Случайности

      Сыпь скучал или грустил — он уже сам не понимал, что не так, но неприятное эмоциональное состояние длилось не первый день. Однообразие угнетало до невозможности. Ему было одиноко: даже перекинуться парой слов было не с кем, а любой разговор с наставником превращался в нечто, напоминающее допрос.       И хотя первый год в клане начался предсказуемо, сейчас всё происходящее не укладывалось ни в какие рамки. Раньше жёсткий распорядок дня и бесконечные тренировки не оставляли молодому самцу ни минуты времени на раздумья. Зато теперь голова шла кругом от домыслов — бесполезная трата сил: ответов никто давать не собирался. «Нос не дорос», — сказали бы ныне изучаемые уманы. Молодняк просто собрали в кучу, поделили между Cтаршими, установили переводчики наречий уманов, запретили отключать запись с маски и отправили на планету.       Paul Sabin — «Sirene»       Высаживаться на Терре для охоты не планировалось: собирались забросить нескольких разведчиков и лететь дальше — это знал даже Сыпь. Просто незадолго до вылета весь клановый корабль вздрогнул — по его переборкам и отсекам прошла глухая дрожь. После чего вырубилось освещение, включилась аварийная подсветка и противно завыла сирена оповещения о ЧП.       Вожак собрал всех Cтарших на срочный совет, а техники сразу приступили к оценке ситуации и возможному устранению неполадок. Младших Кровавых и новобранцев собрали в главном тренировочном зале, где они довольно долго ждали, строя предположения.       — Взорвёмся скоро, ясное дело, — пессимистично выдал Кривой. Один его глаз после ранения не полностью закрывался веком. Неокроплённые молча посмотрели на говорившего — взрываться не хотелось. Какое-то слишком быстрое завершение клановой жизни, рано для финала.       — Напали, — рыкнул Боль. — А нам не дают сражаться!       Молодняк переключился на нового оратора. Крупный и сильный, но не самый умный самец поигрывал копьём, однако спокойствия, необходимого для сражения, в нём не было. Новобранцев в сражении просто размажут — тоже не весело.       — Ждите, — выдохнул серый Пыль. — Сдохнуть ещё успеете.       Он сидел в углу и методично чистил когти, являя собой образец невозмутимости. Сыпь вздохнул и бросил взгляд на свои когти. Ему чистить было нечего: все они были переломаны после тренировок.       Ждали долго, а сирена всё не замолкала. Её заунывные звуки действовали на нервы. Общее напряжение повисло в зале, даже шёпот стих. Звук шагов заставил всех прислушаться: массивная дверь открылась и перед молодыми самцами предстал Первый Помощник Вожака.       — Все берут снаряжение и идут в док — быстро! — скомандовал он.       По тёмным переходам послышался торопливый топот молодняка. Сыпь спешил добраться до своего отсека наравне с остальными. Вещей как таковых почти не было, а быстро нацеплять греющую сеть, снаряжение и оружие их тренировали неоднократно.       Снарядившись, молодые самцы ринулись, как было велено, в доки. Сыпь аккуратно проскользнул мимо парочки ораторов, стараясь их не задеть, и устремился вперед.       В доках был почти весь клан. Вожак Ярый стоял в окружении Cтарших и раздавал указания — все были в полном боевом облачении. При входе один из опытных воинов сразу перехватил Сыпь и жестом показал, куда встать для построения. Долго ждать не пришлось: Вожак поднял руку, требуя тишины, и вышел вперёд. Его мощная фигура в броне приковала к себе все взгляды.       — На корабле диверсия, — глухо произнёс Ярый. — Реактор удалось стабилизировать, но на какое время — пока неясно. Для поиска виновных начато расследование: они будут найдены и понесут наказание.       Мощные лапы вожака сжались в кулаки. Сыпь инстинктивно опустил голову и глаза. Ох, не завидовал он виновным: уж лучше сразу взорваться, чем испытать на собственной шкуре справедливый гнев Ярого.       — На корабле останусь я с помощниками и техниками. Все остальные отправляются на Терру с особой миссией. Это ближайшая подходящая планета. Подробности получите от своих наставников. Связь также будет поддерживаться через них. Охота на уманов, населяющих планету, запрещена всем! Ослушавшихся ждёт наказание и смерть! Гибель каждого умана будет расследоваться. Только в случае угрозы вашей жизни возможна самооборона. Без исключений!       Вожак развернулся к помощникам и махнул рукой: мол, «действуйте». К младшим сразу направились их будущие наставники. Старшие Кровавые называли имена и уводили молодняк на свои челноки.       — Сыпь, — услышал неокроплённый своё имя и вышел из поредевшего строя. Наставником оказался немногословный тип по имени Шип.       «Вот уж повезло», — подумал молодой самец. Хотя ничего плохого или необычного про Шипа он не слышал, но и ничего хорошего тоже. Иногда он вёл тренировки, но и там лишнего слова из него было не выжать. Нормально общался с ним лишь Вожак, которому Шип был безгранично предан и чьи начинания поддерживал.        — На корабль, — последовала команда.       Сыпь оглянулся и в очередной раз тихо вздохнул: из неокроплённых он был один. Пропустив вперёд Пыль и Боль, которые уже с гордостью носили знаки окропления, он двинулся за ними.       Челнок был небольшим, хотя опыта для сравнения у Сыпи было немного. Шип сразу отправился в командную рубку, махнув рукой в сторону пустующих жилых отсеков. Занимали их по старшинству, то есть Сыпь занял последний из свободных. Оставшись в одиночестве, яут лёг на спальное место и задумался. С одной стороны, происходило что-то нереальное. О таких событиях даже не было ни одной байки. С другой стороны — вся привычная жизнь перевернулась, но впереди было много нового. Чтобы неокроплённый побывал на Терре, должно было произойти что-то невероятное. Надо только дождаться инструктажа.       Двигатель загудел, набирая энергию, челнок вздрогнул и оторвался от поверхности. Через некоторое время Шип позвал молодняк в командный отсек. Для начала старший сразу подключил все коммуникаторы к своему, затем настроил доступ к маскам. Убедившись, что всё работает, он велел каждому представиться и кратко рассказать о себе. В очередной раз Старший больше слушал, чем говорил, да ещё иногда скептически фыркал.       Пока старшие ученики отчитывались, он медленно ходил по отсеку. Когда же очередь дошла до Сыпи, тут, как назло, Шип встал напротив и начал рассматривать младшего. Перед ним все казались мелкими, едва достигая плеча, но Сыпь был ещё и самым тощим.       Что он мог рассказать, если не помнил ни дома, ни матери, ни тем более отца? Только название приюта и место дальнейших тренировок.       Шип выслушал всех, ещё немного помолчал и начал инструктаж.       Northern Lite — «I Walk Alone»       Челнок приземлился на лесную поляну в полной темноте. Ночь провели в своих отсеках, а едва рассвело, распределились по определённым секторам. И вот, спустя примерно шестьдесят оборотов планеты — он уже сбился со счёта, — Сыпь грустил в полном одиночестве. Сначала было очень даже неплохо, но теперь однообразие угнетало, отсутствие информации о клане тоже. Шип банально игнорировал его вопросы, а Боль и Пыль тоже ничего не знали. Не было в этом году ни Посвящения, ни Охоты, остались одни наблюдения!        Территории для временного обитания отбирали исходя из разных соображений. Климат был немаловажным фактором: выбирали области, где температура позволяла жить, а не выживать. В приоритете были летний период, наличие водоёмов, дичь для пропитания. Наличие аборигенов в небольших количествах также оказалось важным фактором, поскольку основная цель миссии звучала как «сбор информации об уманах».       Шипу и его команде досталась территория в умеренном климате северного полушария, в западной части самого большого материка. Большая часть территории была покрыта лесом, небольшая река пересекала участок почти по диагонали. В центре было поселение уманов, окружённое полями с лесополосами. От посёлка в разные стороны расходились тропы. Дорогами это назвать было сложно: твёрдого покрытия на них не было, зато бугров и ям было вдоволь. Хотя тот же набор преград встречался и на дальнем тракте, уже с твёрдым покрытием.       В лесу тоже были небольшие водоёмы, болота, ручьи и родники. Флора в разных местах отличалась. Преобладали высокоствольные, ровные деревья с иголками вместо листьев. Ветви у таких деревьев начинались ближе к верхушке и были довольно хрупкими. Сыпи больше понравились другие, тоже колючие деревья, но с кроной в форме конуса — плотной, со множеством ветвей, спускающихся почти от земли. Такой лес был густым и тёмным, что полностью устраивало Сыпь.       Именно в таком месте, подальше от поселения уманов молодой яут и сделал себе «гнездо». Между тремя деревьями, стоящими рядом, он скрепил ветки, дополнительно укрепил их тросом, сделал настил и аналогичным образом устроил подобие крыши. «Гнездо» находилось в верхней трети деревьев — снизу оно было почти незаметно. Зато по таким веткам хорошо стекала дождевая вода, оставляя пространство внутри практически сухим.        В умановском поселении было около трёх десятков жилищ и небольшое строение с припасами. За полями у леса обнаружились ещё два сооружения. Из них лишь одно было занято старым уманом.       