Даже Бог Смерти заслуживает второй шанс

В глазах последнего Ягнёнка застыла лишь звонкая, леденящая пустота. Он покорно склонил голову, пока безликие фанатики Лешего в глубоких тёмных капюшонах вели малыша на заклание. Земля под ногами плавно менялась: шелковистая зелёная трава уступала место каменистой ритуальной дороге, которая одним своим видом требовала слепого подчинения и свежей крови. Ягнёнок искренне не понимал, за что Епископы Старой Веры так жестоко поступают с его народом. Зачем нужно было вырезать его под корень? Неужели всё из-за слепого страха перед каким-то туманным, древним пророчеством? «Агнец освободит Того-Кто-Ждёт»... Эти строки вызывали лишь горькие вопросы у маленького, последнего существа своего вида. Как они — крошечные ягнята, большая часть которых ни разу в жизни не держали в лапах оружия — способны кого-то освободить? Их всю жизнь растили на убой, как безмолвных жертвенных животных. Именно поэтому для Ягнёнка была чужда и противоречива сама мысль о том, что покорная жертва когда-нибудь сможет стать безжалостным палачом. — Они не ведают, что творят... Испугались того, чего не понимают... — без конца билось в голове последнего Ягнёнка, пока грубый толчок в спину не заставил его повалиться на холодную грань жертвенного камня. В этот миг, память беспощадно подкинула тяжелые воспоминания. Этот малыш был рождён уже на чужих землях Старой Веры, слишком далеко от своего коренного поселения, поэтому за всю свою короткую жизнь, кроме родителей, он никого из сородичей ни разу не видел. Да и отца с матерью фанатики поймали слишком быстро. Лишь оттого, что молодой Ягнёнок был мелким и ловким, ему долго удавалось избегать их цепких лап. Всю свою недолгую жизнь крошечное существо знала лишь предательство и страх за свою жизнь, отягощенную знанием, что его род каждый день страдает и исчезает. Он прятался до последнего: кочевал от деревни к деревни, постоянно менял убежища и прятал лицо под увесистой, тесной мантией. Скрывал свои едва пробившиеся маленькие рожки и приметную белоснежную шерсть, молчал, не издавая ни единого звука, ни тихого блеяния. Но одна роковая случайность безжалостно сорвала все покровы. В душном полумраке улочки кто-то из местных выпивох хотел проучить заезжего путника. Сзади к нему подскочили с явным намерением зажать в углу, обшарить карманы или втянуть в бесчестную игру в карты. Завязалась короткая потасовка, и вороватая рука грубо ухватилась за край чужого капюшона. Ткань соскользнула, в один миг обнажив истинную сущность последнего из рода, за которым уже несколько лет велась кровавая охота. Из слепой жажды наживы неразумная тварь тут же сдала бедолагу карателям Епископов. И сейчас последнего Агнца ждала та же страшная участь, что и всех остальных — стать очередной безмолвной, безымянной жертвой страха высших существ. Слезы несправедливости и ярости невольно катились по бледным щекам, обжигая кожу. В то время как четыре исполинские тени мрачно нависали сверху, вещая что-то о спасении Старой Веры, Ягненок не слушал. Он лишь страстно желал, чтобы эти мучения закончились как можно быстрее. И только когда голос самого старшего Епископа наконец затих, он из последних сил — пока палач уже замахивался для смертельного удара — оглядел своих истинных убийц. Последний из Ягнят яростно всматривался в каждый шрам, в каждую рану, в дрожащую плоть и в холодные глаза своих врагов, силясь навечно запомнить эти детали. А его взгляд… он красноречиво, без единого слова вещал: «Сгорите в аду за этот грех». В этот миг все Епископы напоминали ему загнанных в угол, испуганных животных, а вовсе не истинных Божеств. Лишь Калламар, заметив эту слепую ярость, инстинктивно поежился — этот взор до безумия напугал его, до дрожи напомнив того, чье имя они больше не произносят вслух. Один короткий, быстрый, но тяжелый удар — и голова маленького существа покатилась по светлому камню, окрашивая его в багровый цвет. Палач лишь тяжело взглотнул. Даже его суровая природа осознавала, какие страшные последствия таит в себе гибель целого рода. Это был последний Ягненок. Тот, кого они выслеживали последние несколько лет. Тот, от кого зависела жизнь Ингьи, о которой уже все начали забывать. Их Покровительница исчезала постепенно, таяла вместе со своими детьми и забирала с собой зиму, которая уже долгое время перестала одаривать этот мир своим спасительным холодом. Пока внезапно не исчезла без следа на радость Епископам. Удар был болезненным. Но быстрым. А после него наступила абсолютная пустота. Правда, длилась она лишь миг — вскоре горло неистово загорело, напоминая, что разум еще не до конца покинул этот мир и завис где-то на перепутье. Тяжелый топор безжалостно прорубил плоть до самого основания, задев и растерзав нежные голосовые связки. Ягненок хотел закричать от ужаса и холода яркого пространства, но не мог. Его губы были беспомощно приоткрыты, но вместо крика они издали лишь слабое, оборванное блеяние. Сквозь плотно зажмуренные веки он ощущал лишь режущий белый свет и пронизывающий до костей холод. Он не понимал, что это. Рай или ад? Но ощущения не исчезли: он по-прежнему чувствовал холодное железо на запястьях, сковывавших руки за спиной, и на шее, откуда тянулась цепь, за которую его вели на казнь. Прислушавшись сквозь глухой звон в ушах, Ягненок различил яростный, тяжелый гул цепей. Чужих цепей. Но глаза открывать он не спешил. — Подойди ближе, не бойся. Тебя изгнали из мира живых, но твой путь еще не закончен, — послышался обманчиво паточный голос откуда-то впереди. Ягненок задрожал. Но, переламывая страх, он заставил себя открыть глаза и сделать несколько шагов вперед, безвольно повинуясь этому зову. Когда зрение наконец привыкло к нестерпимому сиянию, из вязкой пустоты проступили очертания бесчисленных цепей, натянутых, словно струны огромного немого инструмента. Впереди, будто высеченные из самой ночи, застыли три темные фигуры. По обе стороны, словно живые тени, замерли верные слуги, окутанные контрастными одеяниями. Они казались близнецами погибели для хрупкого существа. Но все внимание приковывал тот, кто неподвижно замер в центре. Он возвышался над остальными — величественное и пугающее воплощение самой Смерти. Его облик был соткан из противоречий: высокая, неестественно худощавая фигура тонула в складках белоснежного одеяния с ярко-алой полосой, скованного тяжелыми звеньями. Над высоким воротом гордо покоилась голова кота, черного, словно сама Бездна, в чьих чертах читалось холодное величие древнего Божества. Три багряных глаза не мигая сверлили невинную жертву, пока она не подошла достаточно близко. В этом взгляде не было жалости — лишь ледяное терпение того, кто ждал целую вечность, чтобы наконец заявить свои права на этот мир. — Они хотели избавиться от тебя, чтобы пророчество никогда не сбылось... но в итоге отправили тебя прямо ко мне. Не иронично ли? — улыбка исполина стала шире, обнажая острые клыки. Ягненок замер перед колоссальной фигурой. Ему было непонятно, кто перед ним — новый враг или коварный друг? Но бежать было некуда, поэтому Агнец покорно склонился на дрожащие колени, признавая абсолютную власть этого существа. Подобная покорность лишь потешала владыку Небытия. — Зови меня Тот-Кто-Ждёт, — обратилась зловещая фигура к Ягненку. — Агнец, станешь ли ты моим Сосудом? Станешь ли жнецом мести, которому суждено вернуться в мир и покарать наших общих