Игрушки слово не давали

Через полчаса Чонгук вернулся. Он был возбуждён  это чувствовалось по его запаху, по тому, как он смотрел на Тэхёна, как облизывал губы. Он подошёл к кровати, сел рядом и провёл рукой по бедру омеги, сжимая его. — Ну что, малыш, отдохнул? — спросил он, и голос его был хриплым. — Я соскучился по тебе. Тэхён смотрел в потолок, не отвечая. Его тело уже начало напрягаться в ожидании боли. Чонгук не любил, когда Тэхён молчал  это злило его. Но сегодня он был в хорошем настроении, поэтому просто стянул с омеги одеяло и начал расстёгивать его штаны. — Сегодня я буду нежным, — сказал он, наклоняясь к уху Тэхёна. — Буду медленным. Чтобы ты чувствовал каждое движение. Тэхён зажмурился. Он знал, что это ложь. Чонгук никогда не был нежным. Он был собственником, который брал своё с грубостью и напором. Чонгук снял с него штаны, потом трусы. Тэхён лежал, не сопротивляясь, глядя в потолок. Он снова ушёл в свою голову, в своё убежище, где его никто не мог достать. Он представлял, что он  птица, которая летит над морем, и ветер развевает его перья. Чонгук вошёл в него без предупреждения, как и в прошлый раз. Тэхён вздрогнул, но не издал ни звука. Он просто лежал, глядя в потолок, считая белые пятна на побелке. Раз, два, три... Чонгук двигался внутри него, тяжело дыша. Иногда он шептал что-то  грязные слова, пошлые комплименты, угрозы. Но Тэхён не слушал. Он был далеко, там, где Чонгук не мог его достать. — Ты даже не стонешь, — прорычал Чонгук, хватая его за волосы. — Я хочу слышать тебя. Кричи. Тэхён не ответил. Он просто смотрел в потолок и молчал. Чонгук рассердился, вошёл глубже, резче, и боль пронзила всё тело. Тэхён закусил губу, но не издал звука. — Слышишь, что я говорю?! — Чонгук ударил его по щеке  не сильно, но достаточно, чтобы отбросить голову в сторону. Тэхён не заплакал. Он просто смотрел на Чонгука и улыбался  той самой улыбкой, которую отрепетировал за два года. Пустой, безжизненной. — Я слышу, — сказал он. — Я всё слышу. Чонгук зарычал и снова впился в его шею, кусая метку, делая ещё больнее. Тэхён закрыл глаза и позволил себе уйти в свою голову, туда, где было спокойно. Он лежал на кровати, чувствуя, как Чонгук двигается внутри него, и думал о том, что скоро он выберется. Скоро он будет свободным. А Чонгук останется здесь, в этой пустой квартире, и будет ждать  ждать ребёнка, который никогда не родится. Ждать омегу, который больше не вернётся. Чонгук кончил с рыком, рухнул на кровать рядом, тяжело дыша. Через минуту он уже спал, уткнувшись лицом в подушку. Тэхён лежал неподвижно, чувствуя, как из него вытекает сперма. Боль пульсировала внизу живота, на шее, в разбитой губе. Но он улыбался. Потому что знал: это последний раз, когда Чонгук берёт его силой. «Скоро, — думал он. — Скоро я уйду». Он ждал, пока Чонгук заснёт крепче, и начал медленно, бесшумно, освобождать руку. Наручник был застёгнут не слишком туго  Чонгук был самоуверен. Если Тэхён сможет выскользнуть... Он почти освободился, когда Чонгук заворочался и прошептал сквозь сон: — Не вздумай... я всё чувствую... Тэхён замер, затаил дыхание. Чонгук снова засопел. «Не сейчас, — решил Тэхён. — Но скоро. Очень скоро».