Игрушки слово не давали

Дома Тэхён сразу прошёл в спальню, лёг на кровать и свернулся калачиком. Внизу живота ныло  тупая, тянущая боль, похожая на самые сильные месячные, только хуже. Он чувствовал, как из него вытекает кровь, и не мог понять  это физическое или ему только кажется? Чонгук зашёл через пять минут, бросил на тумбочку пакет с лекарствами. — Врач сказал — пить обезболивающее, если будет сильно болеть. И антибиотики, чтобы не было инфекции,  он потряс упаковкой. — И принимать три раза в день. — Хорошо, — тихо ответил Тэхён, не открывая глаз. — И не лежи всё время. Надо двигаться, чтобы кровь не застаивалась. — Хорошо. Чонгук постоял, посмотрел на него, потом вздохнул и вышел. Через минуту в гостиной загудел телевизор  альфа включил какой-то боевик, громко, так, что стены дрожали от выстрелов и взрывов. Тэхён лежал, слушая этот шум, и думал о том, что внутри него больше ничего не бьётся. Только пустота. Он заставил себя встать через час. Ноги дрожали, низ живота отзывался острой болью при каждом шаге. Он дошёл до ванной, снял пропитанную кровью прокладку, выбросил в мусорное ведро. Крови было много  больше, чем он ожидал. Он помылся тёплой водой, вставил новую прокладку и вернулся в спальню, держась за стены. В аптечке лежали бинты  напоминание о прошлых наказаниях. Теперь к ним добавились новые лекарства: антибиотики, кровоостанавливающие, обезболивающие. Тэхён проглотил две таблетки, запил водой и снова лёг. Боль не уходила. Ни физическая, ни душевная. Он вспоминал, как вчера, в последнюю ночь, гладил свой живот и обещал ребёнку, что если когда-нибудь сможет уйти  уйдёт ради него. Теперь обещание стало бессмысленным. Ребёнка нет. Уходить не ради кого. «Может, просто лечь и не вставать», — подумал Тэхён. Но тут же отогнал эту мысль. Чонгук не позволит. Он притащит врача, сделает уколы, заставит есть. И будет злиться, что Тэхён «опять драматизирует». В три часа Чонгук заглянул в спальню. — Ты ел? — спросил он. — Нет, — ответил Тэхён. — Я заказал пиццу. Вставай, поешь. — Не хочется. — Я сказал — вставай, — голос Чонгука стал твёрже. Тэхён медленно поднялся, держась за живот, и побрёл на кухню. Пицца стояла на столе, ещё тёплая, пахла сыром и томатами. Раньше Тэхён любил пиццу. Сейчас его тошнило от одного запаха. — Ешь, — Чонгук положил ему кусок на тарелку. Тэхён откусил маленький кусочек, прожевал, проглотил через силу. Еда была безвкусной. Он съел половину куска и отодвинул тарелку. — Мало, — сказал Чонгук. — Больше не могу. Чонгук хотел что-то сказать, но посмотрел на бледное лицо Тэхёна, на круги под глазами и махнул рукой. — Ладно. Иди отдыхай. Тэхён вернулся в спальню, лёг и снова свернулся калачиком. Он включил телефон  десяток пропущенных сообщений от Джина: «Ты где?», «Чонгук сказал, ты болеешь?», «Что случилось?», «Ответь, пожалуйста». И от Чимина  одно короткое: «Ты как?» Тэхён не ответил никому. Он открыл заметки в телефоне и начал писать: «Сегодня я убил своего ребёнка. Вернее, не я  Чонгук. Но это я лёг на этот стол, я раздвинул ноги, я позволил им выскрести из меня маленькую жизнь. Я трус. Я не смог защитить того, кто не мог защитить себя сам. Прости меня. Прости, что я такой слабый». Он написал и удалил. Потом написал снова. И снова удалил. Вечером у него поднялась температура. Тэхён ознобно дрожал, зубы стучали, но он не сказал Чонгуку  боялся, что тот отвезёт его обратно в клинику или вызовет врача на дом, и придётся снова раздеваться, снова терпеть прикосновения чужих рук. — Ты горячий, — заметил Чонгук, когда принёс ужин  суп из пакета, разогретый в микроволновке. — Сейчас градусник принесу. — Не надо, — попытался отказаться Тэхён, но Чонгук уже сунул ему под мышку электронный градусник. — Тридцать восемь и две, — сказал альфа, глядя на дисплей. — Позвоню врачу. — Не надо, — повторил Тэхён. — Это нормально. После... после такого всегда температура. Организм реагирует. Чонгук посмотрел на него с сомнением, но телефон убрал. — Пей жаропонижающее, — велел он, бросив на кровать упаковку. Тэхён послушно проглотил таблетку. Температура спала через час, но слабость осталась. Ночью ему приснился сон. Он стоял в белой комнате, а перед ним был маленький ребёнок  мальчик с красными волосами, как у него, и глазами Чонгука. Ребёнок смотрел на него и улыбался. Потом начал отдаляться, таять в