врагов? Я дарую тебе вторую жизнь, но взамен ты создашь культ в мою честь и освободишь меня из этого плена... Слова Великого Божества не оставляли выбора — они заставляли подчиняться. Ягнёнок медленно поднял голову, вглядываясь в лицо того, кто лишил его любой альтернативы. Это была настоящая сделка с дьяволом. Но последний из Ягнят не завопил от ужаса, не задрожал и не попытался сбежать. Он лишь покорно кивнул, соглашаясь со всеми условиями, ведь единственное, за что отчетливо зацепилось его сознание — это обещание второй жизни и месть. Он попал к Тому-Кто-Ждёт не просто так. Не потому, что был сильнее или строптивее своих соплеменников. Нет. Погибшие до него ягнята возвращались к горе их рода с чистой душой, ломаясь от страха перед плахой или безропотно принимая смерть — их духи были слишком легки, чтобы задержаться здесь. Но он был последним Ягнёнком, который дольше всех нёс на себе изнуряющую ответственность за весь свой род, вынося все тяготы жизни в бегах. Он один впитал в себя всю концентрированную скорбь уничтоженного народа. Этот неподъёмный груз утяжелил его душу, утянул на самое дно посмертия, не позволив уйти на покой. Он больше всех желал отомстить. И эта склизкая, черная жажда возмездия привела Ягнёнка к Богу Смерти. А тот прекрасно это знал. Тот-Кто-Ждёт уже давно наблюдал за этим беглецом. Он безошибочно понимал, на какие струны нужно давить, а потому разговаривал медленно, спокойно и сладостно, заманивая свою жертву в зыбкое болото и топя её с головой. Стоило Ягнёнку согласиться, как Тот-Кто-Ждёт зловеще улыбнулся, раскинув руки в стороны. В этот же миг его Красная Корона со свирепым свистом сорвалась с изголовья, опустилась на мохнатую голову Агнца и мгновенно открыла своё единственное багровое око. Яростный алый свет окутал дитя, исцеляя тело от страшных ран, разрывая на части кандалы и сжигая старую, дряхлую робу. Вместо неё на плечи легло алое руно с пятью лучами и белыми полосами по низу. Роковой шрам на шее теперь надёжно прикрывал плотный чёрный чокер с золотым бубенцом, который сразу же глухо звякнул. Это был не только подарок Того-Кто-Ждёт и символ новой неволи, но и спасительная безделушка, способная спрятать уродливый след от казни. Никто не должен был его видеть. Даже Тот-Кто-Ждёт ничего не заметил — его колоссальное эго затмило взор быстрее, чем он успел вглядеться в плоть Сосуда. Осмотрев своё обновлённое тело, Ягнёнок радостно проблеял от нахлынувшего чувства облегчения, но ментальная тяжесть Красной Короны мигом вернула гостя в суровую реальность. Для великого божества этот звук стал лишь очередным подтверждением слабости. Тот-Кто-Ждёт воспринял животный лепет как трепет ничтожного смертного, который от дикого ужаса попросту боится открыть рот перед лицом своего нового господина. Под ехидный, раскатистый смешок повелителя Ягнёнок уважительно склонился. Одним лишь яростным взглядом он давал понять, что готов на всё. Что он отомстит чёртовым Епископам и освободит Того-Кто-Ждёт. Перед тем как Ягнёнок вернулся в мир живых, до его слуха донеслись напутственные слова повелителя, пробиравшие до самых костей: — С нетерпением буду ждать. И помни, я слежу за каждым твоим шагом, — произнёс Тот-Кто-Ждёт, прежде чем реальность Небытия окончательно растворилась во тьме. Тот-Кто-Ждёт смотрел сквозь пелену Небытия, устремляя своё сознание в мир живых. Багряное око Короны, замершее на голове Агнца, стало для него идеальным окном в чужую реальность. Древний бог мог физически, словно на собственной шкуре, ощущать судорожные вздохи, страх и отчаяние своего нового Сосуда, которые теперь намертво сплавились со жгучей жаждой мести. Из своего изгнания Тот-Кто-Ждёт отчётливо видел, как на