— Отдали наши сердца.

***

Сотни людей умерли перед глазами. Кровь давно стала столь ненавистным, естественным запахом военной формы. Он думал об этом, убирая её в тяжёлую ручную кладь, и уже её толкая вниз, под тяжёлый деревянный шкаф. — Отдали наши сердца. — Тихо прошептал он, и сжал ладонями рычаги управления креслом, откатившись назад, оставившись точно перед зеркалом. Шрамы затянулись давно, оставшись серым напоминанием о прошлом. Белый глазон держал открытым, он ничего не видел сквозь чёрную вуаль на нём, но чувствовал что именно через него, он видит образы своих падших товарищей. Совсем размытые силуэты, но всегда с ним. Где-то далеко или прямо перед ним. Он вздохнул, и моргнув живым глазом, набрал в ладони воды, умывшись и сбросив с лица остатки влаги. Он выехал с порога на улицуя чуть всхлипнув на высоком деревянном пороге. Последние силы он отдал тогда, когда остановили Эрена. В нём не осталось той искры что горела в нём после встречи с командором Развед.Корпуса. Память ещё горела, но силы привязавшегося Аккермана, давно в прошлом. Обычный уставший инвалид. Он не стал возвращаться на Парадиз. Устал от войн и политики и остался в одной из бывших колоний Марли, по дороге он увидел несколько бывших солдат, они таскали тяжелые брусья, помогая отстроить жилые дома, и тихо порадовался где-то в глубине сердца. Он был не единственным кто решил оставить путь боли. В моменте он обернулся, и ему показалось что он увидел зелёную, до боли знакомую накидку, и короткие рыжие волосы, где-то за углом какого-то домика. — Петра... — Шепнул он и проехал дальше по улице, выкупив за несколько монет, единственной действующей волюты, обычную белую коробку, и открыв её оглядел зрячим глазом набор из сладостей. И поехал в сторону центральной Алеи, что после войны представляла собой песок, доски и небольшой фонтан, построенный видимо как символ жизни. Постепенно, метр за метром, вокруг него столпились дети. Не первый раз они видели дядю в белой шляпе, что ехал в инвалидном кресле, и слабо улыбаясь им, давал сладости. Они называли его по-разному, но сильнее всего закрепилось прозвище "Призрак конфет". Странное, и очень, по-детски трагичное. Но он был не против, когда слышал этот окрик где-то с улицы. Он ничего не говорил им, изредка отвечая на самые базовые вопросы, о том как дела, и почему коляска скрипит на каждом камне. Так проходит день за днём. Он уже знает местных ребят в лицо, знает что им нравится, как ярко они из раза в раз реагируют. Он не приходит каждый день, но каждый раз как событие. Сегодня он получил письмо приглашение на годовщину смерти Ханджи, на острове, за месяц до мероприятия. Но оставил сообщение лежать в столе. Лишь прочёл и аккуратно сложил лист бумаги обратно в конверт. Сегодня он как обычно ехал по грунтовой дороге. Увидел как вечно мрачная Елена на работе, впервые выкинула эмоцию, а не сдерживала слёзы от смерти своих воображаемых богов. И хмыкнул, явно недооценивая символизм момента. А потом услышал краем уха речь двух обеспокоенных женщин. Они обсуждали, что уже несколько дней не видели своих детей. Леви остановился на тропе, и не повернувшись слушал. Внимания ему не придавали, мало-ли у инвалида коляска застряла. А потом он снова взял сладкий подарок и двинулся, по пути ещё несколько раз услышав новость. Кто-то даже показал пальцем на него. — Вот же, по-любому он! Ходит детей конфетами закидывает, а потом бац! — Мужчина средних лет. Видно что своего ребёнка он не терял, типичный крикун из толпы. Разве что толпы не было. — Тише! Он с острова, контуженный настолько что даже встать с коляски не может. — Отсудил его собеседник, и натянув приветливую улыбку до ушей, помахал Аккерману, пока тот многозначительно кивнул в ответ. Дети уже окружили его. И сейчас он заметил. Одной девчушки что радостно подбегала к нему, подпрыгивая со сложенных в тени кортонок, сегодня нет. Кажется, её звали Эмма. Он подумал про себя и снова оглядел ребят. Один паренёк на пару лет старше остальных, осторожно подошёл к углу коляски и чуть наклонился. — Дядя... Вы же не забрали Эмму? Вы ведь не забираете детей, правда? — Его голос звучал надрывно. Очень слабо и слёзно, видимо девочка была близка ему. Леви широко раскрыл глаза и посмотрел на него. Только сейчас он осознал что именно он сейчас главный подозреваемый. Посмотрел на мальчика, потом на других детей. Он смотрели на него замерев, и потом он услышал крики их родителей, требующие вернуться к ним. Мальчик что обратился к нему, отходил последним и на мгновение обернулся. — Меня Порко зовут... Я надеюсь это не вы... — И убежал, к своей матери под её пристальный взгляд на Леви. Он лишь слабо кивнул ему, его реакция доходила долго, и он замер, каждая клетка его тела дрогнула. Он искал счастья сейчас, в помощи слабым душам детей, но кто-то