Прошло ровно две недели. Чонгук каждый день кормил Тэхёна, мыл его, водил в туалет, менял его одежду. После каждого секса он уходил, оставляя Тэхёна одного в комнате. Наручники почти не снимались только когда Чонгук водил его в душ или туалет. Тэхён ждал. Терпеливо, изо дня в день, ждал момента, когда сможет сбежать. Но в один день произошло то, чего Тэхён не мог в это поверить. Его начало тошнить. Сначала от запаха еды  Чонгук принёс суп с мясом, и Тэхёна вывернуло наизнанку. Потом тошнота накатывала без причины  просто так, посреди дня, когда он лежал и смотрел в потолок. Он не хотел признавать очевидное. Он знал, что операция была сделана. Доктор Ли заверила его, что трубы перевязаны. Он чувствовал швы, которые уже почти зажили. Это не могло быть правдой. Чонгук почувствовал это  запах беременности, который начал исходить от Тэхёна. Он не показывал виду, но его улыбка стала шире, а взгляд  победоноснее. Через несколько часов он пришёл в комнату  не один, а с тем врачом, который, как Тэхён думал и надеялся, была на его стороне. Доктор Ли стояла за спиной Чонгука. На её лице не было ни тени сочувствия  только профессиональное безразличие, как у врача, выполняющего свою работу. — Привет, малыш, — Чонгук вошёл первым, улыбаясь до ушей. — Как ты себя чувствуешь? Что, не очень? Ой, какая жалость. Он сделал шаг в сторону, открывая вид на доктора Ли. — Смотри, кого я тебе привёл. Узнаёшь? Это твой любимый врач, которая, как ты думал, поможет тебе убежать от меня. И которая сделала тебе операцию по удалению трубок. Чонгук начал смеяться. Громко, самодовольно, запрокинув голову. Тэхён смотрел на доктора Ли, и внутри него всё рушилось. Он видел её глаза  спокойные, бесстрастные. В них не было ни капли вины. — Ты... — прошептал Тэхён, и голос его дрожал. — Ты... зачем? Доктор Ли шагнула вперёд, сложив руки на груди. — Потому что Чон Чонгук заплатил мне в три раза больше, чем ты, — сказала она ровным голосом. — Ты думал, что я на твоей стороне? Ты наивный, Тэхён. В этом мире деньги решают всё. А твои слёзы и просьбы  ничего не значат. Тэхён почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он смотрел на неё, не веря своим ушам. Всё это время, все эти недели, он считал, что у него есть союзник. Что он не один. А она просто играла с ним. — Я не удаляла тебе трубы, — продолжила доктор Ли. — Я сделала небольшие разрезы, чтобы ты думал, что операция прошла. Потом зашила, заклеила пластырями. Ты две недели верил, что бесплоден. А на самом деле ты был здоров и фертилен. Чонгук подошёл к кровати и сел рядом с Тэхёном, который лежал, прикованный наручниками, и не мог пошевелиться. Альфа погладил его по животу, и Тэхён дёрнулся от этого прикосновения. — Малыш, ты думал, что она поможет тебе, — сказал Чонгук, почти ласково. — Но она не помогла. А знаешь почему? Потому что она работает на меня. Она всегда работала на меня. С того самого момента, как ты к ней пришёл. Тэхён смотрел на него широко раскрытыми глазами. Внутри всё кричало, но снаружи  ни звука. — И теперь ты беременный, — Чонгук улыбнулся, наклоняясь к его уху. — Я это чувствую. Твой запах изменился. Ты пахнешь беременностью. Так что ты всё-таки родишь мне ребёнка. Никуда не денешься. Тэхён закрыл глаза. Слёзы потекли по щекам  первые слёзы за последние две недели. Он не плакал, когда его насиловали. Не плакал, когда его били. Но сейчас, когда последняя надежда рухнула, он не выдержал. — Зачем? — прошептал он. — Зачем ты так со мной? — Потому что ты моя игрушка, — ответил Чонгук, поглаживая его по голове. — А игрушки не имеют права на свои желания. Он повернулся к доктору Ли: — Спасибо. Можете идти. Деньги я переведу сегодня. Доктор Ли кивнула и вышла, не взглянув на Тэхёна. Чонгук остался один с Тэхёном. Он лёг рядом, обнял его за талию, прижимаясь к спине. Рука его легла на живот омеги  туда, где росла новая жизнь. — Теперь ты точно никуда не денешься, — прошептал он. — Ты  мой. И ребёнок  мой. Мы будем семьёй. Хочешь ты этого или нет. Тэхён лежал неподвижно, глядя в стену. Внутри него бушевала буря, но снаружи  только тишина. «Ты ошибаешься, Чонгук, — думал он. — Ребёнок никогда не будет твоим. Я убью его, прежде чем он родится. Или убью себя. Но ты не получишь никого из нас». Он закрыл глаза и снова ушёл в своё убежище  туда, где Чонгук не мог его достать. И начал думать о новом плане.