воздухе. — Не уходи! — закричал Тэхён. — Пожалуйста, не уходи! Но ребёнок исчез. И Тэхён проснулся в мокрой от пота простыне, с криком, застрявшим в горле. Рядом спал Чонгук. Не проснулся. Тэхён сел на кровати, обхватил колени руками и замер. Внизу живота снова ныло. Кровь текла, напоминая о том, что всё правда. Никакого сна. Его ребёнка больше нет. Он просидел так до утра, раскачиваясь взад-вперёд, и не плакал. Потому что слёзы кончились ещё в клинике. А пустота осталась. Через несколько дней Тэхён вернулся в университет. Он больше не выглядел бледным  наоборот, щёки порозовели, губы налились цветом. Но Чимин, увидев его, понял, что это не здоровая краска. Это маска. Толстый слой тонального крема, румяна, помада  всё, чтобы скрыть следы бессонных ночей и бесконечных слёз. Тэхён зашёл в аудиторию и сел на своё место  в первый ряд, рядом с пустующим стулом Чонгука (тот должен был подойти позже). Он ни с кем не поздоровался. Не поднял глаз. Просто достал тетрадь, открыл её и замер, глядя в одну точку. Чимин сидел на своём обычном месте, с Хосоком. Он сразу заметил изменения. Тэхён больше не оглядывался, не усмехался, не ловил взгляды однокурсников. Он сидел неподвижно, как кукла, которую завели, но забыли покрутить ключик. Перемена между парами. Тэхён вышел в коридор и медленно побрёл к выходу на улицу. Чимин, сам не зная зачем, последовал за ним, держась на расстоянии. На скамейке у входа сидела молодая пара  альфа и омега  с коляской. В коляске спал малыш в голубом комбинезоне. Тэхён остановился в трёх метрах и уставился на коляску. Его глаза стали стеклянными, губы чуть приоткрылись. Он представлял себе, какой могла бы быть его ребёнок. Мальчик? Девочка? С красными волосами, как у него? С глазами Чонгука? Или наоборот? Он никогда не узнает. Тэхён машинально положил руки на живот  туда, где ещё несколько дней назад росла маленькая жизнь. Теперь живот был плоским, пустым. Но руки всё равно ложились на привычное место, будто ничего не изменилось. — Прости меня, — прошептал он одними губами. — Прости, что не смог. Пара с коляской ушла. Тэхён остался стоять, глядя на пустую скамейку. Потом медленно развернулся и пошёл обратно в здание. Чимин набрался смелости и окликнул его: — Тэхён! Тот остановился, но не обернулся. — Ты как? — спросил Чимин, подходя ближе. — Нормально, — голос Тэхёна был ровным, безжизненным. — А как я должен быть? — Я знаю, что случилось, — тихо сказал Чимин. — Мне Хосок рассказал. Про... про клинику. Тэхён медленно повернулся. Его лицо ничего не выражало  ни боли, ни гнева, ни удивления. Только пустота. — Значит, знаешь, — сказал он. — И что? Пожалеешь меня? Скажешь, что всё будет хорошо?  он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, жалкой. — Ничего не будет хорошо. Никогда. — Я не собираюсь тебя жалеть, — ответил Чимин. — Я просто хочу сказать... ты не один. Если захочешь поговорить — я здесь. Тэхён посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, но быстро погасло. — Зачем тебе это? — спросил он. — Ты же меня ненавидишь. Я тебя целовал без спроса, я над тобой издевался... — Ты помог мне, когда у меня началась течка, — перебил Чимин. — Ты дал мне блокаторы и рискнул собой. Я не забыл. Тэхён отвернулся. — Это было глупо. Не стоило. — Но ты сделал, — Чимин шагнул ближе. — Значит, ты не такой, каким притворяешься. Тэхён ничего не ответил. Он развернулся и ушёл в коридор, оставив Чимина одного. Но перед тем, как скрыться за углом, Чимин заметил, как Тэхён снова положил руку на живот. И как его губы зашевелились  он снова разговаривал сам с собой. Через несколько минут подошёл Хосок. — Ты с ним говорил? — спросил он, глядя вслед Тэхёну. — Да, — вздохнул Чимин. — Он как зомби. Смотрит на коляски, трогает свой пустой живот и что-то шепчет. — Ему нужно время, — сказал Хосок. — И помощь. Но он её не примет. Слишком гордый. И слишком сломленный. — Я всё равно попробую, — ответил Чимин. Хосок положил руку ему на плечо. — Только осторожно. Чонгук не должен знать, что ты с ним общаешься. Иначе... сам понимаешь. Чимин кивнул. Он посмотрел в то место, где исчез Тэхён. И дал себе обещание: он не бросит его. Даже если это будет опасно. Даже если Чонгук узнает и придёт мстить. Потому что кто-то должен был сказать Тэхёну, что он не один. И что пустота в животе когда-нибудь перестанет болеть.