окровавленной плахе Старой Веры зашевелилось мёртвое тело, а отсечённая голова вновь соединилась с шеей. Епископы и палач к тому моменту уже ушли. Возле алтаря осталась лишь горстка стражников, которые брезгливо и жадно ощупывали белоснежную шерсть — редкий и дорогой товар на чёрном рынке. Возвращение мертвеца к жизни повергло карателей в дикий, первобытный ужас. Ягнёнок восстал. Ведомый слепой яростью и чужой, тёмной божественной силой, он рванулся вперёд. Вокруг его хрупкой фигуры вспыхнуло алое пламя, и Корона в лапах впервые приняла форму оружия — грубого, тяжёлого клинка. Метаморфоз случился инстинктивно, настолько молниеносно, что Сосуд даже не успел осознать произошедшего. С трудом отбиваясь от наседающих врагов, Агнцу приходилось дышать тяжело и прерывисто. Из его рассечённого горла не вырывалось ни криков, ни команд — только яростный, хриплый клёкот. В конечном итоге ему удалось прорвать окружение и скрыться в густой чаще, оставляя за собой шлейф из трупов и собственной свежей крови. Тот-Кто-Ждёт наблюдал за этим трусливым бегством с двойственным чувством: холодное недовольство мешалось в нём с хищным злорадством. Да, Корона сделала Агнца живучим, и теперь оборвать его ниточку жизни стало гораздо сложнее. Но его хрупкое, измождённое тело совершенно не знало тренировок. Новый Сосуд держал клинок неумело, замахивался слишком широко, постоянно подставлялся под чужие выпады и едва не погиб в первой же глупой стычке со слабым патрулём. В этом существе кипела чистая, первосортная ненависть, но оно совершенно не умело воевать. Малыш вполне мог снова испустить дух в ближайшем овраге ещё до того, как заложит первый камень в основание алтаря. Тот-Кто-Ждёт не мог позволить своему главному орудию свободы сгореть так глупо и быстро. Направив свою волю сквозь пелену посмертия, бог обратился к той искалеченной, выброшенной за ненадобностью душе, что уже давно влачила убогое существование в мире живых. К своему старому, некогда сломленному первому слуге. — Крысау… — глухо позвал владыка Небытия, и этот ментальный рокот заставил вздрогнуть старого крыса в его далёком земном убежище. — Твой преемник оказался слишком слаб для Короны. Настал твой час. Встреть его и стань его проводником, пока он окончательно не скормил себя карателям Старой Веры. Старый крыс, который лишь недавно начал ощущать долгожданную свободу, вмиг оцепенел. Все эти годы он жил в липком, непреходящем страхе, что жестокий повелитель снова призовёт его. И лишь теперь, когда добрая половина жизни осталась позади, Крысау наконец поверил, что кошмар закончился. Он как раз мысленно готовился уйти на покой, мечтал проводить дни напролёт за кружкой пенного в компании старых друзей и азартных игр — просто жить так, как ему хочется. Свободно. Без вечного ужаса. Но этот голос в одно мгновение безжалостно разбил все его иллюзии. Крысау не слышал его уже очень много лет, но древний долг перед господином никуда не исчез. — Как прикажете, повелитель. Где мне его найти? — покорно, пряча подступившую к горлу горечь, отозвался старый крыс. — Темнолесье. Неподалёку от ритуальных знамён. Я направлю тебя. — Да, мой повелитель. Покинув свою одинокую хижину на небольшом холме, Крысау поспешно отправился в путь под незримым присмотром трёх алых глаз. Лишь к глубокой ночи сквозь непроходимую чащу он сумел разглядеть тусклые отблески небольшого костра и багровые очертания Красной Короны. Её носитель — маленький, напуганный и израненный Ягнёнок, чудом уцелевший в очередной погоне, — сидел у огня, подбрасывая в него скудные сухие ветки и кости врагов. Малыш смотрел на свои дрожащие руки, запятнанные первой кровью. Его едва не выворачивало наизнанку от осознания, что