На следующей день Чонгук позвонил родителям и сообщил, что они скоро станут бабушками и дедушками, потому что Тэхён наконец-то беременный от него. Радость родителей была безграничной  мать Чонгука плакала в трубку, отец хлопал по столу и кричал: «Наконец-то! Наконец-то наследник!» Родители Тэхёна тоже были счастливы  они давно мечтали о внуках и теперь, когда их сын наконец забеременел, они не могли скрыть восторга. Чонгук отключил звонок и пошёл в комнату, где был Тэхён, чтобы покормить его и посмотреть, как он себя чувствует. Он открыл дверь, вошёл с подносом в руках и поставил его на тумбочку. Тэхён лежал на кровати, прикованный наручниками, и смотрел на него усталыми глазами. — Раз я беременный от тебя, — сказал Тэхён, и голос его звучал спокойно, почти безжизненно,  то, может быть, ты освободишь меня? Мне неудобно сидеть в таком положении. Мне нужно двигаться. Дышать свежим воздухом. Чонгук насторожился, но Тэхён продолжал, глядя ему прямо в глаза: — Не бойся, я не убегу. Честно. Нас с тобой связывает метка и ребёнок, который сейчас внутри меня. Ты же чувствуешь это, правда? Я никуда не денусь. Чонгук смотрел на него, и в его глазах мелькнуло сомнение. Он знал, что метка привязывает Тэхёна к нему, что если тот попытается сбежать, боль будет невыносимой. Он знал, что беременность делает омегу уязвимее и зависимее. Но он всё равно боялся. Боялся, что Тэхён найдёт способ обмануть его, как уже пытался сделать. — Ты думаешь, я поверю тебе? — спросил Чонгук, скрестив руки на груди. — После того, как ты сбежал через окно? Тэхён покачал головой. Его голос стал мягче, почти умоляющим: — Гуки, я не хочу сбегать. Я хочу, чтобы мой ребёнок родился здоровым. Если я буду лежать в этой комнате, прикованный к кровати, я могу потерять его. Ты этого хочешь? Чонгук замер. Слова Тэхёна ударили по больному. Он хотел ребёнка. Он мечтал о нём. И если что-то пойдёт не так из-за того, что он слишком жёстко обращался с омегой... он этого не переживёт. — Я не сделаю ему больно, — продолжал Тэхён, видя его колебания. — Я не хочу, чтобы наш ребёнок пострадал. Просто дай мне немного свободы. Хотя бы в квартире. Чтобы я могла ходить, дышать, смотреть в окно. Это полезно для беременности. Я не сделаю глупостей. Обещаю. Чонгук смотрел на него долгую минуту. Потом медленно подошёл к кровати, достал ключ от наручников и, не глядя в глаза Тэхёна, отстегнул их. Тэхён потёр запястья, которые за две недели превратились в сплошные синяки. — Ты будешь двигаться только по квартире, — сказал Чонгук, строго глядя на него. — Только с моим разрешения. Если я решу, что ты снова пытаешься сбежать, я прикую тебя обратно. Ты понял? — Понял, — ответил Тэхён, медленно садясь на кровати. — Спасибо, Гуки. Он улыбнулся  той улыбкой, которая выглядела как благодарность. Чонгук расслабился, довольный тем, что его омега наконец покорился. «Ты даже не представляешь, насколько я тебя ненавижу,  думал Тэхён, глядя ему вслед, когда Чонгук вышел из комнаты. — Ты думаешь, я сдался? Нет. Я просто жду. Жду, когда ты усыпишь свою бдительность. И тогда я сбегу. С меткой, с ребёнком или без него. Я уйду от тебя навсегда». Он встал с кровати, пошатываясь, и подошёл к окну. Стекло было холодным, а за ним  серый город, который казался недостижимым. «Я выйду отсюда,  пообещал он себе.  Даже если мне придётся ждать ещё девять месяцев».