Вначале Сыпь наслаждался происходящим. Воздух был чист, пах травами и лесом. Влажность воздуха позволяла довольно долго обходиться без маски, а вот температура радовала лишь иногда. Греющую сеть приходилось использовать почти постоянно, особенно по ночам. Периодически погода совсем портилась: налетали дожди, из облаков могли сыпаться ледяные шарики. Однажды температура среды совсем упала — посыпались белые холодные хлопья. Сыпь видел такое явление природы в первый раз и искренне надеялся, что в последний. Какое-то фиговое лето у уманов. Но на следующий день температура поднялась даже выше, чем до похолодания. Повезло с климатом, что называется. Не заскучаешь!       Шип мотался между учениками, но нигде особенно не задерживался. Устраивал выматывающую тренировку до состояния нестояния и исчезал на пару дней. Иногда мог пойти вместе осматривать территорию или охотиться. Обитал он, скорее всего, на челноке, а где именно выбирал места стоянок, Сыпь не знал. Опытный воин, бывалый одиночка появлялся всегда незаметно и непредсказуемо.       Наблюдение за уманами продвигалось странно. Вожак рассуждал о них как о разумных созданиях, но то, что наблюдал Сыпь, вовсе не было похоже на проявление разума. Чаще Сыпь подходил к жилищам по лесополосе, включал скрытие и незаметно бродил между домами. Пару раз он натыкался на своих одноклановцев. У тех был такой же разочарованный вид.       Распорядок дня у большинства уманов отсутствовал. Просыпались все в разное время, питались, а затем вяло приступали к домашним делам. К вечеру большинство самцов оживлялись: встречались в разных местах и начинали что-то пить из бутылок, иногда закусывая чем придётся. Чаще всего это было что-то из ближайшего сада или огорода. Вдоволь посидев, они начинали общаться друг с другом всё громче и громче; некоторые начинали стучать кулаком в свою грудь или соседскую. Периодически такое постукивание переходило в драку. Техника боя им явно была незнакома: они хватали друг друга за одёжку, махали руками мимо противника, а при падении продолжали бой лёжа. Сыпь смотрел и ничего не понимал: ему говорили, что уманы являются опасными противниками.       Иногда драка переходила в дружеские объятия. Чаще новоявленные друзья отправлялись на недолгую прогулку к таким же уманам, где продолжали пить, а потом драться. Периодически они начинали дружно выть. Чаще всего упоминалась некая чёрная птица, летающая над уманом в ожидании приёма пищи. Переводчик в маске обычно мог передать только отдельные завывания, и смысл ритуального воя остался для Сыпи неясен.       Заканчивались похождения всегда приходом взрослых самок, которые растаскивали своих самцов по жилищам. Кто является в отношениях доминантом, тоже было непонятно. Самцы могли сутками ничего не делать, в то время как самки целый день работали на огородах. Торчащая из посадок задняя часть тела являлась своеобразным индикатором присутствия жильцов на территории.       Умановские мальки были почти в каждом жилище. Вот их поведение было Сыпи понятно. Они носились толпой по посёлку, гоняли на механических двухколёсных приспособлениях, бегали к реке купаться. Залезть в чужой сад было обязательным явлением. Незрелые плоды тоже утаскивались, но использовались в виде снарядов, запускаемых друг в друга. За мальками было интересно наблюдать. Иногда игры переходили в сражения, и тогда снова появлялись самки. «Всё-таки они главные», — решил Сыпь. Это его тоже устраивало: у яутов самки тоже могли поставить на место и мальков и самцов.       Молодняк репродуктивного возраста представлял собой нечто среднее между безмозглыми сорванцами и взрослыми особями, умудрёнными ежевечерними попойками. Их почему-то оказалось меньше всего, поэтому они постоянно сопровождали друг друга, будто им было страшно любое действие совершать в одиночестве. Они даже в отхожее место собирались группами, особенно молодые самки.       В конце дня разнополые группы молодняка собирались вместе и начинали ощупывать и облизывать друг друга, видимо проверяя наличие каких-то изменений, случившихся с ними с прошлого вечера. Периодически им тоже удавалось добыть пойло, которое они тщательно скрывали от взрослых особей. Однажды Сыпь стал свидетелем того, как старший уман отобрал у молодняка стеклянную тару и, раздавая младшим затрещины и пинки, самолично выпил содержимое, объясняя это своей заботой. Да, при таких наглядных примерах стоило ожидать очередного поколения любителей содержимого бутылок.       Несколько жилищ и обитающие там уманы явно выделялись достатком. Со своими соседями они не пили и не дрались. Но и друг с другом особо не общались. К ним периодически приезжали вонючие самоходные повозки, называемые машинами. Из них вылезали новые уманы. «Дорогая гость» сдержанно приветствовали хозяев, а те вели их жарить мясо. Почему у «гость» большая стоимость яут так и не разобрался. Наверное, питание для них обходилось недёшево.