теперь он творит те же бесчинства, что и фанатики Старой Веры. Но жажда мести жгла изнутри сильнее любого пламени. Стоило Крысау подойти ближе и случайно наступить на сухой сучок, как Ягнёнок моментально подскочил, попятившись назад. Его тёмные глаза наполнились глухой ненавистью, напрочь выжигая ту робкость, что веяла от него секунду назад, а пляшущие блики костра лишь подчёркивали это опасное безумие. Тишина ночного леса вмиг стала осязаемой и вязкой, словно всё вокруг приготовилось к новой бойне. — Тише, тише, я свой, — поспешно начал крыс. Пытаясь успокоить Ягнёнка, он осторожно поднял руки вверх вместе со своей походной палкой. — Я Крысау. Меня прислал Тот-Кто-Внизу, чтобы я помог тебе добраться до безопасного места. Красная Корона на голове Агнца вмиг «узнала» гостя. Трусливый, жалкий, никчёмный Сосуд из далёкого прошлого... Потрёпанный, облачённый в лохмотья, с нелепой бумажной короной на голове, старый крыс казался лишь блеклой тенью забытой истории. Но долг перед Тем-Кто-Жжёт в душе Крысау всё ещё оставался превыше страха перед этим обозлённым ребёнком. — Я хочу помочь, — уже тише добавил он, видя, как новый Сосуд медленно разжал кулаки. — Если ты сгинешь здесь, повелителю это не понравится. Сила, которую тебе одолжили, может быть отобрана так же легко, как и дарована. Но Ягнёнок ничего не ответил. Он лишь покорно кивнул, давая немой знак, что готов идти следом. Выбора у крохи не было, да и физические силы, несмотря на всё величие Красной Короны, уже находились на исходе. Всё-таки Агнец пока оставался обычным смертным, а управлять божественным артефактом оказалось легко лишь на словах. Ментальная тяжесть Короны давила с неистовой силой, высасывая из носителя все жизненные соки, словно хмелея от его свежей крови и ярких эмоций. Они были куда слаще и чище, чем у любого другого Сосуда до него, поэтому алое око Короны с жадным трепетом наблюдало за своим новым хозяином. — За мной. Нам предстоит долгий путь, — чуть более уверенно произнёс Крысау, указывая жестом направление. Новому Сосуду ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Ягнёнок молча следовал за своим проводником, который то и дело оглядывался через плечо, проверяя, идёт ли тот следом. Так продолжалось до тех пор, пока крыс резко не замер. Его уши начали чутко поворачиваться из стороны в сторону, улавливая малейшие шорохи, а следом за ними закрутилась и голова. — Ну что же, крошка Ягнёнок, — глухо прервал тишину Крысау. — Мне было велено обучить тебя всему, что я знаю сам. И думаю, начнём мы прямо сейчас. Крысау даже не повернулся, когда на него исподтишка выпрыгнул крупный зелёный червь с чёрными, словно бездна, глазами. Одним выверенным и лёгким движением крыс проткнул голову твари насквозь. Остриё вошло сбоку и вышло аккурат через глазницу, отчего глазное яблоко вылетело наружу и покатилось по земле, будто водяной мячик. Наставник даже ухом не повёл, когда во все стороны хлынула багровая кровь. Он небрежно отбросил обездвиженное тело врага в сторону. — Следи внимательно и запоминай каждое моё движение, — продолжил Крысау, принимая боевую стойку. — Готовь оружие. Надвигается новая волна. Но Ягнёнок продолжал стоять как вкопанный. Пытаясь оправиться от шока, он лишь растерянно хлопал своими тёмными глазами. Малыш совершенно не понимал, как призвать силу Короны по своей воле — ведь в прошлый раз всё произошло инстинктивно, на чистых эмоциях. — Что ты стоишь? Не знаешь, как её призвать? — крыс тяжело вздохнул, утомлённо потирая пальцами переносицу. — Просто отведи руку в сторону и представь себе что-нибудь. Ну, что угодно! Клинок, например. Следуя совету нового наставника, Ягнёнок так и поступил. Корона послушно