убил это. Нет. Кто-то крадёт детей. После стольких смертей, миллионов по всему миру. После бесконечных потерь и слёз. Кто-то снова творит ужасные вещи. Аккерман посмотрел вперёд, и на мгновение ему показалось что он смог пошевелить ногами, прокатившись назад и развернувшись с креслом вместе. Он едет по улицам, взгяд убийственный. Пальцы сжимают пульты управления до треска пластика. Конфеты он оставил на площаде лежать на земле. Он подьезалк одной из той женщин что самой первой через беседу с кем-то, довела до него эту новость. — Здравствуйте. Я бы хотел знать, как давно начали проподать дети? — Его голос звучал серьёзно, уверенно. Но не дружелюбно, совершенно не тот тон который был нужен для убивающейся горем женщины. — Что?! Пришел посмеяться над женщиной что за своим ребёнком уследить не смогла?! Проваливай инвалид. Пока тебе мой муж твою коляску в шар не свернул! Он бывший военный! Уходи! Леви замер. не выдержал слёзного взгляда. И молча, развернулся, на мгновение замялся и двинулся прочь. Он не привык устраивать распросы. Он не привык узнавать о близких у потерпевших. Он был тем кто сообщает плохую новость. А не тем кто пытается узнать о ней. Он услышал за своей спиной слёзы, слёзы обычной женщины. И вспомнил как плакали родители его новобранцев, каждый год. И его передёргивает вновь, он дрожит, и закрывает зрячий глаз. Белым озаряя улицу, и на мгновение ему показалось что он услышал Эрена, и его крик о борьбе. Нужно бороться. – Придурок.... — тихий шёпот, толи себе, толи вспоминанием об Эрене в этот момент. Он открыл глаза, и набрав лёгких в воздух, уехал обратно на площадь. Нельзя засесть дома и переждать. Или думать там, в четырёх стенах. Он должен был посмотреть на людей, изучить. Дождаться когда какой-нибудь ребёнок возьмёт за руку того, кого даже подпускать к себе не должен был. Он понял что играть в детектива не его работа. Он может ждать, искать. Он станет фактором давления для этого маньяка. И очень аккуратно остановился в кресле, под тенью какого-то двухэтажного здания, рядом никто не остановился. Бродяги гуляли чуть дальше. Местные жители не позволяли им ошиваться возле своих чад на фонтане. Прошёл битый час, и неожиданно к нему подошла какая-то девушка, очень аккуратно поправила на нём шляпу, что-бы увидеть глаза не наклоняясь к нему. — "Призрак конфет" да? — Её голос звучал мелодично, неестественно живо для местной округи. Каштановые волосы развивались на лёгком жарком ветру, а белое платья балахон оставляло руки под удары солнца, окрашивая их в яркий загорелый оттенок. — Чего тебе? — Кратко ответил Леви, резким движением вернув свою шдяпув удобное положение, и чуть поднял лицо, смотря в ответ. — Ты ведь не маньяк да?... Не верю что это ты. Но я знаю, что ты можешь найти его! — Вопросов стало ещё больше, и даже Леви завис на мгновение, ничего не понимая. Её голос звучал взволнованно, но в какой-то степени эйфорично. — Откуда ты... — Я видела тебя на судне, год назад. Ты приплыл сюда на военном корабле. И видела как ты прощался с парнями в зелёных накидках. Потом я узнала что вы с Острава демонов... — Леви чуть осёкся на этом моменте. — Извини! Парадиз! Острав Парадиз! — И? Может я бывший пленный. — На вас был тот же нагрудный знак что и у них. У меня очень хорошая память. Я долго думала, зачем вы остались у нас. А потом увидела как радуете детей. Мой младший брат без умолку рассказывал о вас. Вы просто призрак войны, и вы искали покой. А сейчас... Не думаю что вы просто отдыхаете. Вы уже ищите? — Ты для начала определись, на вы или на ты ко мне обращаться будешь. — Спокойно но резко ответил Леви и чуть внимательнее всмотрелся в её лицо. Не единой хитрой нити в глазах. Искренняя и простая. — На ты... Да... Так вот. Я уверена у вас получится. Просто... Мой младший брат тоже пропал... Найдите его, пожалуйста! — И с этими словами окончательно теряется в своей маске эмоциональной энергии, и аккуратно кланяется ему, выбивая с него воздух. Его просят о помощи. В конце она перешла на лёгкий крик, на который обернулось несколько мужчин. — Тебе сколько лет?... — Тише обычного проговорил Леви и заглянул в её лицо, в какой-то степени поражаясь её смелости в перемешку с отчанием что она так мастерски скрывала в начале беседы. — Девятнадцать... — Окончательно сбившись проговорила она, и потом взяла себя в руки, сжав кулаки, разжав их через минуту. — Другие мужчины говорят что толку нет. Своих дел полно. Бывшие военные отнекиваются, что больше не влезут в такие вещи. Я подумала может... — Как демон с острова Парадиз. Я обещаю что найду его. — Сам удивился он своим словам, в какой-то степени обещая найти и Эмму, и сообщить радостную новость Порко, и пытаясь чуть приободрить юную девушку. Таких сил в нём раньше не было. Он не воин, сейчас нет. Человек что хочет помочь.