Ради Севера

— Вот, ваша милость, — провозгласил Тайвин Ланнистер, указывая на три трупа у подножья трона. — Вот залог моей верности вам. Эддард промолчал, но не удержался от того, чтобы сжать челюсть от досады. Разумеется, он понимал, какую угрозу им всем представляют эти змееныши, которые со временем выросли бы в драконов. Повзрослев, они могли начать мстить победителям — и северянам в том числе. И нашлось бы немало тех, кто согласился бы помочь им в этом благородном отмщении. Само собой, допустить такого он не мог. Такое деликатное дело можно было поручить только Русе Болтону. Тем более, он уверял, что у него есть для этого нужный человек по имени Локк. Когда они вошли в столицу, этот Локк должен был провести пять доверенных людей Болтонов в покои принцессы Элии — и убить детей у нее на глазах. Именно детей, но не ее саму, всячески делая вид, что ей они займутся потом, очень скоро. Только вот это «потом» никогда бы не наступило — в комнату в нужный момент врывался благородный Нед Старк со своими верными воинами и, «воспылав праведным гневом», «спасал» Элию Мартелл в последний момент. Те пятеро… Их, конечно, пришлось бы убить. И Локка, скорее всего, тоже — чтобы не болтал. И тщательно создаваемый на протяжении долгих лет образ «благородного Эддарда Старка» был бы сохранен. Болтон, конечно, тоже не остался бы без награды — он согласился выдать за маленького Домерика, которому недавно исполнилось два года, свою будущую старшую дочь. План был хорош во всех отношениях — в первую очередь, для самого лорда Эддарда. Он способствовал примирению бывших лоялистов с северянами — раз. Он обретал славу героя, спасшего израненную и, возможно, изнасилованную принцессу Элию — два. Он получал благодарность Мартеллов и повязывал кровью второй самый могущественный дом Севера — три… Получается, что он одним днем добивался всего того, к чему его отец, достопочтенный лорд Рикард, шел целую жизнь, но так и не дошел. «Тайвин, скотина, все испортил…» — зло думал Нед. Хоть он и сам замышлял нечто подобное, его планы были не настолько… топорными. А ведь ему, Эддарду Старку, следовало подумать о том, что подняться наверх по лестнице из трупов членов семьи принца Рейгара захочет не только он! Лев из Утеса Кастерли тоже очень хотел доказать свою верность королю-победителю — и неважно, что платой за это «доказательство» были страх и ненависть. Разумеется, страх был вещью полезной и, можно сказать, необходимой — если его использовать в меру, как и любое другое снадобье. Лекарство, если его принять слишком много, становится ядом — и страх, если слишком увлечься, может обернуться против того, кто всех страшит. «Когда-нибудь ты сам это поймешь», — думал он. И ждал с нетерпением того дня, когда затравленные и загнанные львом звери порвут его на куски. И ему, тихому северному волку, обязательно достанется самый сочный кусок… Все эти размышления не отразились на его лице даже мельком. Он старательно поддерживал тот благородный образ, который старательно создавал с самого детства. Тот Нед Старк, которого все знали, никак не мог радоваться подобному зрелищу… — Что… Что вы наделали? — кричал он, полный отчаяния и гнева. — Роберт, как ты мог допустить такое? Мы не можем спустить им это с рук! — Ты чего разбушевался, Нед? — Роберт, кажется, действительно его не понимал. — С чего тебе заступаться за драконьих отродий? Они твоего отца живьем сожгли! Они твоего брата удавили! Ах, да, точно. Как он мог про них забыть? Отец. Наивный дурак, считавший себя умным и дальновидным — что делало его вдвойне глупее и наивнее. И все равно Неду было его очень жаль. Потому что Рикард Старк действительно трудился денно и нощно во имя усиления и укрепления Севера — ради этого Нед готов был взять на себя все неблагородные вещи, которые лорд Винтерфелла не мог себе позволить. А вот Брандон… Если говорить откровенно, здесь Эйрис, сам того не ведая, оказал Северу огромную услугу. Этот тупой выродок никогда не стал бы хорошим правителем — его интересовали только пьянки, драки и девки. Точно так же, как и Роберта. Но с Робертом ему не приходилось конкурировать за место под солнцем — и к тому же Старк быстро научился использовать его недостатки себе на пользу. И будет использовать их дальше. Пьяный дурак на троне поможет ему сделать Север снова великим. — Маленькие дети невиновны в преступлениях своих родителей! — он посмотрел в глаза Роберту. — И если ты считаешь иначе… Чем ты вообще отличаешься от Таргариенов? Разгневанный Роберт тут же поднялся со своего места и с грозным видом шагнул вперед. Нед прекрасно понимал, что переступил черту, но не боялся — он знал, что находившийся здесь же Джон Аррен не даст своим бывшим воспитанникам устроить