сползла змеёй к его запястью, обращаясь в аккуратный клинок. Эта трансформация заставила беднягу испуганно вздрогнуть и издать тихое, жалобное блеяние. Тот-Кто-Ждёт с тёмным наслаждением всё это время наблюдал за своим избранником. Этот Сосуд был предназначен ему самой судьбой и древним пророчеством. Он был полностью, душой и плотью, привязан к Богу Смерти. Даже если этого жалкого Ягнёнка снова убьют, он неизбежно очнётся перед своим повелителем, который безжалостно отправит его обратно наверх. И так до бесконечности. Но всё же ждать целое столетие, пока этот жалкий комок шерсти научится совладать со своими лапами, Коту не хотелось. Да, сейчас его наставляет Крысау, и Агнцу худо-бедно удаётся повторять удары, потроша слабых червей. Да, Ягнёнок даже смог освободить и защитить своего первого последователя, пока они пробирались к безопасному месту. Но что дальше? Эти лесные твари — не ровня тем приспешникам, что стоят ближе всего к Лешему, не говоря уже о самом Епископе. На этих размышлениях Тот-Кто-Ждёт вернул сознание в Небытие, задумчиво потирая подбородок костлявой чёрной рукой. Баал и Аим немым взором провожали своего Мастера. Они не имели права докучать ему расспросами, но любопытство всё же оказалось сильнее страха. — Мастер, этот жалкий комок шерсти ещё слабее предыдущего. За его потугами тошно наблюдать, — не выдержал Аим. — Нам стоит ему помочь? — аккуратно поинтересовался Баал. — Да… — зловеще протянул Тот-Кто-Ждёт. — Без нашего вмешательства этот ничтожный Агнец даже близко не подберётся к моей бездарной семейке. Но мы подождём. Дождёмся его первой смерти. Чтобы выдрессировать его больше никогда не подставляться под те жалкие удары, от которых он погибнет. И так будет каждый раз. Готовьтесь. Чувствую, скоро мы снова его встретим. Первое время Агнец успешно справлялся со своей новой ролью. Крысау всячески наставлял преемника: учил основам владения оружием и пробуждать первые проклятия Красной Короны. Параллельно они закладывали зачатки культа в безопасном, отдалённом от взора Епископов пространстве — плотно окутанной лесом поляне, где когда-то правил сам старый крыс. Сейчас на этом месте сиротливо высились лишь обломки былого величия храма и другие полуразрушенные постройки, которые новому поселению только предстояло разобрать. Несколько спасённых Агнцем душ с искренней благодарностью помогали в обустройстве. Медленно, шаг за шагом, они превращали дикую чащу в обитаемый дом. Пока Ягнёнок пытал счастье в первых опасных походах на землях Лешего, Крысау руководил возведением деревянных стен и первого священного алтаря. И поначалу всё действительно получалось. Наставления не прошли даром: Агнец всё увереннее сжимал в маленьких лапах рукоять оружия и наносил точные, смертоносные удары. В перерывах между стычками он ловко охотился на мелкую дичь и собирал лесные ягоды для своей растущей паствы. За столь короткий срок малыш остро осознал и полностью принял на себя груз ответственности за тех, кого вырвал из лап лесных тварей или избавил от жестокого ритуального заклания. За несколько месяцев Ягнёнок смог осознать свою главную роль, он — Лидер, он — Пророк. И он сделает всё, чтобы стать лучшим покровителем, чем Епископы Старой Веры. Их уклад, их кровавые законы, их слепую веру Агнец ненавидел всем сердцем, и именно эта чистая, праведная ярость питала его решимость. Каждая вылазка приносила свои плоды. Из лап палачей удавалось освободить всё больше несчастных душ. Каждый спасённый был для него не просто рабочей силой или безликим последователем, а драгоценной искрой жизни, которую он поклялся уберечь от вечной тьмы. Через мерцающий, наполненный древней магией эфир Пророк отправлял их прямиком