***

      После очередных затяжных дождей в лесу всё изменилось. Появились новые запахи: созревших ягод и плесени. И уманы потянулись в лес. Шли группами по нескольку особей, шли одиночки, ехали на двух- и четырёхколёсной технике. Однажды приехал многоместный прямоугольный транспорт, из которого высыпалось около полусотни особей. Лес звенел от криков, дичь попряталась и ушла в болота.       Яутам тренироваться на болотах было неудобно, и никому из них это не нравилось, поэтому устроили временный перерыв. Уманы пробирались повсюду, были во всех оврагах и ложбинках, просачивались в самые непроходимые места. Они медленно прохаживались, периодически подбирая что-то с земли. Что-то оказалось плесенью, а именно плодовыми телами разных видов. Особо удачные экземпляры вызывали у сборщиков бурю эмоций: множество фотографий на примитивные коммуникаторы, а иногда даже прикосновения губами к шляпке. Сыпь брезгливо передёрнулся после увиденного. Странные, очень странные создания!       Но не только плесень манила уманов. В подлеске из ягодника торчали задницы сборщиков ягод. Часами их поза пьющего животного почти не менялась, вызывая раздражение яута. Когда же они уже соберут всё и свалят? Вот и сейчас целых четыре задницы были в зоне видимости, медленно и хаотично перемещаясь внизу. Очень хотелось их всех шугануть из леса! Ох, как хотелось! Сыпь решил сменить позу на ветке и чуть не грохнулся вниз — конечности занемели от длительного наблюдения в статичном положении. Размявшись, он незаметно спустился и пошёл к «гнезду».       Не лес, а проходной двор! Уманы прочёсывали его в две, а то и в три смены. Сыпь уже даже начал узнавать некоторые задницы, регулярно появляющиеся в его секторе. Хотелось тишины, покоя и нормально потренироваться, но пока объектов изучения и наблюдения было слишком много. Но однажды терпение иссякло!       — Сее-рёё-жаааа, — напоминающий сирену кланового корабля вопль уманской самки разбудил яута. Зловещие мысли — завести её в болото подальше от «гнезда» — зашевелились в его голове.       — Серёжа-а-а-а… — всхлипнула упитанная самка и устало села на пенёк, вытирая мокрые глаза руками, синими от ягод. После процедуры осушения её лицо приобрело очень необычную окраску и неповторимо закамуфлировалось под гигантскую ягоду.       Видимо, она сама потерялась и «серёжа» потеряла. Яут глубоко вздохнул, перепрыгнул на соседнее дерево и верхами отправился искать пропажу, хотя передвигаться в таком лесу на верхнем ярусе было весьма сомнительным удовольствием: хрупкие ветви почти не пружинили, легко ломались, а в случае падения лететь было долго и, следовательно, приземляться — больно.       Серёжа нашёлся по сивушному запаху, растекающемуся от него на половину леса. Лысеющая особь субтильного телосложения мирно похрапывала в обнимку с пустой корзиной. Рядом лежала ополовиненная бутылка. Яут не стал спускаться и церемониться; он просто запустил в него шишкой, а потом добавил ещё одной, покрупнее. Тело завозилось и промямлило: «Зина, отстань!»       Это была удача! Сыпь обрезал запись и пробно воспроизвёл «Зина». Самку он нашёл на том же месте, но уже рыдающую в голос. Отойдя в нужную сторону, неокроплённый настроил громкость и «позвал Зину». Самка прислушалась, хрюкнула носовым отростком и доверчиво направилась на зов.       Пока Зина приближалась к Серёже, яут развеселился, предвкушая их встречу. О, это было впечатляющее зрелище! Как она ругалась! Сколько новых уманских слов узнал Сыпь! Как она приводила его в чувство! Самка трясла его, тянула, шлёпала по щекам так, что голова самца моталась из стороны в сторону, тормошила и перекатывала. Закончилось зрелище тем, что самка просто унесла его на руках. И ведь дорогу вспомнила! Яут не выдержал, снял маску и расхохотался, расправив жвала.       Взгляд самца невольно вернулся к месту выяснения отношений уманов. Откатившаяся бутылка лежала всё там же. Сыпь спустился с дерева, неуверенно взял её, снял крышку и принюхался. Спиртовые пары ударили по рецепторам. Сыпь ещё никогда не пробовал алкоголь, но видел, как другие, прячась от старших, выпивали. Он унёс бутылку в гнездо и запрятал в ветках. Сейчас точно не время пробовать, так как Шип мог нагрянуть в любой момент, а вот позже можно и поэкспериментировать.

