, Джуди! — послышался родной голос из динамика.       — И я тебя, Ник! — прошептала в ответ ошарашенная Джуди.