в лагерь. Он твёрдо знал: Крысау встретит прибывших, сразу приставит к делу и бережно заронит в их израненные сердца первые семена преданности Красной Короне. И эта преданность питала силы Пророка, сильнее любого наркотика. Но вся эта пылкая решимость и усердные старания разбились в прах, стоило Агнцу повстречать первого по-настоящему серьёзного врага. Ягнёнок бесстрашно вышел на открытую лесную поляну. В самом центре, у древнего, покрытого трещинами ритуального камня, его уже ждали. Епископы давно почуяли присутствие чужака, наделённого запретной, чужеродной мощью. Их обуревала первобытная ненависть пополам с недоумением: как в их мире посмел явиться тот, кто отважился примерить на себя силу Красной Короны? Они ведь были абсолютно уверены, что род ягнят истреблён раз и навсегда. Это существо, скрытое под тяжёлыми складками алого руна, казалось им невозможной, пугающей аномалией. Высокий фанатик в чёрной, насквозь пропитанной запахом гнили мантии неотрывно сверлил Агнца яростным взглядом из-под капюшона. А за его спиной, в колышущемся ядовитом мареве, соткался исполинский, искажённый гневом лик самого Лешего. На его голове зловеще мерцала Зелёная Корона. Епископ выглядел ровно так же, как Агнец запомнил его в прошлый раз: растерзанное, загнанное в угол животное, которое от бессильного страха умеет лишь бешено лаять. — Крошка Ягнёнок… — яростно пророкотал Епископ Хаоса, и его голос сотряс сами основы леса. В этом рыке слышалось не только бешенство, но и жгучее недоумение: Леший наконец узнал свою жертву. — Твоё воскрешение было ошибкой! Я покажу тебе истинную силу! Гляди, на что способны мои слуги. А на что готовы твои? Ягнёнок не шелохнулся. Страх, на мгновение вспыхнувший перед лицом своего главного палача, резко сменился ледяной жаждой мести. Теперь Пророк смотрел на ложных богов не снизу вверх, а сквозь призму своей выкристаллизованной ненависти. Последователь Лешего без тени сомнения вонзил ритуальный кинжал в собственную грудь. Его тело начало чудовищно деформироваться, покрываясь грубой коричневой коростой. Кости лопались с сухим треском, на глазах превращая верное божеству существо в Барбатоса — уродливого земляного червя, сочащегося ядом и яростью. Слепой Епископ чувствовал каждую дрожь земли. Через единственное оставшееся око своей Короны Леший жадно наблюдал за каждым лишним движением Агнца. Он следил за его яростными, но неумелыми выпадами, смакуя то, как Барбатос наносит жертве всё новые увечья, заставляя кровь брызгать во все стороны. Но Ягнёнок не издавал ни звука. Один сильный рывок — и чудовищный червь вырвал кусок плоти из тела Агнца, заставив того мгновенно погрузиться в мёртвый сон. От этого зрелища Леший яростно рассмеялся, растворяясь в ядовитом мареве. Спустя мгновение Ягнёнок снова очнулся в белоснежном и звенящем пространстве Небытия. Окровавленный, с разорванным боком, откуда физически вываливались остатки внутренних органов, которые он отчаянно пытался удержать дрожащими руками, Агнец снова стоял перед своим покровителем. Не в силах сдержать адскую боль, Пророк опустил взгляд вниз, до крови прикусывая губы, чтобы не заскулить. — В чём причина твоей смерти? — равнодушно протянул Тот-Кто-Ждёт. Древний бог и без того всё видел. Прекрасно понимал. Но ему отчаянно хотелось, чтобы Агнец признал свои ошибки вслух. Однако его новый Сосуд упорно молчал, низко опустив голову и крупно дрожа от запредельной боли. Тогда Тот-Кто-Ждёт опустил раскрытую ладонь прямо перед Ягнёнком, безмолвно приказывая взойти на неё. И тот повиновался. Стоило повелителю приподнять руку, как Агнец без сил рухнул на колени. Он едва успел упереться ладонями в чёрную кожу, пока кровь непрерывно хлестала