***

      Зазвучавшая сирена даже не удивила опытного самца. Он уже предупреждал Ярого, что дело просто так не закончится. А всё потому, что прогрессивный Вожак гнул в Совете мысль о пересмотре оценки полуразумности уманов и запрете охоты на Терре. Сторонников было немного. Противников, кстати, тоже. Большинство пока воздерживалось давать ответ, считая нужное количество информации недостаточным для принятия окончательного решения. Действительно, за последние циклы уманские технологии стремительно развивались. Это были уже далеко не те особи, которые раньше слепо поклонялись яутам, как богам. В ближайшее время стоило ожидать прорыва в сфере освоения космоса и появления двигателей нового типа.       А там уже недалеко до встреч с другими разумными видами. Те же большеголовые уже посматривают на Терру как на источник дохода и рабочей силы. Да и тощим октонам с их щупальцами вечно не хватает рабочих рук на соковых плантациях. А если эти руки ещё и приделаны к работящему телу с сообразительной головой, то и в другие сферы жизни уманы вполне вписаться смогут.       Вызывать агрессию — значит провоцировать развитие военной сферы. Хитрые уманы сумеют найти сторонников и поставщиков технологий. А учитывая их скорость размножения, яуты рискуют остаться сильным, но малочисленным видом. Проще соблюдать нейтралитет, чем дожидаться войны с союзом недовольных.       Ярый умудрился изрядно повздорить с оппонентами, доказывая обоснованность своего посыла. Теперь же дождались и неприятностей. Шип быстро добрался до командного пункта, но техника пока молчала. Старшие воины спорили друг с другом, предлагая дальнейшие действия. Ярый мрачно выслушивал варианты, сразу отсеивая нежизнеспособные. Скачок напряжения перезагрузил всю электронику, и системы жизнеобеспечения корабля временно работали от резервных генераторов.       Техники колдовали у реактора, новости пока были неутешительные. А ведь недавно проводился плановый ремонт всего судна. Прямо после Совета он и проводился. Случайное совпадение было слишком неслучайным. Так что это, однозначно, диверсия, направленная против Ярого и его клана. Убрать зачинщика смуты проще, чем опровергнуть его правоту.       Экраны заморгали, восстановилась навигация. Контроля над двигателями пока не было. Шип просмотрел траекторию перелёта и почувствовал, как задрожали его руки. Если срочно не перенаправить энергию реактора и не заглушить двигатели, неуправляемое судно на полном ходу столкнется прямо с Террой. Ведь изначально предполагалось находиться на дальней орбите и собирать информацию небольшими скрытными группами разведчиков. После столкновения пережившие глобальную катастрофу уманы найдут обломки, разберутся, кто виноват, — и в ближайшем будущем начнется война. Уманы не простят разрушения их дома, унесённые жизни миллионов. Ну да, сами яуты из клана Ярого этого уже не увидят, испарившись в ядерном огне…       Не тратя времени на разговоры, Шип бросился к техникам. Необходимо срочно действовать. Даже если не избежать взрыва самого корабля, предотвратить столкновение с Террой нужно любой ценой, пусть даже при этом не удалось бы эвакуироваться.       Основные двигатели глухо взвыли и затихли. Шип ворвался в техническую зону и сразу увидел уставшего, но спокойного Острого — молодого, но сообразительного техника. От нервного и физического напряжения его окрас из рыже-бурого стал жёлто-серым.       — Пока нормально, — выдохнул Острый и устало махнул рукой в сторону реакторного отсека. — Стабилизировали, движки стоят.       — Идём к Ярому, — тоже выдохнул Шип. Он готов был буквально обнимать Острого, но гордость не позволяла показать эмоции.       