безобразную драку прямо в тронном зале. Так и вышло. Старый Сокол мгновенно встал между ними. А затем, чередуя отцовские увещевания и учительскую строгость, принялся успокаивать обоих. Нед его почти не слушал — он и так был совершенно спокоен. Но все равно посверлил взглядом Роберта еще несколько мгновений, после чего решил, что хватит уже изображать праведный гнев. Ругаться насмерть с тем, кто считал его другом, он не собирался. Это было не в его интересах. Этого дурака еще можно было доить, доить и доить. А значит, он, закончив свои дела в Дорне, на обратном пути заедет в столицу — и помирится с Робертом под любым удобным поводом. Подобные перепады — от пламенных раздоров к таким же жарким примирениям — можно было сравнить с ударами тарана в ворота сокровищницы. С их помощью он надеялся выбить еще больше уступок для Севера. Да, он с детства привык думать над каждым шагом, задаваясь вопросом: «А что мне это даст?» И если очередной шаг приносил ему всего одну выгоду… Возможно, стоило придумать что-нибудь получше. — Я не могу смириться с таким, — наконец, заявил он. — Лорд Болтон, собирайте людей. Мы уходим. Я не останусь больше ни дня в этом проклятом богами городе. Шагая к выходу, Эддард Старк размышлял о том, как поступит дальше — и что может за это получить. Если все выгорит, он добьется того, о чем его предки могли только мечтать. Он вознесет Север до невиданного доселе могущества… Сначала — к осажденному Штормовому Пределу. Он снимет осаду, добавит в список своих свершений еще и это — и заодно наладит полезные отношения как с лордами Штормовых земель, так и с просторцами. Затем, с отрядом опытных воинов — прямиком к Башне Радости. Он еще не решил, что сделает с Лианной. После всего, что натворила его дура-сестра, от нее вряд ли будет хоть какая-то польза. Он представлял себе, как повезет ее в столицу, к опозоренному жениху — и как она будет всю дорогу оплакивать Рейгара… Стоило Неду нарисовать в голове этот образ — и всякие сомнения тут же закончились. Мертвая Лианна пригодится ему куда лучше живой. В крайнем случае, ее можно будет сделать мертвой… А что, общее горе вполне сгодится в качестве повода помириться с Робертом! Похотливая волчица при жизни не принесла дому Старков ничего, кроме бед. Возможно, посмертно она сможет загладить хотя бы их часть. А после Башни Радости он направится в Звездопад, к своей былой любви, леди Эшаре Дейн. Она, вне всякого сомнения, будет горевать по убитому брату (а он обязательно будет убит), но Эддард найдет, как ее утешить. В конце концов, как такой благородный человек может пройти мимо плачущей от горя молодой женщины? Разумеется, он помнил, что обстоятельства с их прошлой встречи… изменились, скажем так. Он был женат на Кейтилин Талли и не собирался отвергать ее в пользу Эшары. Покойный лорд Рикард совершил много ошибок, но брачный союз с лордом Риверрана определенно был одним из главных его успехов. И Эддард твердо решил развивать этот успех дальше. Вот только сама Кейтилин… Вторая женщина, с которой он делил ложе, оказалась на этом самом ложе ужасно скучной и холодной, словно рыба на ее фамильном гербе. Эддард очень надеялся, что со временем она изменится… В противном случае, ему придется и дальше искать поводы поехать куда-нибудь в сторону Звездопада, где живет его потерянная любовь. Конечно, Эшара по-прежнему хотела, чтобы он взял ее в жены, но… Горячая дорнийская натура вполне могла заставить ее согласиться и на роль постоянной любовницы. И никакой лорд-рыба не встанет между ним и любовью всей его жизни. Кому-то его мысли и чаяния могли показаться излишне самонадеянными, но Нед слишком хорошо узнал характер Эшары еще там, в Харренхолле. Она всегда крепко вцеплялась в то, что (и кого) считала своим. Особенно если это у нее пытались забрать. А «благородный и честный Нед Старк», у которого она стала первой женщиной, занимал в ее душе по-настоящему особое место. При всех своих недостатках, Эддард Старк, недавно ставший лордом Винтерфелла, оценивал себя вполне адекватно. Он был крайне лживым, двуличным и бесчестным, однако умел производить на людей прямо противоположное впечатление. Каждый из тех, кто считал его благородным и честным, убежал бы в ужасе, заглянув в его тщательно скрываемые мысли — или попытался бы прикончить его на месте. Но услышать его мысли было в принципе невозможно, поэтому об этом не стоило и волноваться. Но хуже всего было даже не это — а то, что Нед Старк все равно считал себя абсолютно правым. Потому что все свои бесчинства он совершал не ради личной славы, богатства и власти. Если бы он прямо сейчас умер и предстал перед богами, если бы они задали ему вопрос: «Зачем?»… Он бы совершенно искренне ответил: «Ради Севера».