из раны прямо на пальцы божества. — Как… как кто-то столь жалкий, как я, может превратиться из жертвенного скота в безжалостного палача? Предсказание ошиблось... Я не справлюсь, — сквозь пелену невыносимой боли отчаянно билось в голове крошки Ягнёнка. — Пророчество не могло ошибиться, — глухо отозвался Тот-Кто-Ждёт. Благодаря физическому прикосновению, древний бог без труда читал самые потаённые мысли крохи. — Мне было предсказано вечное заточение, если я вовремя не обуздаю свои амбиции. И, как видишь, всё сбылось. — Чтение мыслей?.. Но как такое возможно?.. Вокруг лишь смерть… — ментально откликнулось испуганное сознание Ягнёнка. — Да, я слышу абсолютно всё. И запомни: пока твой долг передо мной не исполнен, тебе не нужно страшиться смерти, — повелитель ещё ниже склонился над раскрытой ладонью, и три его алых глаза сверкнули подобно раскалённым углям в глубине бездны. — Так в чём же причина твоей первой неудачи? — Выпад червя… был слишком быстрым… — Что ж, — протянул Тот-Кто-Ждёт. В ту же секунду он едва ощутимо коснулся раны острым когтем второй руки. Божественная магия мгновенно исцелила разорванную плоть, затягивая уродливую дыру в боку и даря маленькому существу долгожданное, спасительное облегчение. — Несмотря на все наставления Крысау, ты всё ещё совершаешь слишком много глупых ошибок, — продолжил бог Смерти. — Мои ученики помогут тебе исправиться. Отныне вы будете раз за разом воссоздавать этот бой. Вы станете оттачивать те роковые мгновения твоей гибели до тех пор, пока ты намертво не зазубришь, как избегать чужих выпадов. И так будет происходить после каждого твоего падения. Голос Того-Кто-Ждёт лился сладко, точно мёд, однако его хищные глаза и оскал выдавали истинные намерения. Ягнёнок затрясся от ужаса. — Пожалуйста, не нужно… Пощадите… Хватит мучений… — отчаянно молило сознание Сосуда, но решимость древнего бога оставалась непоколебимой. — Может ты ждёшь, что я лично стану обучать тебя? — вкрадчивый тон Кота сменился глухим, яростным рокотом. — Я ведь просто раздавлю тебя одним пальцем. Нет? Что ж, тогда Аим. Покажи нашему Агнцу, как нужно правильно уворачиваться. Натренируй этот комок шерсти. — Слушаюсь, Мастер! — моментально отозвался Аим. Оскалившись, он сделал шаг вперёд и безумным, жаждущим крови взором уставился на опущенное перед ним крошечное существо. — Я научу тебя не подставляться под столь жалкие выпады уродливых лесных червей, мелкий Ягнёнок. Не дав маленькому Ягнёнку даже прийти в себя, младший близнец безжалостно рванулся вперёд, едва не разрубив беднягу пополам. И снова вспыхнула жгучая, невыносимая боль. Тот-Кто-Ждёт хищно оскалился — ему явно нравилось наблюдать за страданиями ничтожных смертных. И всё же это было его собственное существо. Оно вызывало в нём тёмное любопытство. Повелитель моментально исцелил Агнца новым касанием и кончиком когтя развернул лицом к противнику. Аим сразу осознал: нужно действовать немного мягче, иначе это бестолковое создание ничему не научится. Под пристальными взглядами старшего брата и Мастера Аим начал наставлять Пророка. Сначала он на словах разбирал промахи, слегка огревая Агнца рукоятью посоха за неверную стойку, а затем вновь приступал к практике. Это длилось мучительно долго. Множество раз Аим кромсал Ягнёнка напополам, прежде чем у того получилось впервые увернуться. Это был бесконечный, кошмарный цикл страданий. Время в Небытии словно замедлилось, заставляя каждой клеточкой тела ощущать этот непрекращающийся ужас. Но Агнец не сломался. Преодолевая боль, Сосуд становился сильнее. И только когда Пророк усвоил урок, Тот-Кто-Ждёт с холодной уверенностью вернул пушистое существо обратно на поверхность, прямиком в руки Крысау.