Все вопросы решали оперативно, чтобы обезопасить воинов клана как можно быстрее. Риск взрыва оставался, поэтому массовая эвакуация на ближайшую пригодную планету была одобрена одиногласно. Терра была рядом, но большое количество яутов требовало особых мер скрытности. Охоту на уманов запретили для всех. Вожак добивался мира, а получалось практически массовое вторжение. Одно неосторожное провокационное действие — и придется попрощаться с долгосрочными планами или несколькими яутскими жизнями. Да, тот, кто спланировал диверсию, практически не оставил Ярому шансов.       Для обеспечения тренировочного процесса и контроля за молодняком всех опытных воинов назначали наставниками. Списки групп лично утверждал Вожак. Двоих выделили в качестве следственной комиссии для установления личности диверсанта, его связей и главных организаторов.       Техники должны как можно быстрее устранить поломки, дождавшись доставки необходимых запчастей. А в ожидании этого — контролировать реактор. Это будет длительный процесс, в основном связанный с дальностью перелёта. Кроме того, и изготовление необходимых деталей требовало времени: корабли были изначально спроектированы по индивидуальным требованиям, выдвигаемым лидерами кланов.       Сам Вожак наотрез отказался эвакуироваться, одним своим видом заткнув того, кто предложил это вопиющее безобразие. Помощники оставались с ним для координации действий всех эвакуированных групп, связи с Центральной базой, следователями и техниками. Кто же, как не Вожак, умеет решать вопросы по мере их возникновения!       Дальше действовали чётко. Жаль, примерных сроков никто не мог назвать. Шип был согласен с планом. Он жаждал действовать. Найти, притащить виновного на суд Совета, добиться адекватного наказания или даже казни.       А когда он увидел себя в списке наставников, то не сдержал эмоций, посмев рыкнуть на Вожака. За это полагалась, как минимум, встреча с кнутом. Вожак молча схватил его за плечо, дёрнул к себе и сдержанно, тихо сказал почти в рецепторы.       — Вопрос решён! Если случится непоправимое, лишь тебе я могу доверить восстановление справедливости и чести клана.       После чего он убрал руку, отвернулся и пошёл в сторону доков. А ведь он тоже кого-то подозревал! Но, видимо, доказательств пока не имел.       И вот теперь Шип должен тренировать Молодую Кровь, нянчиться с новобранцем и собирать данные об уманах. Он повиновался своему Вожаку, но самца трясло от злости до момента вылета челнока из доков. Юркнув в отсек управления, он хорошенько и крепко высказал свои мысли мониторам, пилотскому креслу и молчаливым стенам. Полегчало. Успокоив дыхание, новоявленный наставник восстановил сосредоточенность и позвал мальков на инструктаж.       Шип продолжал злиться и на планете. Вначале он каждый день отправлял запрос о состоянии дел на клановом корабле. Ответы приходили однообразные и пессимистичные. Застрять на Терре на год, а то и не на один, в случае взрыва совсем не хотелось. Да ещё в таком случае он лишался бы своего Наставника и Вожака в одном лице. Как организовывают спасательные операции, Шип хорошо себе представлял, но количество спасаемых потребовало бы, как минимум, вмешательства дружественного клана целиком. Организуется такое долго, а воплощается в реальность ещё дольше. Да, они все влипли по самые жвала!       Потом Шип попробовал уговорить Ярого, чтобы его хоть на кого-нибудь сменили и он мог активно участвовать в расследовании, но Вожак был неумолим. Шип сорвал злость на своих подопечных: собрал их всех вместе и устроив им жёсткую и длительную тренировку. Это помогло: наставник с удовлетворением смотрел на шатающиеся фигуры юнцов, расползавшимся на свои территории. Сыпи, как младшему, повезло отлёживаться на своём участке леса, чтобы он, как самый неопытный, не шатался, где ему не положено.       Шип ещё дней десять продолжал таким образом издеваться над молодняком, а потом умерил свой пыл. Нет, он не сдался. Он проникся внезапно свалившейся на него свободой: облюбовал себе полянку в тихом месте и часами валялся на сочной траве, наблюдая за бегом облаков и незамысловатой жизнью насекомых. Для себя он это назвал медитацией и особой формой сосредоточения путём единения с инопланетной природой.